Довелось по случаю заехать в Тюмень на пару дней в конце осени прошлого года. Бывали уже здесь и все основные достопримечательности посетили. Ну не по второму же разу посещать, думаем. Может что в округе посмотрим? Начали карту изучать, варианты оценивать. В итоге «округа» оказалась больше чем в двухстах километрах. Это Тобольск. Посмотрите, зачем мы туда поехали.

Картография — дело сложное, требующее усидчивости и постоянства власти. Поэтому в древние времена русские князья, изнемогавшие в междоусобных войнах, подчас даже толком не знали, за что они борются, так как планы земель у них имелись весьма приблизительные. И, что называется, «местного значения», кое-как очерчивавшие владения по рекам, заливным лугам и деревням. О том, как это все выглядит в планетарном масштабе, они не особо задумывались, и сами далеко от своих мест обычно не уходили («о, русская земля, уже ты за холмом» — вот и вся география).

Однако княжества худо-бедно объединялись, из них мучительно рождалось нечто большее, гордо назвавшее себя при Иване Грозном «Московским царством» и стремительно начавшее экспансию на Восток. Но на картах это все еще было нечеткое пульсирующее белое пятно, едва обозначенное европейскими картографами. «Рутения» на картах генуэзцев, Белая Русь, Чёрная Русь, Червонная Русь, Тартария и Кумания на планах венецианцев, карта Московских земель Паоло Джовия, Moscovia que Alba Russia у фламандцев и так далее. Все это были разной точности абрисы европейской части России, а все что дальше, на Востоке, оставалось для иностранцев (как, впрочем, и для большинства россиян) полной загадкой.

Первые картографические упражнения относительно «страны Самоедов» (Сибири) появились лишь в начале XVII века в набросках голландского торговца и путешественника Исаака Масса. На их основе, а также благодаря запискам других европейских путешественников, голландский картограф Николас Витсен в 1687 году выпустил подробную карту «Северной и Восточной части Азии и Европы» и посвятил ее наследнику, только что взошедшему на русский престол — юному царю Петру Алексеевичу.

Но Сибирь там была едва отмечена. И это все были карты иностранные. А что же русские? Ведь если какая-то страна вдруг объявляет себя Империей (или собирается это сделать), ей становится прямо-таки необходимо ясно обозначить себя на мировых картах. Да и вообще, это вопрос престижа. Мы ведь прекрасно знаем, как неприятно одному государю услышать от другого государя: «У вас нет карт!». Не потому ли Петр I, едва взойдя на престол, потребовал начать усиленную работу по картированию местностей «для правильного изучения страны»?

Но если всерьез, то отечественные карты, конечно, существовали задолго до Петра. В том числе и карты Сибири. Картография — болезнь, преследовавшая всех древних путешественников, и русские казаки, все дальше углублявшиеся в Сибирь, не были исключением. Даже те из них, кто едва был обучен грамоте, спешили составить план местности, по которой довелось пройти, отметить на бумаге тропинки, речки, озера, города, остроги, поселения чужестранных племен, богатые охотничьи угодья — чтобы удобнее было собирать ясак и бить пушного зверя. Более того, это вменялось им в обязанность: еще при Грозном все служивые люди, отправляясь по поручениям, должны были привезти назад «отписку» (отчёт) и чертёж.

Неудивительно, что таких клочков бумаги в разных казенных заведениях к эпохе Петра собралось великое множество. Но «много» в данном случае не значит «хорошо». Все это были планы, составленные «на глазок», без соблюдения каких бы то ни было картографических правил. Такие понятия, как «проекция», понятное дело, и вовсе там не ночевали, зато в них почти всегда имелись какие-нибудь нелепые «красивости» и приписки, важные для составителя плана. И подчас какая-нибудь юрта кочевника, где молодой казак познакомился с прекрасной сибирячкой, высилась на его карте выше окрестных холмов и гор.

Собрать из этих фрагментов «пазл» с полной картой Сибири представлялось крайне сложным. Попытки, правда, делались — например, известен чертеж Степана Полякова 1667 года, где по крайней мере обозначены главные сибирские реки Обь, Енисей, Селенга, Лена, Амур и так далее, плюс бесформенной кляксой присутствует Байкал и главные города и остроги. На этот весьма схематичный чертеж Поляков потратил много лет, но Петр так долго ждать не желал. Он требовал, чтобы подробная карта была у него уже «вчера». Ну, максимум через год. В конце концов, ставить перед подданными невозможные задачи — это и есть в России признак настоящего национального величия.

И ровно 330 лет назад, в январе 1696 года, в Москве (которая тогда еще оставалась столицей) был объявлен боярский приговор «О снятии чертежа Сибири на холст с показанием в оном городов, селений, народов и расстояний между урочищами». Для такой работы нужно было найти поистине гения, обладающего, помимо образования и талантов, широтой воображения, проворством и смелостью (за любую халтуру юный Петр мог расправиться с исполнителем без всякой жалости — это уже знали все). И подобный гений скоро нашелся. За работу согласился взяться уроженец Тобольска Семен Ремезов, личность воистину возрожденческих, леонардовских масштабов.

Ремезов родился и вырос в Тобольске и принадлежал, как пишут, к «детям боярским», то есть к особому сословию служивых людей, распространённому на севере и востоке России (к боярам, кстати, оно почти не имело отношения). Семья Ремезовых в городе была знаменита: и дед, и отец Семена были тобольскими служилыми людьми, причем отец и вовсе дослужился до стрелецкого сотника — правда, позднее попал в опалу, и сыну пришлось начинать карьеру, что называется, с нуля. Так что Семен прошел все ступени сибирской государственной службы: собирал ясак, отражал набеги местных племен, участвовал в сражениях с вогуличами и татарами, основывал новые сёла и даже проводил перепись населения. Где и как он получил образование, доподлинно не известно — но, судя по всему, Ремезов буквально впитывал в себя знания, особенно знания «прикладного» толка. Учиться он не переставал ни на секунду — даже когда сам стал отцом троих сыновей. В 90-е годы XVII столетия, когда ему было уже за 40, о нем говорили как об опытном чертежнике и архитекторе. В 1697 году именно под его руководством и по его проекту началось строительство тобольского Кремля — первого каменного кремля в Сибири.

При этом он занимался поисками извести и других полезных ископаемых, улучшал конструкции печей для обжига кирпича, интересовался геологией, физикой, химией, астрономией и вообще всеми известными на ту пору естественными науками. Одним словом, был «человеком Возрождения», талант и любопытство били в нем через край.

И талантов у Ремезова тоже было множество. Он интересовался историей Сибири и из найденных старинных документов и записок составил знаменитую «Ремезовскую летопись», один из первых источников по сибирской истории. Впрочем, он и сам был прекрасным писателем и оставил после себя несколько исторических сочинений. Не чужд он был и художеств: самолично придумывал и рисовал эмблемы для полковых знамен, а в какой-то момент даже увлекся иконописью (правда, ни одной иконы его работы не сохранилось, а жаль). Эта «художественная жилка», вероятно, помогала ему и в составлении карт и планов городов, которые поражали современников изящностью и точностью. Поэтому неудивительно, что «боярский приговор» обратился на него.

Летом 1697 года Ремезова (вместе с его старшим сыном, помогавшим отцу с черчением и «художествами») вызвали в Москву — чтобы сразу решить два дела. Обсуждался план и смета строительства Кремля в Тобольске, и предлагалось в Оружейной палате ознакомиться со всеми имевшимися чертежами, касавшимися Сибири, чтобы «на досуге», не слишком отвлекаясь от стройки, сделать большую карту для Петра. Другой бы воспринял это как издевательство — но Ремезов, отличавшийся фантастической работоспособностью (говорят, он спал всего по несколько часов в сутки), охотно взялся за работу. Делать несколько дел одновременно — это, похоже, было как раз в его характере.

«Техзадание», как сказали бы сейчас, в отношении будущей карты выглядело так: «…послать Великих государей грамоты во все сибирские городы, велеть всем сибирским городам с уезды русских деревень и волостей и с ясачными волостями написать чертежи на холстине, и сколько вёрст или дней ходу город от городов также и русские деревни и волости и ясачные волости от того города, и на каких реках те городы и уезды и ясачные волости стоят, и то описать на чертеже имянно, а в Тобольску велеть сделать доброму и искусному мастеру чертежи всей Сибири и описать в котором месте какие народы кочуют и живут»…

Но ждать, пока в Тобольск придут все эти разномастные наброски, «искусный мастер» не стал. В конце концов, Ремезов и сам немало путешествовал по Сибири «по долгу службы», так что у него было примерное представление о расстояниях и других географических реалиях. Он взялся за тобольские архивы, присовокупил к ним планы и карты, которые прихватил из столицы, и уже в 1698 году представил в Москве «Большой чертеж Сибири». По счастью, эта огромная, сделанная на большой холстине карта сохранилась до наших дней.

И она воистину впечатляет. Трудно поверить, что всего за год (пусть даже с помощью сыновей), занимаясь одновременно строительством Кремля, Семен Ремезов сумел создать этот шедевр, который некоторые историки называют «картографической Джокондой». По количеству подробностей, указанных на этой карте, по точности отрисовки извивов рек и горных массивов, ей долго не было равных. В некоторых местах (особенно в районе Тобольска) она оказалась столь верной, что ею можно пользоваться до сих пор. Рассказывают (и это не анекдот), что в 60-е годы прошлого века, когда в СССР на все карты вносили специальные искажения (будто бы для того, чтобы их не мог использовать «потенциальный противник»), после какого-то очередного переиздания карты Ремезова ее стали использовать байдарочники — для ориентирования в своих походах. Она превосходила по точности советские карты XX века!

Но, конечно, это была не совсем карта, а тот самый «абрис», по которому плыли герои известной советской песни. Никаких тебе координат, просто рисунок на бумаге. Возможно, в конце XVII столетия Ремезову просто не доводилось видеть «современные» европейские карты мира, и о проекции Меркатора (получившей уже некоторое распространение) он понятия не имел. Или просто «произвольный» план казался более привычным. Так или иначе карта, которую он составил, вообще не имела никакой «сетки» координат, да к тому же была ориентирована непривычно для нас, «вверх ногами», на юг. И масштаб (а вернее его искажение) был таким же, как на большинстве старинных русских карт и планов: он уменьшался от центра к краям, будто наблюдатель стоит в середине карты. Поэтому в середине все крупное, а по краям («на горизонте») — мельче. Ремезов центром выбрал Тобольск, и Сибирь на карте «довлела», а Московские земли (и вообще вся центральная Россия) получились неполиткорректно мелкими, добавленными будто для сравнения. Это было как бы в противовес большинству прежних карт России, где европейская часть — огромная, Урал поменьше, а Сибирь и вовсе небольшое «слепое пятно». Тут была Сибирь — и только Сибирь!

И, кроме названий рек и городов, на этой карте имеются многочисленные отметки и приписки, которые превращают ее в своего рода арт-проект, наполняют сухие географические реалии загадочной жизнью. «Здесь может быть золото», «Тут стоят покинутые телеги», «Город пустой, кем оставлен — неизвестно». Рассматриваешь эту карту — и будто читаешь оглавление какой-то увлекательной книги с названием «Сибирь».

Как же принял карту Петр? Об этом говорили разное. Одни рассказывали, что долгое время она висела в его кабинете и он будто бы даже устраивал по ней экзамен для придворных. Другие (и это вернее) утверждали, что привыкший уже к «западной» картографии будущий русский император карту Ремезова сразу сдал в архив и распорядился начать работу над «нормальной» картой, чтобы все было как у людей. И проекция Меркатора, и линии координат. И названия на латинице. То есть — нет пророка в своем отечестве.

Но на думного дьяка Андрея Виниуса, ведавшего Сибирским приказом, карта Ремезова произвела огромное впечатление, и он распорядился продолжить работу. На это были выделены и деньги из казны, и листы дефицитной «чертежной» бумаги, на которой планировалось нарисовать новый атлас Сибири. Как раз начали приходить планы из сибирских городов и уездов, и, используя эти данные, Ремезов (совместно со своими сыновьями) начал работу над огромным проектом, который назвал «Чертежной книгой Сибири». Атлас на 23 листах был окончен к 1701 году и стал, как пишут историки, «лучшим произведением донаучного периода русской картографии, итоговой работой XVII века». При этом одновременно Ремезов работал над другим проектом, так называемой «Хорографической книгой Сибири», которую собирался подарить Петру. По крайней мере, об этом свидетельствовало посвящение, которое он оставил в рукописи. Это тоже был атлас, но — атлас расселения народов и исторических мест. Там, например, было обозначено расположение древних урочищ, острогов и городищ, забытых и покинутых много веков назад. Для нынешних археологов это воистину «золотая жила». Но Петра все это слабо интересовало, да к тому же этот атлас (над которым Ремезов работал десять лет) тоже был исполнен в «старинном» донаучном виде, без сетки координат и с произвольными масштабами. Может быть, поэтому он не был отправлен в Петербург и остался в тобольских архивах, а после революции как-то перекочевал за океан и теперь хранится в более надежном хранилище, в библиотеке Гарвардского университета.

В архивах на сотни лет залежались и многие другие созданные Ремезовым картографические шедевры, такие как «Служебная чертёжная книга», над которой он и трое его сыновей работали вплоть до его смерти. Это весьма своеобразное собрание служебных карт сибирских земель и городов, планов, архитектурных чертежей, перемежающихся автобиографическими заметками автора. Ведь одновременно с картированием земель Семен Ремезов их преображал — по его проектам строились сотни зданий. В одном только Тобольске, помимо Кремля, были возведены Гостиный двор, Рентерея и Приказные палаты. По его чертежам была построена церковь в Троицком Тюменском монастыре и множество различных каменных строений в других городах. Причем, создавая проекты, он предусматривал все, до самой последней мелочи. Если речь шла о церкви, к ее чертежу прилагались эскизы для отливки колоколов. Если о казенном Каменском металлургическом заводе — между планами его зданий, печей и станков обязательно попадались чертежи артиллерийских орудий и ядер, которые будут там производиться. Кажется, он старался не упустить ничего, «наладить» для своих творений жизнь во всех подробностях. Хотя бы и на бумаге.

Но во всем мире планы и схемы становились все более условными. Наступала эпоха так называемой «научной картографии». С координатными сетками и строгим масштабированием, без лишних подробностей и фантазий. Поэтому карты Ремезова были забыты почти сразу после его смерти. Впрочем, никому не известно, где он похоронен и в каком году умер. Вроде бы в 1720.

И все-таки чертежам Ремезова суждена была долгая жизнь — но уже не как географическим картам, а как произведениям искусства и историческим свидетельствам. Они переиздаются вновь и вновь (последнее переиздание «чертежных книг» и исторических записок в четырех томах случилось в 2006 году). А «Большой чертёж Сибири», который экспонировался в Эрмитаже до 2007 года, проходит сейчас реставрацию и, возможно, скоро снова будет представлен публике. Потому что это не просто карты, а взгляд художника на мир со всеми его загадками и чудесами, которые не умещаются в математическую сетку координат.

Среди всех остальных городов, которые я посетил в тюменской "матрёшке" Тобольск выгодно отличается, как бы оттеняет остальную троицу. Не ресурсная рента, а духовный капитал, вместо нефти и газа - история (и химпром). Старая школа, Олд мани по-сибирски - вот чем известен Тобольск.

Ценители фильма "Snatch" знают Бориса-хрен-попадешь. Вот про Тобольск можно сказать примерно также. Если вы приехали на вокзал, то до города вам ещё полчаса на автобусе через леса - видимо, в другом месте железнодорожный мост через Иртыш построить было нельзя, либо крайне дорого.

Тобольск неадекватно растянут, хотя и в некоторых местах его плотность вполне соответствует городской. Но во многих - нет. Это раньше, когда основной способ передвижения был речной, положение Тобольска было выгодным - на слиянии двух огромных рек, Тобола и Иртыша. Но потом железная дорога и автотрасса прошли сильно южнее, и Тобольск остался в стороне. А тут история практически всегда одна и та же - запустевание, медленное или быстрое. Но Тобольск держится. К слову, в городе есть аэропорт и ещё вертолетная площадка. Чтобы совсем было непонятно, каким транспортом вам добираться сюда :)

На подъезде к плотной ойкумене города, в район ТРЦ "Жемчужина Сибири" (владеет ею местный меценат), отмечаю новенькие 16-этвжные домики и многоуровневый паркинг. Неплохо так для 100-тысячного города, неправда ли? Отсюда начинаю свой маршрут в сторону Кремля.

Ещё на подкастах перед поездкой я слышал не раз, что в город много вкладывают в последнее десятилетие. Прежде всего СИБУР, у которого рядом с городом располагается главная производственная площадка. С другой стороны, у города есть история - один из самых старых в Сибири (1587)? Тобольск является обладателем единственного зауральского каменного кремля. Да ещё в каком месте - на высоченной террасе Иртыша!

Благоустройство центральных улиц бросается в глаза, но дьявол кроется в деталях. Стилизованные под исторические фонари - круто, навигация по достопримечательностям - мастхэв. Все эти высокие зебры - тоже в плюс. Но когда ты видишь бесполезные заборы на перекрестках (уже было доказано, что они лишь повышают травматизм в ДТП), это выглядит в духе "компания старается, но ленится". Как будто домашка по урбанистики сделана, но с недочетами. Но положительного, конечно, гораздо больше!

Однако есть вещи по-страшнее: например много где ткань города очень растянута, разорвана. То есть между двумя домами - огромный пустырь, посередине воткнут ЦТП, и все. Ни детских площадок, ни скверов (хотя их тут реально очень много), просто ничего. И такого в городе достаточно. Это придает какой-то уездности, вторичности, словно земля здесь бросовая и никому не нужная. Проходишь метров 700 - и там уже плотнячком советская застройка, правда зелени маловато.

Но туристы валят косяками в этот город явно не за оценкой качества городской среды, а чтобы посмотреть на тобольский кремль.

Притом здесь их действительно много! Поскольку я был в день, когда православные отмечают Рождество, то народ в кремле было достаточно: экскурсионные группы шли толпами, много детей в военной, казачьей формах, да и просто туристов разного возраста. Я же словно снова оказался то ли в Суздале, то ли во Владимире, то ли в Ростове. Но это ровно до того момента, пока не вышел на смотровую.... Даже не площадку, а целую эспланаду!

Открывается крайне живописный вид и на Иртыш, и на Нижний Посад - часть города, лежащая на пойме реки. Она старая, частная и радикально отличается от преимущественно советской, верхней части. Хотя вокруг кремля ещё сохранены дореволюционные кварталы, но основная историческая архитектура находится внизу.

К сожалению, из-за праздника, все музеи были закрыты. А их тут куча: сибирского предпринимательства, управления Сибирью, косторезного искусства, и, главное - музей тюремной культуры прямо в здании бывшего тобольского централа.

Здесь на пересылке были и декабристы, и Чернышевский, сидели Достоевский, Короленко и много ещё кто.

Спускаюсь в историческую часть.

Наряду с кварталами, которые реставрируют (но медленно, и, более того - пытаются привлечь ещё частных инвесторов), очень много новых домов. Приятно видеть, когда люди стараются врасти корнями в место, откуда они родом. А если подходить скептически - хватит ли ресурсов у корпорации, города и региона, чтобы сохранять здесь оптимальную общность? Или по итогу все сведётся к тому, что есть лишь специалисты, которые обслуживают либо туристов, либо завод? Внизу находится и музей Николая Второго (он тоже один из ссыльных, кесарю кесарево, как говорится), и центр сибирско-татарской культуры. В комментариях меня убеждали, что сибирские татары не чета европейским, но в этом градиенте я знаю лишь, что крымские - как бы и не татары вовсе.

В плане реставрации за город взялись основательно - минут проторчал рядом с большим стендом, где изложены основные пункты мастер-плана (дорогая и модная игрушка для города).

Также несколько пофоткал тобольский кремль, который в прямом смысле выглядит как град-на-холме. Впрочем, поплутав по частному сектору нижнего города, тоже отмечаешь, что есть дама и постарше, и попроще, что не выглядит ни как Рублёвка, ни как Потёмкинская деревня.

Поднявшись наверх, пообедал в отличном бистро на Ремезова. Рядом со мной в кафе упали какие-то школьники с родителями и учительницей из Омска, и делились впечатлениями, но не от Тобольска в основном, а от поездки. "Магнит для туристов" (Кремль) хорошо загребает по сибирским меркам!

Говорят, что на берегу Тобола Ермак и разбил хана Кучума, после чего основал здесь город. Теперь на этом месте Посад сибирских старожилов. Но сейчас о6 тоже закрыт, поэтому долгая и глубокая прогулка по нижнему городу отменилась. Да и отсутствие тротуаров несколько затрудняло перемещение - по обочинам частного сектора я нагулялся ещё в Шуе два месяца назад.

Помимо кремля Тобольск знаменит своими уроженцами. Обычно выделяют двух самых известных - это писатель Петр Ершов и учёный Дмитрий Менделеев. Поэтому граффити с "Коньком-Горбунком" или огромные муралы на химическую тематику здесь встретить можно довольно часто.

В защиту своей науки скажу, что Дмитрий Иванович многое сделал и для географии - про физическую и говорить нечего, там и взаимосвязь температуры с давлением, и газификация углей, и коллекция минералов. А вот в общественной - районировал Россию и по данным первой переписи, ну и высчитывал "центры" нашей страны.

Кстати, надо сказать, что оба уроженца достаточно тесно связаны: отец легендарного химика (Иван Менделеев) учил юного Ершова, а тот, в свою очередь, став учителем, учил уже Дмитрия Ивановича. Одна из приемных дочерей Ершова (от первого брака) затем стала женой Д.И.Менделеева. Занятно, что когда я слушал подкасты уже по Тюмени, то во многих случаях спикеры начинали "а ещё посоветую всем посетить Тобольск..." И дальше начиналось обсуждение уже Тобольска и зачастую - ещё более подробное, чем центра области!

Подводя итог, вернусь к началу: Тобольск был "ключом к Сибири", но сейчас уже таковым не является - проводником выступает скорее Транссиб и многочисленные авиарейсы даже в некрупные сибирские города. Сибур и регион вкладывают деньги в благоустройство и брендинг, но с рыхлой плотностью застройки в одних местах и безликостью в других - это несколько ускользает из пальцев. И этот город как будто хочется схватит, объять, сжать, тем более сама атмосфера здесь одухотворенная временем. Эта Сибирь не похожа на ту, что я видел раньше - не избалованная ресурсами, оберегающая наследие, край не вахтовиков, а каторжан, казаков, самородков, купцов. Понять Тобольск - понять старую Сибирь, словно схватить золотой снитч в квиддиче.