Русские в Закавказье.
По мере разложения кавказской армии, замечалась бешеная скупка татарами оружия и патронов. Нормальная цена винтовки поднялась до 1000 рублей, револьвера „Нагана“ — до 700—800 р., браунинга до 600 р. и маузера до 1000—1500 р., а патроны расценивались от 1 р. до 7—8-ми рублей за штуку. Мне лично известен случай, когда за манлихеровскую винтовку было уплачено 3000 р.
Объяснение скоро нашлось: к концу лета разбои и грабежи на всех дорогах и в районе расположения молоканских и других русских селений так усилились, что уже тогда большие русские села, культивировавшие виноград, хлопок и проч., бросив дома и свое хозяйство, оценивавшееся часто десятками тысяч, снялись с насиженных мест и бросились в Россию, чтобы спасти свою жизнь. Я лично наблюдал в Карягинском уезде, Елисаветпольской губернии в октябре 1917 года обозы несчастных беженцев еще недавно богатых людей, направлявшихся, отстреливаясь по ночам от местных жителей-разбойников, к железной дороге. Я видел там вымершие как после чумы прекрасные поселки, которым позавидовали бы наши уездные городишки. А за несколько недель до этого я слышал в Тифлисе на улицах и в трамваях заявления мусульман и поддерживающих их грузин о том, что уже наступила пора изгнать русских.
Прямым последствием этого было то, что русские солдаты, уходившие с фронта, расстреливались татарами. Мне лично,— после разгрома соседями-татарами конторы, складов и жилых помещений Джульфа-Бакинской военной железной дороги на посту Худаферин 26 декабря 1917 г. пришлось идти по дороге, усеянной неубранными трупами солдат и офицеров 6-го пограничного полка, перебитых при отходе от границы 19 и 23 декабря, местными мусульманами. Спаслось от двух рот только 11 человек, и по их словам, сдавшиеся в плен офицеры были брошены живыми в пустой колодезь и там завалены камнями. Около 23-го декабря начались попытки татар разоружить проходившие по Закавказской ж. д. эшелоны, что привело к уничтожению более десятка станций и к грабежу воинских, почтовых и санитарных поездов, причем были тысячи жертв, а уцелевшие молодые женщины уведены в татарские селения.
Все склады и жилые помещения постройки Джульфа-Бакинской ж. д. были разграблены. То же произошло и с большинством складов Закавказской ж. д., а также и со всеми учреждениями военного, почтово-телеграфного, акцизного и прочих ведомств, расположенными в татарских селениях. Самими татарами эти безобразия объяснялись уверенностью населения в том, что русские туда уже не возвратятся и эти местности будут заняты Турцией или Персией.
У русских всегда жила уверенность в правдивости, честности и дружелюбии татар, но, к сожалению, все эти качества оказались только вынужденными, и когда с татар спали маски — они оказались, в большинстве случаев, лживыми, низкими предателями. Наши друзья, как и наши сослуживцы, люди почти интеллигентные, как, например, мелкие чиновники и учителя, приютившиеся на нашей железной дороге — нас же и грабили.
То же можно сказать и о турках в местностях, занятых во время войны. Как они были милы, как предупредительны к нам, в особенности на Черноморском побережья, и как они раздевали до нага тех, кому недавно улыбались, когда турецкие войска подошли к Трапезунду!
Армяне, ведя войну на фронте, все усилия прилагали к тому, чтобы не ввязаться в междоусобицу с татарами: они были лишены возможности пользоваться железной дорогой, лишены возможности спуститься с гор, где они преимущественно живут, в долины, населенные татарами, хотя бы для того, чтобы достать фунт хлеба, лишены уже почти полгода возможности пользоваться почтой и телеграфом. В идущие на фронт армянские полки в спину стреляют татары и возмущаются „кровожадностью“ армян, „желающих воевать с турками“, причем находят вполне естественным продвижение последних, открыто радуются ему и говорят: „Конечно, каждый любит свой народ и желает ему славы и могущества“.
Относительно же армян у них вполне определенное решение: «Они от нас никуда не уйдут, так как окружены мусульманами со всех сторон. Они все равно будут или истреблены или порабощены».
Несколько самых симпатичных и интеллигентных татар мне откровенно говорили: «Если бы на моих глазах резали армянку или её ребенка, я никогда не остановил бы, а только помог!» Что же ждать от черни?!
Но нужно отдать справедливость, татары хорошие политики и с армянами, и грузинами они пытаются заключить союз против русских, с русскими против армян, а с грузинами против всех!
И грузины, только теперь, когда мусульмане на них напали в районе между Батумом и Кутаисом и стали нажимать с юга — поняли какую ошибку они сделали, не пожелав вовремя поддержать армян на фронте.
Итак, положение русских и армян в Закавказье — одинаково скверно. Десятки тысяч поселенцев Мугани выгнаны татарами и ограблены, а частью и убиты: там русских крестьян совершенно не осталось! Только еще в районе Шемахи держатся молокане и борются совместно с армянами против татар, но за то молокане уже начали разделять участь армян: уже из поездов, прибывших в Баку из Тифлиса в конце марта (старого стиля) были вытащены молоканки с детьми и участь их, конечно, самая печальная.
Сформированные недавно, татарские полки, разместившиеся на некоторых станциях железных дорог и в глубине Закавказья пока что занимались только тем, что или разоружали русских солдат на железной дороге, или встречали на шоссе и отбирали оружие, угрожая пулеметами, или шли в бой против армян, защитников Закавказья.
На моих глазах ротмистр татарского полка, с Анной на шее, остановил 12 января под Евлахом остатки одного батальона 6 пограничного полка и вышедшую из г. Шуши дружину и, угрожая расстрелом из пулеметов, потребовал выдачи оружия. При этом татары отобрали более 500 винтовок и 4 пулемета.
И все же наиболее чувствительный удар русскому населению принес Брест-Литовский мир, отдавший туркам Батум с прилегающим районом, т. е. ту часть Закавказья, где наибольший процент жителей составляют русские и где именно русскими культивируются чай, бамбук, мандарины, рис и прочее. Итак, если можно так выразиться, туркам уступлена именно „русская часть“ Закавказья.
А татары, так распропагандированные турецкими эмиссарами, уже наяву видят на Кавказе долгожданную „Великую Турцию“ и изгнание русских.
Владимир Подгаевский
