Кошке я обычно сыплю девять грамм. Не потому что жадный, а потому что ветеринар. Девять грамм — это горсточка, которая съедается за сорок секунд, после чего на меня смотрят, как на человека, который чего-то главного в жизни не понял.
А тут я поставил рядом вторую миску. Полную. До верха. Два килограмма, на все дни отъезда.
Она подошла, заглянула и зависла.
Секунды на три. Я прямо видел, как у неё внутри не сходится: вот девять грамм, вот два килограмма, никакого перехода между ними не предусмотрено, картина мира трещит по швам. Потом она коротко муркнула — как будто поставила подпись в накладной — и приступила.
Из дома я вышел в прекрасном настроении. Зря.
Дальше началась серия «забыл». Наличку — дома, на тумбочке, ровно на том месте, куда я её положил, чтобы не забыть. Зарядку от телефона — на работе, в ящике стола. Плюс два дела, которые я честно собирался закрыть до отъезда и которые теперь будут ждать меня обратно, как две небольшие собаки.
В аэропорту вылет в 19:45 перенесли на 21:45.
Очередь в бизнес-зал была такая, что вся идея как-то сама собой обесценилась. Свободные кресла, обед, тишина — всё это перестаёт работать, если сорок минут стоять за этим в очереди. Тишина, добытая в очереди, — уже не тишина, а что-то другое.
Поэтому пришлось развлекаться самому.
«Пришлось» купить зарядку на 65 ватт. В кавычках, потому что я её хотел месяца четыре, но всё было не время. Ещё проводок. Потом минут двадцать искал розетку — они в терминале есть, но расставлены с фантазией.
Заодно позвонил в страховую и наконец пожаловался. Собирался полтора месяца. Заняло три минуты.
Потом взял боул с курицей — неожиданно хороший. И кофе.
У вас сеть. У вас имя, вывеска, кофемашина ценой с мой первый автомобиль, обученный человек за стойкой и поток людей, который не заканчивается никогда. Вы прошли девяносто девять шагов из ста.
Остался один: сделать так, чтобы это можно было пить.
И вот на нём — всё насмарку.
Ночь в самолёте прошла мгновенно и строго по расписанию: час поспать, час поесть, час на снижение. Кормили гамбургером с сосиской и сыром — конструкция спорная, но в три часа ночи спорить не с кем. Ещё были яблоко, шоколадка и чай с лимоном. Чай, кстати, оказался лучше того кофе.
В два часа ночи в аэропорту прилёта такси не вызывалось. Приложение думало, машины отменялись, я стоял с чемоданом и телефоном, заряженным на 65 ватт.
А вокруг ходили местные и жужжали:
— Да он стоит, а не едет.
— Да там въезд платный, пятьсот рублей.
— Да не приедет он к тебе.
Причём в три голоса, с разных сторон и очень доброжелательно — как соседи, которые подошли объяснить, что ты неправильно припарковался.
Потом приехала женщина-таксист. Остановилась метрах в двухстах, позвонила и сказала:
— Я тут развернуться не могу. Идите ко мне сами.
И я пошёл. С чемоданом, через ночь, двести метров. И это было лучшее предложение за весь день.
В номере я был в половине пятого. Заснул раньше, чем успел додумать мысль о том, что, в общем-то, всё прошло нормально.
А дальше рассказывать нечего. Тепло, красиво, никаких нервов. Про такое плохо пишется.
Кошка, по докладам с места, держится. Двух килограммов ей, судя по всему, хватит дня на три.
