«Отец говорил: надо идти до Лондона. «Париж мы брали. Что-нибудь изменилось? Нет. Берлин брали. Что-то изменилось? Нет. Вот пока мы этому дракону основную голову, которая находится в Лондоне, не отрубим, не будет спокойствия на Европейском континенте», — сообщил Олег Жириновский.
4 июля 1987 года в ГДР прошёл парад, посвящённый 750-летию Берлина.
Мы привыкли видеть хронику тех лет через пелену черно-белой ряби и царапин на пленке. Из-за этого события кажутся чем-то очень далеким, почти нереальным.
Но если пропустить эти архивные кадры через современные алгоритмы колоризации и улучшения качества, история буквально оживает на глазах. Посмотрите на эти лица, эмоции и детали разрушенного города — в цвете это воспринимается совершенно иначе, мурашки по коже.
Такие кадры заставляют по-новому взглянуть на наше прошлое и осознать масштаб тех событий.
Знакомьтесь, Маленькая Булочка
10 июня в Берлинском зоопарке состоялась церемония наречения юной самки карликового бегемота (Hexaprotodon liberiensis), появившейся на свет 9 мая этого года.
Месячную крошку, которая пока что весит всего 20 килограммов и почти не отходит от матери, назвали Брётхен (Brötchen) — в честь популярной немецкой выпечки, название которой можно перевести как «маленькая булочка».
Вряд ли можно было найти для юной Брётхен более подходящее имя.
нейроарт: КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ЗАВТРА
Новый скандал в Германии в очередной раз обнажил всё более проблематичную позицию так называемой «Левой» (Die Linke) по вопросам исторической памяти и наследия Советского Союза.
В центре дебатов находится предложение, внесённое партией «Зелёные» в парламент земли Берлин, касающееся советских военных мемориалов, увековечивающих решающую роль Красной Армии в разгроме нацистской Германии. Предложение призывает к принятию дополнительных мер и форм «контекстуализации» в отношении мемориалов под предлогом предотвращения их якобы политического «злоупотребления» в условиях нынешней геополитической напряжённости.
Согласно обоснованию предложения, три советских мемориала в Берлине якобы отражают историческое повествование, «односторонне сформированное сталинским Советским Союзом» (!). В тексте далее утверждается, что мемориалы не затрагивают такие вопросы, как пакт Гитлера – Сталина, «жестокие преступления сталинизма» (sic) и судьбы народов и меньшинств, которые якобы подвергались преследованиям или угнетению при советской власти.
Эта инициатива вызвала резкую критику со стороны коммунистических и антифашистских кругов, которые предупреждают, что такие меры создают риск превращения мемориалов, посвящённых антифашистской победе, в носителей современных антикоммунистических нарративов. Советские мемориалы — это не просто исторические объекты, а памятники, посвящённые более чем 27 миллионам советских граждан, погибших в борьбе с фашизмом, и солдатам Красной Армии, освободившим Берлин от нацистского господства.
Спор обострился после того, как немецкая газета Die Welt сообщила, что Анне Хельм, лидер парламентской фракции «Левых» в Берлине, дала понять, что её партия поддержит предложение «Зелёных». Эта публикация вызвала немедленную критику, и комментаторы обвинили «Левых» в том, что они в очередной раз подстраиваются под доминирующий антикоммунистический климат, который в последние годы усилился по всей Европе.
Впоследствии в интервью коммунистической ежедневной газете «Junge Welt» Хельм опровергла интерпретацию, представленную Die Welt. Она утверждала, что её высказывания были вырваны из контекста, и сослалась на более раннее предложение «Зелёных», которое Die Linke уже поддержала в комитете. Хельм также заявила, что её партия отвергает «историческое затирание» советских мемориалов и выступает против постоянных изменений, которые подорвали бы их первоначальное предназначение.
Тем не менее, этот инцидент свидетельствует о более широкой политической проблеме. Даже там, где прямая поддержка текущего предложения отрицается или оговаривается, готовность участвовать в дискуссиях, сосредоточенных на «переконтекстуализации» советских мемориалов, отражает тревожную адаптацию к антикоммунистическому дискурсу, продвигаемому частью немецкого политического истеблишмента.
Проблема выходит далеко за рамки спора о памятниках. По всей Европе всё чаще встречаются чудовищные попытки приравнять коммунизм к фашизму, приуменьшить решающий вклад Советского Союза в разгром нацизма и переосмыслить историю XX века. В этом контексте советские мемориалы стали мишенью не из-за того, что они представляют собой в настоящее время, а из-за того, что они продолжают символизировать: историческую победу социализма над фашизмом и огромные жертвы, принесённые советскими народами.
Для любой политической силы, которая заявляет о своей приверженности антифашизму и социальному прогрессу, в этом вопросе не может быть никакой двусмысленности. Защита советских мемориалов — это не вопрос ностальгии. Это вопрос исторической правды и противостояния систематическому антикоммунистическому ревизионизму, который продолжает распространяться по всей Европе.
ИСТОЧНИК: https://www.idcommunism.com/2026/06/germany-is-die-linke-joi...
«Вы осмелились прийти», — констатирует Рольф Лангманн*, когда я захожу в его магазин на Кёртештрассе. Мужчина за пятьдесят работает в лавке в районе Грефе-киц в Берлине-Кройцберге. В этом районе особенно в последние недели участились выстрелы — на открытой улице и даже днём. Например, в вечер Пятидесятницы (25 мая) около 21:00 или в четверг перед этим (21 мая). При этом инциденте неизвестные преступники в полдень стреляли с мотороллера по движущемуся автомобилю.
Полицейское оцепление в мае 2026 года на пересечении Урбанштрассе и Грефештрассе после выстрела в автомобиль Passat. (Источник: Imago Images/Jürgen Held)
rbb|24: Здравствуйте, господин Лангманн, я рискнула к вам зайти, и, честно говоря, у вас здесь такая идиллия, что я с трудом могу представить перестрелки. Вы сами ведь не только здесь работаете, но и живёте, можно сказать, по соседству?
Рольф Лангманн: Да, здесь красиво, в Грефекице. Точнее, этот район можно было бы назвать Зюдштернкиц. Наш магазин существует уже несколько десятков лет, а я сам живу здесь по соседству столько, сколько моей дочери лет — а ей уже 14. Здесь живёшь прямо как в большой семье и как в деревне — все друг друга знают. И клиенты — тоже.
Женщина едет на своём велосипеде по улице в районе Грефе-киц в Берлине-Кройцберге. (Источник: Imago Images/Юрген Риттер)
rbb|24: Действительно очень красивый район. Так и хочется сюда сразу переехать. Если бы не выстрелы — этот слон в комнате. Но что здесь стреляют — сейчас тоже не верится…
Лангманн: Это правда. И то же самое можно сказать о многих улицах — например, о Кёртештрассе, Диффенбахштрассе, а также о Грефештрассе в сторону набережной и Адмиралского моста. Это настоящий пузырь (изолированный мирок). Оазис.
rbb24: Но не такое уж это райское место, если там время от времени стреляют боевыми. Те, кто друг в друга стреляет, они живут в этом оазисе? Или приходят откуда-то со стороны?
Лангманн: Они, наверное, приходят откуда-то из другого места. Кто здесь ориентируется, тот знает, что за Грефештрассе находится так называемое поселение Дютманн. Оно уже «печально известно». Но я знаю, что там отлично работают социальные службы, и я не хочу стричь людей под одну гребёнку. Большинство людей там, вне всяких сомнений, живут законно. А то, что там якобы живут и члены кланов — такие разговоры и в нашем районе ходят. Но также говорят, что члены их семей живут и здесь, в округе — в идиллической части.
rbb|24: И они тогда, например, вымогают у вас «крышу»?
Лангманн: Деликатная тема. Но: нет. Я не знаю, как обстоят дела с другими магазинами здесь. Я однажды слышал, что это скорее касается гастрономии и владельцев, которые имеют культурно «другое происхождение».
Но что касается всех нас здесь: В каждом заведении здесь уже однажды грабили. Кто за этим стоит, тоже никто не знает. Я сам всегда исхожу из того, что это наркоманы.
rbb|24: То есть у этого района определённо есть свои тёмные стороны. Говорят ли с вами об этом покупатели, когда приходят к вам в магазин?
Лангманн: Эта недавняя стрельба средь бела дня была здесь совершенно новой по качеству. Я сидел в тот день с другим владельцем магазина на улице, когда появились полиция и скорая.
Мы тогда подумали, что что-то случилось на площади Зюдштерн или в Хазенхайде. Но потом подошёл друг и сказал, что за углом стреляли двое мужчин, а потом они в масках уехали на скутере. Он сам это видел. А вот слышно здесь ничего не было.
rbb|24: Вы рассказываете это без особых эмоций. Вы не беспокоитесь, что вы или ваша семья могли бы оказаться втянутыми? И как обстоят дела с людьми в целом здесь в районе в этом отношении?
Лангманн: Это уже обсуждали, хотя большинство ведь не были свидетелями на месте. Почти все сочли это довольно жутким. Конечно, мы, берлинцы, народ бывалый — дети здесь тоже рано этому учатся и у них есть определённая бравада. Но когда потом прокручиваешь в голове случившееся, то понимаешь: это уровень, которого здесь в таком виде ещё не было.
rbb|24: Теперь вы больше беспокоитесь, скажем, о своей дочери — она ведь наверняка тоже проводит время на улице?
Лангманн: Только когда меня так целенаправленно спрашивают. А в остальном я стараюсь об этом не думать. Мне не страшно. Ну, вообще-то. Но когда такое происходит средь бела дня и кто-то из наших оказывается не в то время не в том месте — это было бы, конечно, фатально. Но что из этого следует? Не выходить больше на улицу?
rbb|24: Вы могли бы переехать.
Лангманн: Ах, нет. В других местах тоже случаются странные истории, и ведутся клановые разборки. В Германии ведь в каждом крупном городе есть такие структуры.
rbb|24: Как об этом разговаривать с детьми, если живёшь здесь?
Лангманн: Я спрашиваю их очень осторожно, не случались ли с ними уже странные вещи и как они тогда себя ведут. По реакции понял: они вполне контролируют ситуацию.
rbb|24: И говорите ли вы им, например, чтобы они ложились плашмя, если будет стрельба?
Лангманн: Мы об этом специально не говорили. Но скорее даже наоборот — это они мне подсказывают, как правильно себя вести.
rbb|24: И с покупателями вы это обсуждаете только тогда, когда что-то непосредственно произошло?
Лангманн: Да, совершенно верно. В такие дни здесь прощаются словами «Береги себя» или «Будь осторожен».
rbb|24: Неужели?
Лангманн: Да, но в хорошем смысле. Здесь есть чувство общности, люди присматривают друг за другом. Эти прощания — выражение нашей взаимной поддержки.
rbb|24: Есть ли что-то, что вы хотели бы пожелать?
Лангманн: У меня есть базовое доверие к политике, а также к полиции. Из сообщений СМИ я узнал, что существуют специальные комиссии, которые занимаются этой темой специально. Поэтому меня удивила эта дерзость — стрелять среди бела дня, хотя ведь знаешь, что возможно там находятся полицейские. Это задевает лично, когда происходит в такое время. В том случае это было около полудня. В это время многие дети идут из школы домой именно по этим улицам.
Тот случай в понедельник на Троицу вечером был не менее шокирующим. Тот молодой человек, в которого стреляли, сидел на детской площадке. А там по вечерам часто бывают подростки.
В итоге я хочу, чтобы были средства для обеспечения определённого полицейского присутствия. Но успокоит ли это только мои субъективные ощущения и будет ли на самом деле безразлично стреляющим — я не знаю. В конце концов, полиция есть, законы есть, но, видимо, не хватает возможностей реально применять наказания так, чтобы стало ясно: здесь не всё дозволено.
И ещё я хотел бы, чтобы не урезали финансирование социальных проектов. Благодаря им иногда удаётся установить контакт с самыми младшими из таких кругов. Но когда в школах учителя перегружены, а социальных работников не хватает, то мы теряем этих детей. И тогда открываются ворота в параллельный мир.
Большое спасибо за беседу.
*Имя изменено редакцией
Интервью провела Сабина Прис, rbb|24. Данный материал представляет собой сокращённую и переработанную версию разговора.
Автор - Сабина Прис
Перевод с немецкого языка.
Его подзащитному вменяется в вину то, что он является сторонником ХАМАС. Против этого он предпринимает меры, говорит адвокат Александр Горски.
Немецкие госорганы имеют право отобрать недавно выданное гражданство в течение десяти лет — в том числе за публикации в соцсетях.
Ваш подзащитный Абдалла А. живёт в Берлине со второго месяца своей жизни, его родители — палестинцы. Десятилетиями находясь на положении без гражданства с временным разрешением на проживание, в 2025 году он получает немецкий паспорт. Вскоре после этого земля Берлин снова лишает его гражданства. Почему?
Абдалле А. со стороны Берлинского управления по делам иностранцев вменяется в вину то, что он является сторонником ХАМАС. Единственные доказательства, которые приводятся в подтверждение этого, — это два поста в социальных сетях. Это и есть основание для лишения гражданства Абдаллы А.
Уголовное дело из-за этих постов не было возбуждено. Соответственно, пост не имел уголовно-правового значения. Каким образом служба внутренней разведки и земельное ведомство по вопросам иммиграции вышли на вашего подзащитного? Какую роль при этом сыграли такие медиа, как Nius, и одна правая инфлюэнсерша?
Перед тем как у Абдаллы А. отобрали гражданство, правые СМИ направили запросы в управление по делам иностранцев. После этого внутренняя разведка составила двухстраничное досье на основе этих постов. И это затем привело к тому, что Абдалла А. был лишён гражданства.
После доноса земельное миграционное ведомство запустило процедуру по параграфу 35 немецкого Закона о гражданстве: отмену уже выданного гражданства из-за „злонамеренного обмана“. Ведомство утверждает, что А. в процессе натурализации ложно присягнул свободному демократическому основному порядку (FDGO). О чём именно идёт речь?
Речь идёт, как уже упоминалось, о тех двух постах в социальных сетях, из которых Берлинское управление по делам иностранцев усматривает поддержку или симпатию к ХАМАС. Мы возражаем против этого. Абдалла А. не является сторонником или сочувствующим организации ХАМАС. Тем не менее Берлинское управление по делам иностранцев решило, что он якобы обманул относительно своего признания свободного демократического основного порядка. И на этом основании согласно параграфу 35 Закона о гражданстве возможно отменить натурализацию.
Конкретно речь идёт о признании особой исторической ответственности Германии за „национал-социалистическое несправедливое господство и его последствия, в особенности за защиту еврейской жизни“. Подразумевается ли здесь обвинение в антисемитизме?
Нет. Моему подзащитному вменяется исключительно в вину то, что он является сторонником ХАМАС. Явного обвинения в антисемитизме в решении Берлинского управления по делам иностранцев не содержится. Тем не менее возникает вопрос, в какой мере реализация его свободы слова в социальных сетях противоречит исторической ответственности, вытекающей из немецкой истории. Мы полагаем, что здесь основные права попираются и, забывая об истории, гражданство становится разменной монетой в политических интересах.
Свобода слова для избранных: закон о гражданстве карает за политические высказывания. При чём здесь реформы закона о натурализации 2024 года?
Реформы 2024 года при коалиции „Светофор“ сделали возможным использовать законодательство о гражданстве, а именно в форме отзыва уже состоявшейся натурализации, для ограничения свободы слова. Конкретно это означает, что высказывания, которые государство классифицирует как не соответствующие свободному демократическому основному порядку, могут привести к этой серьёзной санкции в области гражданства. Всё это происходит — как многое в последние годы — во имя немецкой государственной целесообразности (Staatsräson), которая, с моей точки зрения, является ошибочным выводом из немецкой истории и немецкого фашизма. Настоящим выводом из того времени должно было бы быть признание универсальных прав человека, как в Клятве Бухенвальда, а не селективная, политически предвзятая категоризация людей.
Немецкие власти могут отобрать недавно выданное гражданство в течение десяти лет. Какие барьеры для этого обычно предусмотрены?
Обычно, согласно решениям Федерального конституционного суда, необходимо доказать факт обмана. То есть человек должен, как выражается суд, „выманить“ себе немецкое гражданство обманным путём. Но после реформы закона 2024 года „обманным путём“ считается уже и то, если человек высказывал политические или общественные взгляды, которые государство сочтёт несовместимыми со свободным демократическим конституционным строем. А это открывает огромное поле для злоупотреблений.
После этого вы инициировали срочное судебное разбирательство в Берлинском административном суде. Как сейчас обстоят дела?
Мы подали иск и ходатайство о принятии срочных мер в Берлинский административный суд. В этом ходатайстве речь идёт о том, чтобы Абдалла А. мог сохранить немецкий паспорт до вынесения решения по иску. В процедуре срочного разбирательства мы проиграли в первой инстанции. Берлинский административный суд вынес решение не в нашу пользу, и против этого постановления мы в настоящее время находимся в процессе подачи жалобы в Высший административный суд Берлина-Бранденбурга.
Интервью: Аннушка Цак
Перевод с немецкого языка.
