Египетская сила правосудия. Убийца россиянки получил то, что заслужил
Краткая выжимка
Суд счел казнь справедливым наказанием для убийцы россиянки в Хургаде
Иногда читаешь новости из других стран и внезапно обнаруживаешь: оказывается, суд может не искать для преступника наиболее уютную формулировку, а исходить прежде всего из того, что именно он сделал.
31-летний египтянин Мухаммед Бадави осенью 2025 года проник в квартиру россиянки Светланы Медведевой в Хургаде с целью ограбления. Женщина оказала сопротивление — Бадави убил её. Египетская прокуратура обвинила его в умышленном убийстве, а суд приговорил к смертной казни через повешение.
И вот здесь начинается самое интересное.
Защита, разумеется, просила о максимально возможном снисхождении. Работа у адвокатов такая: искать обстоятельства, способные облегчить участь клиента.
Но суд посмотрел не на слёзы защиты, а на тяжесть совершённого преступления.
В опубликованном тексте приговора говорится, что преступник действовал умышленно и с особой жестокостью, поэтому оснований для снисхождения суд не нашёл. Смертный приговор поддержал и муфтий Египта, которому такие дела направляются в рамках предусмотренной законом процедуры.
И всё.
Без удивительного превращения убийства в «конфликт».
Без мучительных поисков обстоятельств, при которых человек вроде бы погиб, но виноватого в его смерти как будто и нет.
Без юридической алхимии, превращающей очевидное насилие в нечто значительно более безобидное.
Преступление тяжёлое — наказание соответствующее.
А как бы было у нас?
Фантазировать не буду. У нас хватает свежих примеров.
Преступник один - разные наказания
Знакомьтесь: «хулиганы»
13 июля в Екатеринбурге произошёл конфликт вокруг опытных полей Уральского федерального аграрного научно-исследовательского центра.
По версии следствия, после конфликта с детьми, катавшимися на квадроциклах по полям, на учёного Никиту Зезина и его коллегу напали приехавшие взрослые.
Через девять дней Зезин умер.
Краткая выжимка
Фигурантам Александру Реверуку — бывшему сотруднику ГАИ — и Аркадию Вагнеру предъявлено обвинение по части 2 статьи 213 УК РФ: хулиганство. Оба вину не признают.
То есть человек после нападения оказался в больнице и умер, а на данный момент дело — о хулиганстве.
Реверук заявляет, что смерть Зезина с произошедшим не связана. Вагнер во время следственных действий, судя по опубликованным кадрам и сообщениям СМИ, ведёт себя весьма расслабленно.
Разумеется, окончательную причинно-следственную связь должна установить экспертиза, а виновность — суд.
Но само сочетание выглядит замечательно:
человека избили — человек вскоре умер — уголовное дело пока о хулиганстве.
Египетский суд, наверное, просто не знает, насколько творчески можно работать с уголовно-правовой терминологией.
«Неосторожно» умер после избиения
Другой совсем свежий случай.
23 июня в подмосковном Видном 61-летний Сергей Недоводин, сооснователь радиостанции «Эхо Петербурга», сделал замечание шумевшим во дворе мужчинам.
Краткая выжимка
По словам его близких, после этого Недоводина жестоко избили.
Он получил тяжёлые травмы, впал в кому и больше месяца провёл в больнице. 10 августа Сергей Недоводин умер, так и не придя в сознание.
Есть ещё одна примечательная деталь.
По сообщениям СМИ со ссылкой на близких Недоводина, уголовное дело было возбуждено только 7 августа, то есть спустя примерно полтора месяца после нападения и всего за несколько дней до его смерти. Первоначально — по части 1 статьи 111 УК РФ, «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью».
После смерти потерпевшего сообщалось о планируемой переквалификации на часть 4 той же статьи:
умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее по неосторожности смерть потерпевшего.
Вот это слово — «по неосторожности» — в подобных историях особенно прекрасно звучит.
Человека, по сообщениям его близких, избивают по голове. Он впадает в кому. Больше месяца не приходит в сознание. Умирает.
А смерть — «по неосторожности».
Наверное, дубинка случайно несколько раз встретилась с головой.
А вот ещё один «хулиган»
Отдельная история — Липецк.
26 июля 55-летний мужчина находился с огнестрельным оружием в лесополосе возле дороги.
По версии следствия, он произвёл не менее 23 выстрелов в сторону автодороги.
Двадцать три.
Краткая выжимка
В проезжавшую машину попали пули. В автомобиле находились дети. Восьмилетний ребёнок получил пулевое ранение бедра. Другие дети получили травмы, в том числе от разбитого стекла. Следствие также полагает, что оружие и боеприпасы мужчина приобрёл и хранил незаконно.
И квалификация?
Среди предъявленных обвинений — хулиганство.
То самое слово.
Причём первоначально районный суд отправил стрелка не в СИЗО, а под домашний арест на месяц и 30 суток.
То есть человек, по версии следствия, сделал минимум 23 выстрела в направлении дороги, попал в движущийся автомобиль с детьми, ранил восьмилетнего ребёнка — и первоначальная мера пресечения позволяла ему ожидать продолжения расследования дома.
Правда, после общественного резонанса прокуратура обжаловала это решение, и 6 августа Липецкий областной суд его отменил: мужчину всё-таки отправили в СИЗО.
Мой предыдущий пост об этой истории Пикабу удалил за «неподтверждённую информацию».
Поэтому теперь особенно тщательно сформулирую:
не менее 23 выстрелов — данные пресс-службы судебной системы.
Пулевое ранение восьмилетнего ребёнка — данные следствия.
Домашний арест как первоначальная мера пресечения — решение суда.
Это уже не мои эмоциональные оценки.
Это факты.
Липчанин, расстрелявший машину с детьми, арестован
Расстрелявшего машину с детьми мужчину арестовали решением суда
И вот после всего этого вернёмся в Хургаду.
Там Мухаммед Бадави пришёл грабить женщину. Она сопротивлялась. Он её убил.
Прокуратура сказала: умышленное убийство.
Суд сказал: тяжесть преступления не позволяет проявить снисхождение.
Муфтий поддержал смертный приговор.
Защита просила смягчить наказание — суд отказал.
Не обнаружилось внезапно, что это было «хулиганство».
Не выяснилось, что нож оказался в женщине по неосторожности.
Не нашлось удивительного юридического объяснения, согласно которому подсудимый хотел исключительно похулиганить, но гражданка почему-то умерла.
И вот тут возникает неприятный вопрос.
Нужно ли обладать особенно богатым воображением, чтобы предположить: случись аналогичная история у нас, итог мог бы оказаться заметно мягче?
Разумеется, нельзя утверждать, какой именно приговор вынес бы российский суд в гипотетическом деле. Это зависело бы от обстоятельств, квалификации, доказательств и позиции обвинения.
Но наблюдать за тем, как квалифицируются вполне реальные российские истории, нам никто не запрещает.
Избили человека, после чего он умер — хулиганство.
Жестоко избили другого, он больше месяца пролежал в коме и умер — потенциально «тяжкий вред, повлёкший смерть по неосторожности».
Минимум 23 раза выстрелили в направлении дороги, попали в машину с детьми и ранили восьмилетнего ребёнка — опять хулиганство.
На этом фоне египетская система выглядит удивительно незатейливой.
Убил человека умышленно?
Значит, убийца.
Не «хулиган».
Не «участник конфликта».
Не человек, которому просто невероятно не повезло двадцать три раза подряд нажать на спусковой крючок.
Убийца.
И наказание соответствующее.
Можно сколько угодно спорить о смертной казни как институте. Это отдельный и сложный разговор.
Но мне в египетской истории нравится другое: отсутствие желания сделать опасного преступника менее опасным хотя бы на бумаге.
Если уж мы категорически не хотим правоохранительную систему, где вооружённый преступник заранее понимает последствия нападения на людей, как в США, — хорошо.
Тогда хотя бы давайте посмотрим в сторону Египта.
Потому что между «снисхождением» и фактическим воспитанием ощущения безнаказанности иногда проходит очень тонкая граница.
А человек, способный эту границу переступить, обычно прекрасно замечает, когда государство само её стирает.
