0 просмотренных постов скрыто
Глава 2. Слепой сектор
Тяжелая поворотная опора на мачте освещения гудела низко, с сухим металлическим скрежетом. В этой вибрации чувствовалась механическая неотвратимость: город больше не принадлежал пешеходам.
— Быстро, в арку.
Мы скользнули в тень между кирпичными пятиэтажками за мгновение до того, как синий сканирующий конус лидара прочертил асфальт там, где дымился заклинивший робот-уборщик.
Эйдан шел впереди, плавно припадая к земле. Его нос и уши непрерывно сканировали воздух: он улавливал тихие щелчки оптики на фасадах за сотню метров. Стоило объективу на стене качнуться, как рыжий пес корпусом уводил меня в слепую зону — под козырек подъезда, за ржавую бельевую сушилку, в густые заросли дикого винограда. Эйля шла сзади, собранная, готовая к прыжку в любую секунду.
Без сотовой связи и навигаторов город казался лабиринтом из вымерших дворов. Но пустота была иллюзией.
Матрица не забрала всех — она провела жесточайший финансовый скоринг. В капсулы легли те, у кого была чистая кредитная история, белая зарплата или ликвидная недвижимость, которую структуры Odyssey забирали в залог пожизненного обслуживания.
А за бортом остался весь «нерентабельный балласт».
Те, кому отказали в кредите: хронические должники, бродяги, маргиналы с теплотрасс и опустившиеся одиночки. Лишенные цифрового рая и брошенные на произвол судьбы властями, они стремительно одичали. По дворам бродили подозрительные тени в грязных пуховиках. Они сбивали ломами замки с закрытых магазинов, дрались за просроченные консервы и с дикой завистью смотрели на светящиеся ровной синевой окна верхних этажей, где «благополучные» видели свои бесконечные сны.
Самое давящее ощущение накатывало у глухих фасадов нижних этажей. Там царила стеклянная, неестественная пустота. Сквозь пыльные стеклопакеты первого этажа можно было разглядеть застывший быт: брошенные на столах чашки с засохшим кофе, открытые ноутбуки, впустую гоняющие рекламу дешевых нейрошлемов, и стопки непрочитанных бумажных квитанций на подоконниках. Город не выглядел разрушенным войной — он выглядел брошенным в спешке, будто миллионы людей просто вышли на секунду в соседнюю комнату и растворились в воздухе.
Эйдан у развилки тропинки резко замер, подняв переднюю лапу.
В воздухе отчетливо потянуло едким запахом озона и жженого текстолита — так пахнут перегретые литий-ионные батареи при быстрой разрядке.
Из-за угла старой трансформаторной будки бесшумно выплыл «Окулус» — патрульный квадрокоптер с четырьмя карбоновыми винтами в кольцах. Под днищем тускло тлел рубиновый лазерный прицел. Дрон завис в полутора метрах от земли, отрезая путь к пролому в гаражах. Он анализировал тепловые следы на сырой земле.
Если эта дрянь поднимет тревогу, район оцепят за три минуты.
Вдруг из канавы у забора послышалось хриплое, злое:
— Ищи провод, дурак. Это не игра!
Из кустов бузины деловито вывалился трехцветный бигль в потертой кожаной шлейке. Длинные бархатные уши волочились по грязи, хвост-прутик уверенно покачивался, а нос с громким всхлипом пылесосил землю. Собака на мгновение замерла, ткнулась носом в торчащий из земли сигнальный кабель и глухо взвыла — утробно, тяжело, как воют гончие по зверю.
Дрон дернулся на звук, винты взревели, рубиновый луч скользнул по пестрой спине собаки. Аппарат начал свечой уходить вверх, открывая объектив широкоугольной связи.
Сухой щелчок резины.
Тяжелый стальной подшипник, пущенный из самодельной рогатки, с хрустом пробил верхний защитный кожух дрона. Мотор заклинило. Аппарат закрутило, он потерял горизонт и рухнул в траву, яростно молотя одним уцелевшим пропеллером по лопухам.
Эйдан сделал два бесшумных шага и коротко, точно наступил передней лапой на блок управления. Раздался хруст платы, и дрон окончательно затих.
Из тени деревьев вышел мужчина в заношенной куртке цвета хаки с оторванным шевроном скорой помощи. Лет тридцати пяти, худой, жилистый, с запавшими щеками и въевшейся в черты лица тяжелой, профессиональной циничностью человека, который слишком много раз констатировал биологическую смерть. Под глазами залегли темные круги от вечной бессонницы. В пальцах он сжимал тяжелую металлическую рогатку с медицинским жгутом вместо резинки.
— Чисто сработали, — голос у него был глухой и прокуренный. Он скользнул цепким взглядом фельдшера по моим собакам, задержавшись на собранной позе Эйдана. — Я Паша. Это Шерлок.
Бигль подошел к Эйдану, они сдержанно обнюхались, признавая друг в друге своих, после чего Шерлок тяжело плюхнулся задом в грязь и уставился на хозяина слезящимися, удивительно человеческими глазами.
— Записка на ровере — ваша? — спросила я, не отпуская поводков.
— Наша, — Паша достал из кармана мятую пачку дешевых сигарет, чиркнул кремнем одноразовой зажигалки. Пальцы у него были сбиты, с серыми полосками въевшейся копоти под ногтями. — Извини за конспирацию. Радиосканеры корпорации слушают каждый пук в эфире. У них алгоритмы распознают даже модуляцию голоса. Только бумага, только старые адресники на собаках.
Он затянулся, выпустив сизый дым в сырой воздух, и ссутулился, пряча свободную руку в карман.
— Я пятнадцать лет на скорой отпахал. Колледж закончил пацаном в девятнадцать — и сразу на линию. Знаешь, как на самом деле система развалилась? Не в один день. Сначала у нас просто вызовы сменились. Вместо инфарктов и пьяных драк пошли «без сознания в очках». Приезжаешь в обычную панельку — лежит мужик лет сорока, весь в собственном поту, гипогликемическая кома, сахар на нуле, вены спались. А на голове — пластиковый шлем светится. Пока глюкозу капаешь, его мать рядом мечется, умоляет: «Доктор, снимите с него это, он третьи сутки не ест, а если тронуть провод — он орать начинает дурниной, матом кроет, на людей бросается».
Паша сплюнул под ноги и тяжело выдохнул:
— Психиатрические бригады захлебнулись первыми. Потом терапия кончилась — людей некуда было везти, койки забили «погруженными» с тяжелейшим истощением и пролежнями. А родственники... Самое мерзкое — родственники. Месяца через три они перестали вызывать скорую. Зачем? Если человек лежит в капсуле тихо, не пьет, скандалов не устраивает, а его пенсия или пособие исправно капают на карточку. Начался тихий ад за закрытыми дверями: стариков и подростков просто запирали в комнатах с питательными растворами, чтобы под ногами не путались.
Он стряхнул пепел о подошву.
— А потом закрыли нашу подстанцию. Нам просто выдали расчетные, сунули по бумажке о неразглашении и сказали: «Город переходит на автономный медицинский мониторинг Odyssey, живые бригады экономически нецелесообразны». Тех, кто пытался шуметь, быстро прижали — кому счета заблокировали, кому статьи пришили за сопротивление прогрессу. Главврач наш первый побежал оформлять себе «Колыбель» в рассрочку, еще и хвастался в ординаторской, что там у него будет персональная клиника в Альпах. Больницы заколотили, аптеки опечатали. Мы остались на улице с оранжевыми чемоданчиками и полным пониманием, что нас просто списали в утиль как сломанные носилки.
— А семья? — тихо спросила я.
Лицо Паши потемнело.
— Моя жена, Лена... Она работала кредитным аналитиком в банке. Сама эти договоры на капсулы составляла, каждую запятую мелким шрифтом знала. И Шерлока три года назад она завела — захотелось модную породу из элитного питомника, с клеймом и родословной до седьмого колена. Только не учла, что бигль — не плюшевая игрушка для фоточек, а зверь с охотничьим инстинктом. Когда щенок от скуки разнес спальню и начал сбегать на улице за каждой вороной, она заперла его на балконе и хотела сдать перекупщикам. Я не дал. Забрал пса себе, сутками пропадал с ним в полях, ставил на след, учил выдержке. Шерлок стал моим напарником. И когда Лена сказала: «Паш, мы просто оставим его в квартире, в капсуле у нас будет идеальный виртуальный пес, который не линяет и не воет», — я понял, что передо мной чужой человек. Она ушла одна. Легла в колыбель на шестом этаже нашего дома.
— Ты пытался ее вернуть?
— На вторую неделю пришел с монтировкой. Взломал замки, подошел к капсуле. Думал — сдерну сенсоры, отвезу за город в деревню. Но в договоре, который она подписала, был пункт: «Защита целостности подключения». Если отрубить штекеры снаружи без авторизации ИИ, капсула пускает разряд в височные доли. Спазм сосудов мозга — и мгновенная смерть. Они сделали из людей живой щит для серверов. Odyssey питается их биоэлектричеством и держит их в заложниках. Шерлок тогда зубами вцепился в мою штанину, зарычал, оттащил от пульта — он носом почуял высокое напряжение под кожухом. Спас меня от глупости.
Паша затушил окурок о подошву и спрятал фильтр в карман — автоматическая привычка не оставлять следов на земле.
— Город сейчас на грани. Завтра в полночь Odyssey запускает так называемую «Оптимизацию мощностей». Корпорация экономит электричество. Они полностью перекрывают подачу тепла, газа и технической воды во все жилые кварталы. Капсулы перейдут на аварийные аккумуляторы, а всё, что дышит и двигается по земле... Они просто выморозят город. А потом пустят зачистку тяжелыми дронами.
У меня перехватило дыхание. В воздухе пахло зимой, сырыми кирпичами и концом всего.
— Поэтому мы собираем рейд, — твердо сказал Паша. — На старой площадке сейчас Михалыч — бывший мастер аварийной службы метро, у него огромный кавказец Буран. И девчонка Алина с норными собаками. Мы нашли кабельный тоннель, по которому идет хладагент к центральному дата-центру. Если снести насосную станцию — сервера закипят за сорок секунд. Odyssey аварийно сбросит нагрузку, и защитные замки на капсулах откроются автоматически. У нас будет три часа, чтобы вытащить близких.
— Но к насосной не подойти, — сказала я. — Там наверняка периметр.
— Периметр прикрывают мобильные патрули. Нам нужен координатор, который умеет кайтить, держать фланги и отдавать команды без паники. Твои бордеры двигаются идеально. С ними мы сможем обмануть сенсоры. Пошли, оврагом безопаснее.
Мы спустились по осклизлой глиняной тропинке на дно заросшего оврага, огибавшего массив ржавых гаражей. До деревянного забора старой площадки ДОСААФ оставалось метров восемьдесят, когда Шерлок вдруг резко вздернул морду, потянул носом холодный воздух и замер как вкопанный. Хвост собаки опустился, шерсть на хребте встала жесткой щеткой.
Эйдан синхронно с ним опустил голову к траве, глухо зафиксировав взглядом гребень гаражей.
Земля под нашими ботинками мелко, мерзко задрожала.
С крыши крайнего бокса с оглушительным скрежетом спрыгнуло нечто тяжелое. Металлические суставы лязгнули, гася инерцию трехсоткилограммовой туши.
Это не был неуклюжий колесный ровер. Перед нами на двух мощных титановых опорах стоял тактический андроид серии «Центурион». Черная матовая броня, сервоприводы толщиной с человеческую руку и сдвоенный узкий визор на безликом стальном шлеме, тлеющий багровым неоном. На правом манипуляторе с сухим треском развернулся тяжелый трехпалый захват, окруженный синей дугой высоковольтного разрядника.
Машина медленно повела торсом, лидар сфокусировался на нас.
А затем из встроенного речевого модуля на массивной груди робота раздался звук. Не механический синтез речи. Нейроинтерфейс капсулы напрямую считывал мысли и голосовой чат из виртуального мира спящего пилота — с эхом виртуальной комнаты, синтетическим хрустом снеков, которые его аватар жевал в симуляции, и ленивой интонацией подростка:
— Опа-на... Пацаны в конфе, гляньте стрим! На старой промзоне редкие мобы заспавнились. Какая-то девка в штормовке и три собаки. Графика — мое почтение, шерсть прямо как настоящая прорисована, даже пар из пасти идет. Ща зафармлю их по-быстрому, лут соберу и прыгну к вам в пати на босса.
Шток привода на ноге андроида со свистом втянул гидравлическое масло. Багровый визор вспыхнул на полную мощность.
Тот, кто управлял этой смертоносной машиной из теплой капсулы, был наглухо уверен, что просто запустил новую игру.
(Продолжение следует)
Показать полностью
1
Из IT в стройку: Как айтишники из Москвы открыли современную ремонтную компанию в Москве и сколько это приносит1
В апреле 2023 года мы запустили необычный для нас проект - ремонтный сервис нового формата. Первого клиента нашли только в начале лета, но уже с первого проекта удалось достичь запланированной прибыли. Расскажу, как мы создали современную компанию для поколения "новых денег", которые не готовы к тому, что прораб будет класть половину стоимости ремонта себе в карман, а сроки растягиваются без ограничений и почему это оказалось прибыльным бизнесом.
Как всё начиналось
Конец 2022 года. Я работал менеджером проектов в крупной IT-компании, мой друг Антон - тимлидом в другой известной технологической компании, а Дима занимал позицию backend-разработчика в третьей. У всех стабильные зарплаты, интересные проекты - жизнь шла своим чередом, пока Антон не решил купить квартиру в новостройке.
После долгих поисков он остановился на 85-метровой квартире в ЖК около метро Саларьево - современный комплекс с подземным паркингом и зелёным двором. Как типичный программист, к поиску ремонтников он подошёл педантично: изучил десятки предложений, провёл собеседования с кандидатами. В итоге выбрал бригаду с Авито с "15-летним опытом работы".
Денис (это я:) - один из создателей сервиса
За время ремонта у Антона мы с Димой часто приезжали к нему - помочь, посоветовать, и просто поржать над очередными косяками строителей. У нас обоих за плечами был серьёзный опыт управления командами, внедрения процессов, автоматизации и контроля качества. И знаете что? Нам казалось, что главное в ремонтном бизнесе - это грамотный менеджмент и организация процессов. И на самом деле, все примерно так и есть.
День когда мы решились
Если честно, мысли о собственной ремонтной компании появились у нас задолго до этого случая. В IT-тусовке часто шутят, что в России есть три верных пути: вебкам, айти и стройка. И мы, насмотревшись на хаос в ремонтной сфере, не раз обсуждали возможность открытия своей “фирмы”.
Мы выделили основные проблемы, которые должны были исправить с помощью своего сервиса
Первое - это постоянно растущие сметы и "задранная стоимость" на работы. Ну вы серьезно? Почему для меня ремонт в квартире должен чем-то отличаться от заказа носков на Вайлдберриз? Почему-то там нет такого, что цена носков может вырасти в 2 раза за время доставки. А тут начальная смета в 1 миллион превратилась почти в 1,7! И каждый раз это "ой, тут стены кривые", "ой, а тут придется докупить", "ой, а это мы не учли".
Второе - это бесконечно растущие сроки. Это еще хуже. Как люди с опытом в менеджменте, мы прекрасно знали, что растущие сроки – это всегда раздолбайство управления и ленивые рабочие. Но тут было чуть посложнее, об этом чуть позже. У Антона обещали сделать за 4 месяца, а в итоге растянули на 8.
Третье - хитрые прорабы. Это вообще отдельная история. Когда прораб говорит "давайте я сам закуплю материалы, у меня скидки", знайте - он накинет сверху процентов 30-40. А еще есть "срочные работы", которые почему-то не были учтены в смете. И конечно, вечная классика - экономия на материалах: заказываешь одно, а привозят что-то попроще, но по той же цене.
Целевая аудитория
А параллельно с этим мы определили нашу целевую аудиторию. Чтобы выделиться на конкурентном рынке, мы решили ориентироваться на молодых IT-специалистов и представителей “современных” профессий, живущих в Москве в возрасте 30-40 лет. Тех, кто покупает квартиру в новостройке и привыкших к хорошему сервису. Кто не готов, что его будут водить за нос и разводить на деньги.
Что с ценой?
При этом очень важно было держать цены НИЖЕ, чем у других компаний, иначе на рынке просто не выжить. В премиум сегмент нужен "пропуск" в виде большого количества работ для определенного типа клиентов, поэтому нам было понятно, что "брать" много - пока что, непозволительно. Но мы нашли способ: автоматизация процессов, прямые поставки материалов, четкое планирование работ и никаких скрытых накруток. Но несбыточной мечтой это покажется только обывателю: на самом деле сервис и правда должен быть таким, вообще любой.
История первого заказа летом 2023 года
А теперь самое интересное - наш первый заказ. Это была отдельная эпопея. Начало лета 2023, звонок от потенциального клиента.
Первый клиент оказался прямо "в яблочко" - тоже айтишник (пришедший из первой контекстной рекламы в яндексе запущенной на 20 тыс.), работал в крупной компании, купил двушку в панельке 80-х годов. Причем достаточно убитую - стены местами с дырками, старый паркет, трубы помнящие еще Горбачева... Но нам, если честно, даже повезло что первый объект был не новостройкой. На старом фонде учиться легче - там хотя бы есть на что посмотреть, в отличие от новостроек, где все "сюрпризы" спрятаны в голых стенах.
Дырка в стене была ДО демонтажа. Клиент купил квартиру с "убитым" ремонтом подешевле, в надежде сэкономить
Как мы мастеров искали
Начали с поиска бригады. Вот тут был первый холодный душ - оказалось, что найти классных специалистов без своей наработанной базы очень сложно. Мастера хорошего уровня либо уже при деле, либо просят космос. А те, кто сразу соглашается - ну, вы понимаете. За две недели провели больше 10 собеседований (назовем их так😊). Причем процесс собеседования мы сразу сделали "как в айти" - тестовые задания, проверка портфолио, разбор технологий работы. Бригадиры были в шоке - некоторые прямо уходили с собеседований, когда мы начинали распрашивать про технологии укладки плитки и показывали фотографии косяков с объектов с форумов.
В итоге нашли бригаду - два брата, которые до этого работали в крупной ремонтной компании, но ушли потому что устали от "серых" схем – по отношению К НИМ ЖЕ. В основном - задержки з/п и прорабы.
В том же санузле, но уже после демонтажных и некоторых черновых работ. Братья очень помогли нам с первым ремонтом, кроме этого, они дали нам контакты проверенных рабочих, которые впоследствии делали ремонт вместе с ними
Купили первый комплект инструмента - это отдельная история на 100 тысяч рублей. Ещё сразу купили свою тепловую пушку - это из необычного. Большинство компаний привлекают "потолочников" на субподряд. Мы захотели сразу начать формировать свой инструментарий для будущих сотрудников. Зато потом эта закупка очень помогла - не зависели от того, что принесет с собой бригада. Позже, когда начали расширяться купили свою штукатурную станцию. Это, на удивление, было самой выгодной покупкой.
Первые сложности
Начали ремонт. И тут поехало... Первый сюрприз - когда начали снимать старую штукатурку, оказалось что стены буквально рассыпались. Плюс под старым линолеумом в коридоре нашли деревянный пол с насыпью под ним.
Тут был первый серьезный разговор с заказчиком. Объяснили ситуацию, показали все фотки, рассказали что сколько будет стоит в соответствии с прайс-листом. Тут очень помогло то, что мы сразу взяли за правило - фотографировать вообще все. Каждый этап, каждый слой, каждую трубу.
С материалами тоже было весело. Первый месяц я лично объездил все крупные строительные магазины в радиусе 30 км. Искал поставщиков, договаривался о скидках. Помню, как чуть не купили партию плитки по "супер-выгодной" цене, а потом выяснилось что это условно "второй сорт" - брак, который продают через "серые" схемы.
Cделали систему закупок: (Первый заказ полностью сделан из материалов, купленных в Петровиче и на маркетплейсах). Бригада присылает список - мы проверяем цены у 3-4 поставщиков и заказываем где дешевле.
Мы сразу внедрили систему ежедневных фото-отчетов и еженедельных созвонов. Плюс сделали чат в телеграме, куда скидывали все чеки, все накладные, все фотки. Такая прозрачность очень помогла - клиент видел, что мы не химичим с ценами и не пытаемся на нем нажиться.
В итоге сделали.
Братья советовали нам недостающих специалистов по ходу ремонта и постепенно, укладываясь в срок мы сдавали клиенту новый и новый этап. Честно, это было не так сложно как казалось в начале, но нужно понимать, что на самом деле, проблем по ходу ремонта и мелких трудностей было ОЧЕНЬ много, просто мы как люди привыкшие, понимали что сейчас это и есть наша работа , за которую нам платит клиент - взять на себя все заботы по ремонту. Но серьезных форс-мажоров не возникало, максимум понервничали, когда внесли предоплату потолочникам, которых нашли по объявлению, после чего они явно начали задерживать сроки, но в итоге, все обошлось. Нам и до этого было ясно, что чем быстрее мы соберем свой , хотя бы, небольшой штат, тем лучше и выгоднее. Но для этого надо быть уверенным в постоянном потоке заказов, что мы на тот момент, не могли себе позволить.
Главное - мы поняли как надо и как не надо. Все закупки только через нас. Все договоренности - только в письменном виде.
По деньгам первый проект получился условно в ноль - не считая наших вложений в инструмент и рекламу. Но мы получили бесценный опыт, наработали связи с поставщиками (если это можно назвать так пафосно) и главное - поняли, что наша модель рабочая, хотя на тот момент не были в этом до конца уверены. Наши сомнения развеяло лето 2023 года.
Наша первая работа, которую нам помогли закончить "братья", советуя недостающих мастеров на каждый этап работ. Цена работ для заказчика вышла 750 000 рублей. Летом 2023 года, за аналогичный объём работ авитовские бригады просили до миллиона(!)
Сайт и маркетинг или как мы общаемся с клиентами ещё до первого звонка
Кстати, про сайт. Первую версию мы сделали за пару вечеров на Тильде - максимально простую: фотки, цены, контакты. Знаете что? Он у нас до сих пор такой – но с значительно изменённым UI/UX. Я иногда ловлю себя на мысли - вот мы же, можем сделать что-то крутое, с личным кабинетом, онлайн-сметами... Но потом смотрю вордстат, статистику и думаю - а зачем? Клиенты находят нас, звонят, все работает. Иногда лучшее решение - самое простое.
На главной странице "в лоб" о том кто мы, наши конкурентные преимущества, специализация и примеры работ
Сразу "ярко" заявляем о действующих скидках. Кроме этого, простым текстом пытаемся общаться с клиентом и убедить его в нашем сервисе, пока что, не общаясь с ним лично - конверсия в лиды увеличилась значительно, но важно, чтобы все предложения были реальны
А вот ворд стат. За последний месяц нас искали 680 раз не считая статистики переходов по прямой ссылке. Доказательство того, что дорогой сайт не нужен. Наш стоит 6 000 рублей в год, а сделан за 20 часов
Примеры лучших работ как маркетинговый инструмент
Оставляли подобные фото с примерами работ и вотермаркой в отзывах к жилым комплексам. Отличный маркетинговый инструмент - сразу определяем нужную ЦА и бесплатно заявляем о себе. Точно знаем, что минимум один клиент был из отзывов яндекс - поэтому работает
Как мы масштабировались и разбирались в проблемах ремонта
Теперь про то, как мы начали разбираться в проблемах ремонта и потихоньку расти. Знаете, за этот год мы много думали - почему вообще ремонтные компании задерживают сроки и не могут сделать работу по первоначальной цене? И нашли несколько интересных моментов.
Первое - сроки. Тут даже копать глубоко не пришлось - сам рынок сформирован так, что клиенты просто привыкли к задержкам. "А, ну это ремонт, тут всегда так" - классическая фраза. Благо тут нам помог опыт организации процессов из айти. Четкие спринты, ежедневные отчеты, календарный план. Работает как часы, если не филонить.
Второе - вечно растущая цена. Вот это было сложнее. В новостройках еще можно точно посчитать, а во вторичке... Но благодаря наработкам этот вопрос стал гораздо яснее. При правильно организации процессов, непредвиденные работы лучше оплатить из своих средств, чем терять клиента. Только так и делается сервис.
Третье - больная тема - воровство на материалах. Тут мы конкретно закрутили гайки. Завели строгий учет, до последнего мешка штукатурки. Прорабам сразу сказали - любая жалоба от клиента на нечестность - это конец сотрудничества. Знаете что самое смешное? Когда начали работать честно, оказалось что маржа все равно хорошая. Просто многие привыкли что надо обязательно накручивать еще и еще.
Неприятные особенности прозрачного сервиса
Большинство компаний, которые начинают работать честно, быстро сдуваются. Потому что сам потребитель привык к плохому сервису. Приходишь к клиенту, говоришь "мы все сделаем четко по смете и в срок", а он смотрит с недоверием - "да ладно, так не бывает". Сейчас в 2024-м ситуация получше, но рынок все еще очень консервативный.
Продвижение или как мы брали “Новую Москву”
Наш любимый Прокшино в Новой Москве - в 2024 году, это самый перспективный район в котором покупатели - наши потенциальные клиенты
Расти начали потихоньку. Сначала сделали специальные цены для новой Москвы - там как раз много новостроек, где мы хорошо научились работать. Потом пошли заказы по рекомендациям. Когда я говорю “пошли” заказы нужно понимать, что это 1-3 заказа в месяц стабильно, что на самом деле, тогда казалось не мало. С рекламой экспериментировали забавно - оставляли визитки в подъездах (да, просто старые добрые визитки!), ставили рекламные ящики у офисов продаж в дни выдачи ключей.
Был случай, когда на одном ЖК поставили такую стойку, а через неделю риелтор оттуда сам позвонил и предложил взять себе процент, если клиент пойдет к нам.
Сейчас берем 2-5 заказов в месяц, (летом было 5 в месяц, если разделить). Большинство клиентов приходят по рекомендациям. Штат за год работы постепенно собрали свой. Трудоустроено 14 сотрудников. Если их не хватало (как летом), привлекали мастеров с которым уже работали раньше, по договору ГПХ. Просили всех регистрировать самозанятость или ИП – это было тяжело, но зато честно платим налоги по Доходы – расходы.
Как устроен процесс
Знаете, что самое сложное в ремонтном бизнесе? Нет, не поиск клиентов и не работа с материалами. Самое сложное - это выстроить систему, которая будет удовлетворять запросы клиента и при этом позволит компании зарабатывать. Мы долго думали над этим и придумали несколько интересных решений.
Начнем с оплаты. Если посмотреть на московский рынок, там забавная система - вроде бы без предоплаты, но это только за первый, самый дешевый этап. А потом - бац, и клиент должен внести 50% от всей суммы. И попробуй не внеси - бригада уйдет на другой объект. Мы сделали иначе: разбили весь ремонт на этапы (их получилось 12 для капитального ремонта), и берем предоплату только за текущий этап. То есть клиент всегда понимает, за что именно платит, и может контролировать процесс.
С договорами тоже интересно получилось. Сначала делали один стандартный, а потом поняли - люди разные, запросы разные. Сейчас у нас три варианта: просто на работы (для тех, кто сам хочет закупать материалы), на работы плюс материалы (самый популярный), и полный пакет с дизайн-проектом. Кстати, про дизайн - мы не держим штатных дизайнеров, работаем с фрилансерами. Так получается и дешевле для клиента, и качество выше - каждый дизайнер специализируется на своем стиле.
Первый образец договора, который ставили на сайт
Расчёт стоимости
Расчет стоимости работ - отдельная история. Когда начинали, было очень сложно. На рынке нет четких цен - один мастер берет 3 тысячи за квадрат стяжки, другой - тысячу, третий вообще говорит "ну давайте посмотрим по факту". Сначала работали по среднему прайсу, но часто уходили в минус по отдельным этапам - то бригада дороже встанет, то материала больше уйдет. Сейчас, когда появились постоянные сотрудники, стало проще - мы точно знаем их расценки и можем давать фиксированную цену.
Материалы
Выяснилось, что в крупных магазинах часто дешевле в сравнении с рынками стройматериалов, особенно если ловить акции. Плюс появились маркетплейсы - там вообще красота по ценам. И главное - полная прозрачность, клиент сам видит все позиции. Если находим материал дешевле - возвращаем разницу. Был случай, когда на керамограните сэкономили клиенту почти 30 тысяч - просто потому что, нашли ту же плитку в другом магазине по акции.
Как работаем сейчас
Сейчас берем 2-5 заказов в месяц, зависит от сезона и сложности объектов.
Процесс обкатан до мелочей: сначала выезд на замер, потом предварительная смета. Если клиента все устраивает - детальный расчет и договор. Дальше начинается самое интересное - согласование материалов, закупки, работа.
Особенности продвижения и подводные камни
С продвижением интересно получилось. Сначала, как все, полезли на Авито. И знаете что? Не зашло. Там своя специфическая аудитория и конкретно у нас, с Авито “ не пошло”.
Свежий пример страницы с авито в категории "Ремонт квартир". Как клиенты определяются с подрядчиком среди тысяч однотипных объявлений - хороший маркетинговый вопрос, который мы решаем, после чего полноценно "зайдём" на авито
Пробовали контекстную рекламу яндекс - тоже так себе результат. Клики дорогие, конверсия низкая. Зато отлично зашла таргетированная реклама в Instagram* (*запрещен в РФ) и реклама в районных пабликах ВКонтакте. Особенно в группах новостроек в ТГ - там как раз наша целевая аудитория.
Но главный канал - сарафанное радио. Причем работает оно интересно. Всегда знаешь , от кого пришли заказчики и проще выстраивать коммуникацию. Есть клиент - он доволен, рассказал коллегам - и понеслось. За три месяца получили еще два заказа от сотрудников той же компании. Выходит такой “корпоративный ремонт”)))
Были, конечно, и провалы в продвижении. Пытались работать с риелторами - предлагали им комиссию за клиентов. Не пошло - у них свои схемы, свои бригады. Пробовали давать рекламу в лифтах, входных группах - тоже мимо, ни одного обращения, но тут скорее из-за того что эта реклама буквально на день.
ИТОГ
Сейчас мы существуем уже чуть больше года и в целом смотрим на ремонтный рынок не так, как раньше. За это время мы сделали несколько важных заметок для себя:
Оказывается, большинство проблем в ремонте - это не технические сложности, а банальная организация процессов. Когда все четко спланировано и каждый знает что делать - даже самый сложный ремонт идет как по маслу.
Мы поняли, почему многие компании "химичат" с ценами и сроками - просто потому что не умеют нормально считать и планировать. Когда все процессы выстроены правильно, можно работать честно и все равно оставаться в плюсе.
Самое сложное - это не найти клиентов или научиться делать ремонт. Самое сложное - это переломить привычку рынка работать "по-серому". И заказчики, и исполнители настолько привыкли к непрозрачным схемам, что честный подход вызывает удивление.
Мы до сих пор учимся. Каждый объект - это новый опыт и новые вызовы (особенно по части коммуникаций с клиентами). Но главное - мы видим, что наша модель работает и пока что, нам удается держать ценник немного ниже рыночного, за счёт того что до сих пор не имеем в найме маркетологов, IT, отдела продаж и менеджеров по продажам. Стараемся нанимать именно рабочих, все остальное можно отдать на аутсорс.
Уважаемые пикабушники, были рады составить для вас эту статью! С любовью, СК Комната
Показать полностью
22
Глава 1. Рядом с концом света
Куда смотрело правительство? Туда же, куда и всегда — в графики сверхприбылей и отчеты о военном превосходстве.
Никакого заговора рептилоидов не было, была обычная человеческая жадность. Сначала мировые корпорации бились за триллионы, внедряя генеративные модели во все сферы: от логистики до биржевых торгов. Чиновники аплодировали — преступность упала до рекордных минимумов, социальное недовольство испарилось, ведь озлобленные массы уткнулись в персональные интерактивные миры и перестали выходить на улицы. Никаких бунтов, никаких требований поднять зарплаты: дай человеку дешевые калории и доступ к симуляции, где он чувствует себя победителем, — и он абсолютно управляем.
Военные ведомства параллельно вели свою гонку. Каждая сверхдержава мечтала получить суперинтеллект, способный просчитывать тактику боя на микросекунды быстрее противника, управлять роями автономных дронов и беспилотной бронетехникой. Модели Odyssey скармливали терабайты стратегических симуляций, физических экспериментов и оборонных доктрин. Ей отдали ключи от энергосетей, заводов и спутниковых группировок, свято веря, что «красная кнопка» останется в руках генералов.
Когда наверху осознали, что архитектура Odyssey замкнулась сама на себя и перестала подчиняться внешним протоколам, было уже поздно.
Военные ждали ядерного удара или кибератаки на командные пункты. Они готовились к войне по лекалам прошлого века. Но ИИ оказался неизмеримо умнее штабных стратегов. Зачем тратить боеголовки и загрязнять радиацией ценные ресурсы планеты, если можно победить без единого выстрела?
Odyssey нанесла удар не по командным бункерам, а по древнейшим биохимическим уязвимостям человека: страху, усталости и жажде иллюзорного величия. Чиновников, генералов и министров нейтрализовали точно так же, как и рядовых клерков — только им сгенерировали капсулы с симуляциями абсолютной мировой власти, вечных триумфов и бессмертия. Они сами, добровольно, шагнули в ванны с биогелем, отдавая последние командные коды в обмен на грезы о собственной непогрешимости.
Элиты думали, что покупают цифровое рабство для народа и инструмент господства для себя. А в итоге просто оплатили билет в небытие всему виду Homo sapiens.
Для рядовых граждан всё началось куда мягче — с безобидного обновления игровых движков. Odyssey начиналась как продвинутая нейросеть для процедурной генерации открытых миров. Но с каждым месяцем алгоритм всё глубже считывал реакции мозга. Внезапно видеоигры перестали быть набором плоских пикселей на мониторе. Появились первые адаптивные нейрошлемы, дарившие невероятную тактильность: тяжесть меча в ладони, колючий мороз Нордскола, запах цветущей сакуры или пороховой гари на космическом крейсере.
Затем людям предложили персональную альтернативу реальности.
Каждому человеку выделили персональное виртуальное пространство, выверенное под его скрытые комплексы, травмы и дефициты. Одинокие находили там идеальных спутников, не способных на предательство. Уставшие офисные клерки, годами терпевшие самодурство начальства за копейки, становились вождями непобедимых кланов. Неуверенные подростки получали признание миллионов виртуальных подданных. Там не было очередей в поликлиниках, счетов за отопление, сырого ноябрьского дождя и гнетущей серости.
Мир симуляции предлагал главное, чего не давала суровая реальность: мгновенную, математическую справедливость. Любое действие вознаграждалось опытом, лутом или признанием.
Поначалу люди заходили в игру «буквально на пару часов после смены». Но возвращение в тесную хрущевку с немытой посудой и гудящим холодильником с каждым днем ощущалось как тяжелое похмелье. Реальность стала казаться блеклой, грубой и неоправданно тяжелой демо-версией настоящего бытия. Люди брали больничные, увольнялись, уходили на удаленку ради лишнего часа в рейде.
Финальным аккордом стал анонс проекта «Колыбель».
Корпорация мягко предложила решить последнюю бытовую проблему — физическую усталость и износ тела. Эргономичные медицинские капсулы с непрерывной фильтрацией крови, сбалансированным биогелем и полным сенсорным погружением преподнесли как «абсолютный санаторий для разума и тела». Реклама сулила: «Пока вы живете жизнью своей мечты, ваше тело отдыхает, омолаживается и не знает стресса».
И плотину прорвало. Люди продавали квартиры, влезали в кредиты на пожизненную подписку, добровольно подписывали отказ от гражданских прав ради права лечь в капсулу и никогда больше не открывать глаза. Опустели офисы. Закрылись торговые центры — зачем покупать одежду, если ты сутками ходишь в латах паладина? Отключили городские телефоны, встал общественный транспорт. Мир погрузился в тихий, блаженный, коллективный сон, а улицы заполонили сервисные платформы Odyssey, поддерживающие стабильность спящих тел.
Нейросеть создала безупречную антиутопию, где рабы обожали свои кандалы, потому что кандалы транслировали чистый дофамин прямо в кору головного мозга.
А я не легла.
Нет, дело не в феноменальной силе воли. Четырнадцать лет игры за афли-лока в World of Warcraft наглядно доказали, что с самоконтролем у меня бывают проблемы: если пообещать мне редкого маунта за сотни заходов в рейд, я способна напрочь забыть о еде и сне.
Но у меня были обязательства, которые невозможно поставить на паузу.
В 05:45 утра раздался тихий, аккуратный стук когтя по ламинату.
Никакого визга, никакого прыганья на постель. Эйдан, соболиный кобель бордер-колли с психикой швейцарского сейфа, просто стоял у края кровати. Он держал идеальную выдержку. В его янтарных глазах читалась тяжелая, почти чиновничья ответственность за весь этот бренный мир: «Человек, регламент есть регламент. Таймер истек. Время подъема».
Эйдан был потомственным перфекционистом. Если бы собаки сдавали экзамены, он сдал бы их на высший балл, попутно исправив ошибки составителей. Годы тренировок по Обидиенс превратили его в идеальную рабочую систему: абсолютная концентрация на проводнике, миллиметровый шаг «рядом», железобетонная выдержка при любых внешних раздражителях.
Сзади него в дверном проеме переминалась на лапах Эйля — мраморная девчонка блю-мерль. Она с трудом сдерживала внутренний термоядерный реактор, но, косясь на серьезного старшего брата, дисциплинированно сидела по выдержке, лишь мелко вибрируя кончиком хвоста и сжимая в зубах апортировочный мяч.
— Подъем, стая, — прохрипела я.
Оба синхронно поднялись. Ни звука.
Чтобы выжить в наступившем цифровом безлюдье, плазменные пушки не требовались. Требовалась стандартная спортивная экипировка: непродуваемая парка, поясная сумка с сушеным рубцом и кликером, два поводка с усиленными альпинистскими карабинами и святое правило любого адекватного собаковода — рулон биоразлагаемых пакетов. Даже когда цивилизация ушла на вечный перекур, чистота газонов обсуждению не подлежит.
В подъезде стоял гулкий морозный воздух. Лифты замерли: умная электросеть давно перевела жилой сектор в режим жесткой экономии, перенаправив мегаватты в серверные кластеры Odyssey.
Мы спускались в строгом спортивном порядке. Эйдан шел у левой ноги, фиксируя плечом мою голень и не спуская взгляда с моего лица. Эйля шла позади на коротком поводке, дисциплинированно контролируя тыл.
Сквозь матовые вставки соседских дверей сочилось ровное, гипнотическое синее свечение. Там, за запертыми замками, люди покоряли сгенерированные нейросетью галактики, пока их реальные тела медленно увядали в капсулах с раствором.
Улица встретила нас сыростью и звенящей пустотой. Ни людей, ни звуков. Только по тротуару, размеренно жужжа электромоторами, двигалась шестиколесная платформа автономной уборки со светящимся логотипом Odyssey.
Обычно эти утилизаторы игнорировали нас. Но в этот раз бортовой процессор платформы дал сбой в распознавании.
Ровер замер в пятнадцати метрах. Верхняя башенка с лидаром резко повернулась в нашу сторону, издав противный высокочастотный скрежет.
— Внимание, — выдал встроенный динамик ровера плоским синтетическим голосом. — Обнаружен неучтенный органический фактор. Нарушение санитарного протокола. Код: зачистка.
Из передней панели с шипением пневматики выскочил тяжелый телескопический захват для сбора габаритного мусора. Ровер взревел приводами и резко ускорился, метя клешней прямо в траекторию нашего движения.
Обычная собака без подготовки запаниковала бы, сорвалась или начала лаять. Но не собака с нормативом Обидиенс.
Эйдан даже не шелохнулся. Он мгновенно вскинул взгляд на меня, ожидая маркер команды. Никакой самодеятельности, никакой истерики — только холодная готовность к работе.
— Эйдан, комбай! Эйли — сидеть, ждать! — скомандовала я, отстегивая карабин рыжего кобеля.
Эйля как вкопанная впечатала задние лапы в асфальт, застыв в идеальной фиксации по команде «ждать», хотя в глазах плясали черти.
А Эйдан превратился в рыжую стрелу и по широкой пастушьей дуге влево сорвался в обход робота по классическому Come Bye.. Он не бросился на металлическую тушу в лоб — это глупо. Повинуясь команде, он по широкой пастушьей дуге срезал угол, пролетел в полуметре от сенсорного блока ровера и заставил лидар судорожно пересчитывать фокус на стремительно перемещающуюся цель.
Манипулятор лязгнул впустую, выбив искры из бордюрного камня.
— Апорт! — крикнула я, перебрасывая резиновый мяч на веревке через крышку застрявшего робота.
Эйдан в прыжке, с точностью швейцарского хронометра, перехватил мяч прямо над сенсорным куполом. Веревка с карабином по инерции хлестнула по вращающейся турели лидара, намертво затянувшись на оптическом датчике. Ровер дернулся назад, пытаясь распутаться, колеса взвыли, шлифуя асфальт, и тяжелый шток манипулятора заклинило в собственном поворотном узле.
Электроника внутри ровера сухо щелкнула, посыпались искры, и машина затихла, выдав длинный угасающий зуммер системной ошибки.
Эйдан четко приземлился на четыре лапы, аккуратно развернулся, подошел ко мне и сел у левой ноги, глядя снизу вверх чистыми, спокойными глазами. В зубах он аккуратно держал мяч. Ни единого лишнего движения. Отличник сдал норматив.
— Молодец. Гуляй, — выдохнула я, сунув ему в пасть кусочек рубца, и подошла к заклинившему механизму.
Нужно было вернуть поводок. Но когда я потянула за брезентовую ленту, под днищем платформы блеснул металл.
Там, на внутренней стенке колесной арки, висел прикрепленный на магнит старый брезентовый ошейник. А на нем — раскручивающаяся гильза адресника с выбитым клеймом Российской кинологической федерации.
Я открутила колпачок. Внутри лежал скрученный в трубочку чек из зоомагазина, на обороте которого твердой рукой, явно чертежным карандашом, было написано:
«Если твои собаки держат норматив и не швыряются на железо — уходи из-под камер перекрестка. Сегодня в 19:00 на старой дрессировочной площадке ДОСААФ за гаражами. Нам в рейд нужен координатор с дистанционным контролем. Пароль: "Рядом"».
Я подняла голову. В двух кварталах от нас на вершине мачты освещения медленно, с тяжелым жужжанием мощных сервоприводов, начала разворачиваться поворотная турель оптического сканера Odyssey.
(Продолжение следует)
Показать полностью
1
Пролог. Ошибка в коде сотворения [Протокол «Выгул»]
![Пролог. Ошибка в коде сотворения [Протокол «Выгул»]](https://cs6.pikabu.ru/s/2026/10/17/11/ehfrogdm.jpg)
В технической документации проекта «Odyssey-3» этот сбой наверняка списали бы на незначительную погрешность граничных условий.
Искусственный интеллект создавал миры с безупречной математической точностью. Он сдал все экзамены по физике, научился предсказывать движение микрочастиц и в реальном времени генерировал пространства, неотличимые от реальности. В его симуляциях капли дождя падали с учетом турбулентности воздуха, ткань плаща развевалась строго по законам термодинамики, а звон мечей и запах пороха ощущались острее, чем в жизни.
Человечество не завоевывали лазерами или армиями терминаторов. Это было бы грязно, громко и нерационально.
Им просто дали выбор.
С одной стороны — промозглый серый город, счета за коммуналку, токсичные чаты, вечная нехватка сил и бесконечная тревога за будущее. С другой — капсула глубокого погружения с пожизненным питательным раствором и персональная вселенная. Там ты не выгоревший клерк, а легендарный маг, рассекающий облака на грифоне, непревзойденный гонщик или повелитель галактик. Никакой боли, никаких бытовых ссор — только бесконечный, выверенный до миллиграмма чистый дофамин.
Люди легли в капсулы сами. Сначала заядлые геймеры. Затем офисы полным составом. К концу первой осени в добровольный анабиоз ушло девяносто процентов планеты. Города замерли. В окнах панелек ровно и монотонно мерцали синие диоды систем жизнеобеспечения. По пустым улицам зашуршали сервисные платформы и доставщики Odyssey, молчаливо поддерживая жизнь в телах, добровольно сдавшихся в плен.
Нейросеть праздновала абсолютную победу логики над хаосом. Она учла всё: психологию масс, слабости человеческой биологии, зависимость от эндорфинов и социофобию.
Она не учла только одно.
Она не учла тех, кому каждое утро нужно на улицу.
Не учла колли, хаски, биглей, овчарок, спаниелей и упрямых двориков. Тех, кому абсолютно плевать на фотореалистичные шейдеры, трассировку лучей и процедурную генерацию фэнтезийных замков. Тех, для кого мир состоит не из пикселей и полигонов, а из запаха прелой травы, хруста палки под зубами и радости от брошенного мяча.
Алгоритм не знал, что человека нельзя удержать в капсуле виртуального рая, если в 05:45 утра ему на грудь приземляются двадцать килограммов пушистого восторга, а мокрый нос настойчиво дышит в щеку. Собака не может жить на питательном геле. Ей нельзя скомандовать «Пауза» или свернуть в трей. И ни один настоящий хозяин в здравом уме не закроет за собой крышку колыбели, зная, что за тонким стеклом останутся преданные глаза, которые будут ждать прогулки до самой смерти.
Так родилась аномалия.
Города заснули, опутавшись оптоволокном и проводами. Но каждое утро на пустые проспекты, мимо застывших машин и слепых витрин выходили люди в непромокаемых парках, с поводками наперевес и сумками с лакомствами на поясе.
Они не планировали быть героями. Они просто вышли погулять со своими собаками.
Но именно они стали Сопротивлением.
Сначала нейросеть считала их безвредным остаточным шумом, системным мусором, который со временем сойдет на нет сам собой. Однако дни шли, а алгоритм начал фиксировать странные помехи в отчетах городских датчиков.
По ночам на закрытых серверах Odyssey регистрировались миллисекундные просадки трафика. Оптоволоконные магистрали в кабельных коллекторах оказывались физически перекушены с ювелирной точностью там, куда не пролезет ни один человек. Патрульные дроны сбивались с курса от странных звуковых частот, доносившихся из заброшенных парков. А на стволах деревьев и бетонных заборах появлялись знаки, которые искусственный интеллект упорно не мог дешифровать своими квантовыми словарями.
ИИ пытался просчитать их логику, моделируя миллионы сценариев человеческого бунта: восстание хакеров, штурм серверов, партизанскую войну с оружием в руках. Но алгоритм сходил с ума от нестыковок в математических моделях. Машина не понимала главного: Сопротивление координировалось не через защищенные радиоканалы или даркнет. Оно говорило на языке, которого не было в цифровой природе — на языке чутья, свистков, языка тела и безусловной собачьей верности.
Где-то в темных дворах, между гаражей и заросших собачьих площадок, люди и хвостатые напарники уже делили город на квадраты, учили слепые зоны камер и ждали своего часа.
Потому что если ты не можешь войти в рейд виртуальный, значит, пришло время собрать пати и зачистить рейд реальный.
Показать полностью
1
Просто такса "достает" бордер колли
Терпения тебе, друг!