Источник: https://lexicography.online/etymology/vasmer/т/тужить

Женщина 40 лет:

— Если честно, я не хотела сюда идти, - призналась клиентка, нервно теребя футляр от очков. – Меня заставила подруга…

— Должно быть, она очень беспокоилась, раз решила самостоятельно все организовать и привезти вас ко мне.

— Ира она такая – если уж что-то решила, то непременно добьется своего, - кивнула Александра и, посмотрев в окно у меня за спиной, сказала. – На самом деле мне очень нужна помощь, даже если я сама себя убеждаю в обратном.

— И вы ее получите, если, конечно, расскажете, что случилось.

— Моя жизнь – вот что случилось… Я родилась в Серпухове, в неполной семье – отец умер от инфаркта из-за вечного пьянства. Несмотря ни на что, мы очень любили его, и очень тяжело переживали потерю, особенно мать. Она растила нас с братом одна, ну еще бабушка с дедушкой помогали иногда. Потом начались девяностые и мама оставила нас одних, попросив соседку приглядеть за недорослями, а сама рванула в Турцию за товаром – тогда многие так делали. Я же старалась содержать дом в порядке и не давать Кириллу, моему брату, влезть куда-нибудь.

— Это был тяжелый период…

— Боюсь даже представить каково было маме тянуть двоих детей. Но она справилась несмотря на то, что ее несколько раз грабили и однажды едва не изнасиловали. После очередного налета на рынок она почти три недели пролежала в больнице, и я была вынуждена оставить школу и стоять на рынке, продавать одежду. Было тяжело, но я все же справилась и даже умудрилась нормально закончить обучение. И только все стало налаживаться как какой-то утырок зарезал моего брата – как сказали очевидцы просто из-за того, что тот не поделился сигаретами. Его успели доставить в больницу, но там оказалось недостаточно крови для переливания – у него была редкая группа. Помню, как сообщила об этом матери – она словно впала в ступор и вообще перестала реагировать на меня…

— Должно быть ужасное испытание – выдержать потерю ребенка.

— Она поседела всего за одну ночь, превратившись из зрелой, полной сил женщины в грустную и молчаливую тень самой себя. Самое главное – она не плакала, вообще. Занялась приготовлениями к погребению, поездкой к деду с бабкой и всем остальным, пока я лежала без сил и кричала в подушку. И только когда мы остались на кладбище вдвоем, она не выдержала. Мама стояла на коленях и беззвучно плакала, прислонившись к могиле.

— Она еще жива?

— Нет, - покачала головой женщина. – После того случая внутри нее будто бы что-то сломалось, но все же какая-то сила не давала ей сдаться и маме удалось протянуть еще пять лет. Возможно, она хотела позаботиться обо мне – устроить в институт и поставить на ноги. Я только успела получить диплом и начать искать работу, как она умерла. Просто однажды не проснулась – она все делала молча…

— Вы до сих пор переживаете на этот счет – думаете, что могли бы предотвратить ее смерть?

— А кто бы не переживал – проводи я с ней больше времени, все могло кончиться совсем иначе. Впрочем, как я уже говорила – в ней что-то сломалось и боюсь, такой конец был неизбежен. Поэтому-то я и пошла работать в Соцзащиту – стала оказывать помощь тем, кто в ней нуждался: старикам, детям из неблагополучных семей, инвалидам. С тех самых пор я встаю каждый день: не важно, будний или выходной, - и иду заниматься чем-то полезным для общества. Вчера, например я ходила к одной старушке, помогала ей с уборкой, хотя меня об этом никто не просил.

— Вы делаете это во внерабочее время?

— Именно так, - пробормотала она. - А еще я каждый месяц сдаю кровь, чтобы никто не столкнулся с тем же, что и Кирилл. Мне хочется сделать этот мир добрей и чище, чтобы другие люди не знали той боли, которую испытали мы с мамой. Чтобы они не просыпались по ночам от боли в груди и понимали, что остались в этом мире совсем одни… И знаете что, я ни разу за пятнадцать лет не услышала слов благодарности за свой труд – все происходит так, будто бы это нужно мне, а не людям. Они воспринимают это как нечто само собой разумеющееся – будто мои силы, мое время и даже моя кровь - все и так принадлежат им!

— Люди быстро привыкают ко всему.

— Это точно, - по щекам Александры потекли слезы. – Но мне же обидно! Понимаете? Обидно что я столько всего вложила чтобы сделать этот город хотя бы немножечко лучше – а в ответ ничего… У меня нет ни семьи, ни личной жизни, только одна подруга - и та с работы. У меня ничего нет, кроме обиды и программы, заставляющей меня продолжать делать одно и то же, в надежде что однажды небо проясниться и на меня упадет лучик света. Вот только он не спешит падать, а я все глубже и глубже опускаюсь на дно.

— И вы понимаете, что теперь вам самой нужна помощь.

— Да… - прошептала она и подняла на меня полные слез глаза. – Вы поможете мне?

— Конечно, - улыбнувшись, ответила я. – Но для начала скажу вам: «Спасибо!» Спасибо за то, что сумели справиться со свалившимися на вас напастями. За долгие годы самоотверженного труда и доброту к людям, которую вы, несмотря ни на что, сохранили в душе. За веру в тех, кому взялись помогать и, конечно, за то, что до сих пор не сдались. Спасибо вам, Александра.

— Благодарю, - растроганно проговорила женщина.

— Но так дальше жить нельзя, и вы сами это понимаете. Ваша жизнь не менее ценна чем жизни других людей – и вы обязаны о себе заботиться. Но что еще важнее – вы должны быть счастливы! Этим мы с вами и займемся – попробуем придумать, как сделать так, чтобы небо над вами всегда оставалось солнечным.