В ЯЗЫКОЗНАНЬИ ЗНАЕТЕ ВЫ ТОЛК…
До чего же я всё-таки уважаю людей, умеющих делать пиар из всего подряд! Вот, скажем, стоило российским властям затеять борьбу с англоязычными вывесками, как продюсер Игорь Матвиенко сделал срочное заявление для прессы: мол, группа «Иванушки Internationa» отныне переименовывается в просто «Иванушки», а его самого, чтобы не обидеть, теперь следует звать не «продюсером», а «художественным руководителем» - как во времена комсомольских ВИА, в составах которых он начинал. Потом профессиональные юристы долго комментировали эти слова, объясняя, что на названия музыкальных коллективов, ставшие уже брендами, действие репрессивного закона не распространяется.
Потом Лариса Долина, очень, видимо, хотевшая сказать хоть что-то позитивное, публично похвалила Матвиенко за инициативу - мол, давно уже пора! Наконец, сами «Иванушки», после долгих размышлений, заявили, что всё-таки название менять, так уж и быть, не станут. Забавно, что ни в первый, ни во второй раз у них никто ничего не спрашивал. Об их существовании вообще мало кто вспоминал после «Тополиного пуха, жары, июля» - а этот надоедливый хит, если не ошибаюсь, бил по нашим ушам из всех пиратских ларьков с кассетами году, кажется, в 1998-м. Когда нет возможности удивить мир своим творчеством, почему бы не напомнить о себе вот так? Браво! Завидую я таким творцам и преклоняюсь перед их находчивостью!
А вот людям, которые всерьёз, через указы и инструкции пытаются бороться за чистоту русского языка, я лично не завидую, ибо опыт показывает, что из этого ровным счётом ничего не получается. Ну вот, скажем, не помню уже точно, сколько лет назад запретили материться в интернете, и можете ли вы сказать, будто мата в окружающей вас жизни стало намного меньше? По-моему, всё как раз с точностью до наоборот: жизнь с каждым годом делается такой, что материться на каждом шагу хочется всё больше и больше.
Вот в том-то вся и проблема! С тем, что самые широкие массы обращаются со своим языком довольно небрежно, что бытовая речь засорена словами и выражениями, режущими слух не только нам, филологам, спорить не приходится. Однако язык – это всего лишь отражение нашей реальности. Если есть в поле нашего зрения какое-то явление или вещь, то оно требует для себя точного названия. Если это дрянь какая-нибудь, вызывающая отвращение, то как её назвать, если не грубым, неприятным словом? Вот сделайте так, чтобы в жизни нашей дряни было поменьше – может быть и вся бранная лексика устареет и превратится в мёртвый язык, типа латыни! Но для этого ведь усилия какие-то применить надо, может быть даже некоторое количество говорящих правильные речи бездарей на свалку истории отправить… Нет, куда проще заставить всех называть говно не «говном», а «полезным ископаемым»!..
Кстати, а как вообще попадают в тот или иной язык иностранные слова, вы когда-нибудь задумывались? По-моему, чаще всего это происходит так: запускает в середине 50-х годов Советский Союз в космос первый в истории спутник, и слово «Sputnik» прочно входит во все языки мира, включая язык наиболее вероятного противника по «холодной войне». А куда денешься? Последнее слово всегда за тем, кто первый в деле!..
И обилие иностранных слов в русском языке – это, прежде всего, показатель того, сколько раз новое приходило к нам с Запада, сколько раз мы отставали от всего мира в тех или иных областях по тем или иным причинам. Вот, скажем, в области компьютерных технологий уже больше тридцати лет мы вынуждены пользоваться тем, что придумали другие, и лексика, которая описывает всё это, нам о проигрываемой нами конкуренции постоянно сигнализирует. Люди, заставшие Советский Союз в достаточно сознательном возрасте, должны помнить, что в 70-80-х годах слово «компьютер», конечно, многим было известно и даже мелькало в прессе, но как это чудо техники выглядит, большая часть читателей даже не представляла.
Зато на слуху была такая комбинация из трёх букв, как ЭВМ, и о ней представления были куда более определённые благодаря фильмам из жизни учёных. Это такая монструозная конструкция высотой с двухэтажный дом, жужжащая и сверкающая лампочками, вокруг которой суетятся очкарики в белых халатах. Чем именно эти безумные ботаники занимаются, было непонятно, но явно чем-то, не имеющим отношения к реальной жизни. И когда вы в последний раз слышали слово «ЭВМ»? Я лично – очень давно, ещё до развала Советского Союза. А как только пошла всеобщая компьютеризация, как только интернет сделался частью нашего повседневного быта, так вся старая терминология улетучилась и уступила место знакомым всему мира англицизмам.
Другой пример: найдите в библиотеке подшивки газет из 90-х и пролистайте там статьи, посвящённые бизнесу и экономике! Вы поначалу просто не поймёте, на каком языке они написаны! И всё оттого, что помимо десятка понятий, типа «холдинг», «менеджмент» и т.п. по страницам будут разбросаны самые разные слова и выражения, требующие срочно заглянуть в англо-русский словарь. В России начинался капитализм, азам которого приходилось учиться у западных соседей. И как тут не заговорить на их языке? Конечно, в те же самые годы пропаганда раскручивала моду на ностальгию по дореволюционной эпохе, но тогдашний опыт явно ничему не учил.
По крайней мере, даже самым мракобесным монархистам было бы смешно называть современных олигархов «купцами», подавшихся в фермеры нищих колхозников «кулаками», а ментов «жандармами». (Заметьте – это красивое слово не вошло в обиход даже после переименования «милиции» в «полицию»!) Следов благословенной «империи, которую мы потеряли», давным-давно не осталось, вредных пережитков старого режима, о которых твердила советская пропаганда, ищи-не ищи, нигде не найдёшь. И выбора нет - только делать всё так, «как у них» и рассказывать об этом с ярко выраженным американским акцентом!..
А ещё иностранные слова бывают удивительно выразительными! Помню, как в конце 90-х мы вместе с моей тогдашней девушкой смотрели по телевизору какую-то передачу о популярных в молодёжной среде субкультурах, и она с печалью в голосе сказала: «Мы ещё были подростками, а они – тинейджеры!..» И дело было вовсе не в том, кто как себя называл. Просто в слове «подросток» присутствовал корень «рост» и оно обозначало, пусть и недостаточно ещё взрослую, но всё-таки развивающуюся, растущую личность. А «тинейджер», говорят, в английском языке носит на себе налёт презрительного отношения и соответствует, скорее, нашему «молокососу». Вот так первое постсоветское поколение – достаточно инфантильное и конформистское, может быть и невольно, но выбрало себе наиболее подходящее имя!
Подобных примеров можно привести огромное количество. Но можно ли умышленно засорить язык иностранными заимствованиями в качестве, так сказать, лингвистической диверсии? Боюсь, что на этот вопрос мне придётся ответить отрицательно. Я своими ушами слышал году в 87-м, как ведущий музыкальных передач «Голоса Америки» Евгений Аронов полчаса учил своих слушателей кричать «вау!» и подробно разъяснял, в каких случаях это следует делать. Так урок точно не пошёл впрок. Словечко поселилось в русской бытовой речи только лет через десять, когда для «вау!» появились реальные поводы, а легализовалось окончательно, наверное, только после воспетого в романе В. Пелевина “Generation “P”» «вау-эффекта». То есть, если враги и замышляли против русского языка что-нибудь ужасное, то жестоко просчитались. Язык во все времена сам решал, что ему нужно, наплевав как на иностранных, так и на отечественных советчиков и благодетелей.
Я же лично совсем не против борьбы с непонятными вывесками. Мне кажется, что у дверей любого заведения должна висеть полезная для прохожего информация, а не развесистые понты хозяев, решивших показать свою принадлежность к цивилизованному миру. Однако, когда нас кто-то учит, как нам не надо говорить, всегда хочется спросить в ответ: «А как надо?» И вот тут ответ оказывается иногда очень простым. Выясняется, что лучшим друзьям русского языка важна только одна норма, которой должны следовать все беспрекословно: «не говори лишнего, а лучше совсем заткнись!»
В противном случае пропаганда бы уже давным-давно делала всё возможное, чтобы мы полюбили родной язык всей душой и готовы были умереть за каждый правильно употреблённый суффикс.
В годы моего детства - в поздние советские годы, между прочим, реклама правильной русской речи велась на всю катушку. На радио по воскресеньям, в самый разгар дня – в часы, когда надо бы гнать самую примитивную развлекуху, например, шла передача под названием «Родная речь», в которой приятный голос диктора – кажется, Евгения Терновского, рассказывал интересные истории слов и выражений, объяснял, почему один оборот звучит грамотно, а другой – нет, отвечал на вопросы слушателей, заваливавших редакцию письмами из года в год.
Возможно, что далеко не все, слушавшие эту программу, подобно мне превращались в филологов, но сам интерес к тому, почему мы так говорим, у людей пробуждался нешуточный.
Сейчас я ничего похожего в медиа-пространстве не наблюдаю. Есть нормальная такая компанейщина, которая начата на пустом месте и закончится ничем. Есть наш великий, могучий и несчастный, которым мало кто умеет пользоваться по-настоящему. И есть никому не нужные «Иванушки», которым впервые в этом веке, по-дурацки, но всё-таки повезло…
Автор статьи - Олег Гальченко
Источник публикации - Песни Вещего Олега
