Завершу рассказ о поездке в Ленинград в начале 90-х. Первая часть тут Ленинград. Клофелин. Лето
В комментарии было предположение, что тетка-хозяйка в доле с Толиком. Не знаю, но вполне допускаю. И то, что она сразу начала орать и выгонять нас быстро-быстро, может быть, было такой тактикой, чтобы ошеломить, не дать возможности позвонить в милицию. Ну и вообще, пришла пораньше, чтобы проверить, не окочурились ли мы после дозы клофелина, которую, конечно же, рассчитывали на глазок.
Ощущения человека, которого угостили напитком с клофелином, ужасны. Страшная слабость, ноги подламываются, руки дрожат, в глазах черные мушки. Тошнит. Холодно. Хочется спать. Когда позже появился интернет, я узнала, что клофелином легко убить человека, если неправильно рассчитать дозу или если у человека гипотензия. Разумеется, перед первым тостом Толик не выяснял, есть ли у кого-то из нас противопоказания. Страшно было осознать, что тогда мы могли запросто не проснуться утром. В тот момент мы не то что не осознавали этого - мы вообще понятия не имели о том, что такое клофелин и для чего он нужен.
Итак, мы пришли в себя рано утром, чемоданы открыты, вещи вывернуты на пол. Деньги, которые были в чемоданах, пропали. Пропал мой фотоаппарат "Зенит". К счастью, Толик не взял документы и билеты, которые у нас были куплены на обратную дорогу. И еще к счастью: Катя была предусмотрительнее меня, часть денег она вшила то ли в трусы, то ли в бюстгалтер. Мне это всегда казалось смешным и как-то по-провинциальному, но после пропажи всей наличности из чемоданов немного денег, заныканных Катей, стали единственными средствами к существованию. Немного - это рублей 50, может, чуть меньше, но точно не больше.
Мы запихали всё в чемоданы и выползли на улицу. Что делать? Решили: сначала в милицию, потом менять билеты и ехать домой, потому что всё, нагулялись по Питеру. Дорога до отделения милиции была бесконечной и невыносимо трудной. Смотрели фильм "Долгая прогулка"? Вот такой она и была, эта дорога. И если бы, как в кино, кто-то пришел, чтобы нас пристрелить, в тот момент мы сказали бы ему: "Спасибо, добрый человек".
Добрались до милиции. Заявление у нас приняли. А потом милиционер, который нас опрашивал и брал у нас заявление, усталый дяденька лет 35-45, сел напротив и произнес спич, запомнившийся на всю жизнь: "Ну какие же вы, блдь, дуры, девки. Сколько таких дур просто пропадают, и их никто никогда не найдет. Ограбили, изнасиловали, убили и выкинули за городом. Вы понимаете, что ваши родители могли никогда вас не дождаться? И никогда не узнать, что с вами произошло? Ну что с вами делать, с такими дурами, как вас учить?" Мы слушали молча, никаких эмоций не было, на них просто не осталось сил. Дяденька милицонер помолчал, посмотрел на наши несчастные морды и спросил: "Сейчас-то куда?" Мы уныло проблеяли: "В Пулково спать". И тут он говорит... Он говорит: "Ладно, девчонки, есть у меня квартира..."
Ирония в этом, конечно, невероятная. Но ни капли не вру. Квартира у него была на Гражданском проспекте. Нужна, как он объяснил, на случай, если на работе задержался и не успел к разведению мостов. Может, не только для этого, но вот так объяснил мимоходом. Он дал адрес, ключ, строго наказал никого не приводить в квартиру и вести себя тихо.
В квартире на 1 этаже даже не было штор. В комнате на полу диван без ножек, стопка чистого постельного белья, доска для глажки с утюгом. На кухне стол, две табуретки и плита с чайником. И баночка с окурками. Мы доползли, бросили вещи и упали на этот диван без ножек. Спать. Спать. Спать.
Оставшаяся часть истории выглядит так. Мы не поменяли билеты. Отоспавшись, увидели, что жизнь не так уж и плоха, погода не по-питерски славная, солнечная, деньги есть, хотя и в обрез. А Ленинград сам себя не посмотрит. Конечно, остаемся. И мы остались до конца. На скромные 50 рублей не посмотрели ни Эрмитаж, ни Русский музей. Мы ели черный хлеб, какие-то дешевые сосиски, которые варили в чайнике, и пили чай. Это была самая эффективная диета в моей жизни. К концу поездки мы были тонкие, звонкие и загорелые, потому что в Ленинграде в том июле действительно стояла прекрасная погода, не было ни одного дождя. Мы просто целыми днями гуляли по городу, были во всех местах, куда можно добраться пешком или на метро и куда пускают бесплатно.
И нам было классно.
Не так жаль украденных Толиком денег, как жаль фотоаппарата, потому что с того приключения у нас осталась всего одна фотография, на которой мы сидим на ограждении Аничкова моста, тонкие, звонкие и загорелые, впереди у нас еще целая жизнь, в которой будут и такие, как Толик, и такие, как музыкант из поезда и усталый дяденька-милиционер. И мы еще не знаем, что она такая быстрая и короткая, эта жизнь...

ПС. Никогда больше я не пила Амаретто.

Молодость безрассудна, свободна и очень подвижна.
А когда тебе чуть больше двадцати и у тебя появляется первый автомобиль, всё это умножается примерно в сто раз.

Много историй связано с моей первой ласточкой.
Кстати, если бы у неё однажды взяли интервью о том, как мы провели те годы вместе, она бы, наверное, выглядела как женщина с кандибобером и сказала:

- Я прошла афганскую войну.

Но есть одна история, от воспоминания о которой у меня до сих пор слегка падает давление. 😅

Это наша поездка в Саратов.

Одно летнее утро.
Две студентки едут в соседнее село на диалектную практику.

Примерно на середине пути воздух в машине взрывается вопросом моей пассажирки:

- А поехали в Саратов? Деньги есть. Как раз к моей подружке заедем в гости… и обратно.

Я, полностью игнорируя отсутствие водительского стажа, горящий чек на панели, просроченную страховку и непроверенные колёса, мгновенно вдохновляюсь:

- А сколько ехать?

- Километров пятьсот.

- Помчали!

Открытые окна.
Летний воздух.
Ощущение полной свободы и счастья.

Мы летим по трассе на крыльях юности.

По дороге знакомимся с отличным правилом дальнобойщиков:
если моргают левым поворотником - обгонять нельзя.
Если правым - девчонки, дерзайте.

И мы дерзали.

Когда мы «додерзали» до Борисоглебска (примерно 250 км), последняя крупица адекватности попыталась достучаться до наших голов.

- Может, поедем обратно?

Но наши головы тогда были пустые, а сердца - горящие.

- Мы же половину пути уже проехали. Только вперёд!

И вот - окраина Саратова.
Восемь вечера.
Торговый центр приветливо светит своими огнями.

Подъезжает подруга моей подруги.
(Друг моего друга - мой друг)

30 минут общения.

И - обратно в путь.

Но обратная дорога в полной темноте уже не вдохновляла, а заставляла наши головы немного проснуться.

Правда, было уже поздно.

И вот в этой кромешной темноте нас останавливает ДПС.

Страховки нет.
Но есть один проверенный лайфхак:
я просто отдаю права… и улыбаюсь.

Хотя, честно говоря, в тот момент я скорее выглядела как тот мем с дедом в самолёте.

Молодой инспектор берёт документы и спрашивает:

-Вы куда едете?

- В (называем своё село).

- Кудаааа???

- В Воронеж.

Парень на секунду теряет дар речи.
Потом собирается и предлагает нам стать понятыми.

- Ой, нет… можно мы просто поедем? Нам ещё столько ехать…

И… нас отпускают.

Сколько энергетиков мы выпили по дороге - я уже не помню.

Но ощущение было такое, будто я год прожила в чужой стране и наконец возвращаюсь домой.

Около двух ночи мы были в нашем родном селе.

Такое облегчение редко испытываешь в жизни.

Иногда мы вспоминаем эту историю со второй главной героиней.

Повторили бы сейчас?

Ни за что.

Сейчас нам страшно даже от воспоминаний.

Но тогда это было настоящее приключение.
О котором, кстати, почти никто не знал.

Родственники - уж точно. 😄

Смелость держится на разуме и холодной трезвости, безрассудство - на адреналине и желании доказать, что тебе всё нипочём.

Смелый человек, к примеру если не дипломат, может прыгнуть в драку, если видит, что обижают слабого, безрассудный полезет в ту же драку, просто чтобы показать, что он не боится. Смелость спасает, безрассудство ломает. Одно делает из тебя того, на кого равняются, другое - того, кого потом жалеют. И тут вся фишка в том, чтобы научиться отличать, когда твой шаг будет сила, а когда это просто игра с собственным упрямством и глупостью.