Караваджо – художник, чья биография реконструируется по документам полиции. В Риме конца XVI века сохранились десятки протоколов арестов, жалоб, показаний. И если их прочитать, возникает уже не образ «романтического бунтаря», а человек, который систематически нарушает закон. Его современники - Джованни Бальоне и Джулио Манчини писали о его агрессии и постоянных драках. Сегодня будем рассматривать не мелкие его хулиганства, а убийство, совершенное Караваджо в 1606 году.
28 мая 1606 года Рим живёт своей обычной шумной жизнью , но к вечеру этот день навсегда останется в хрониках истории.
Микеланджело Меризи да Караваджо оказывается в центре рокового конфликта с Рануччо Томассони.
Томассони происходил из обеспеченной римской семьи, связанной с влиятельными кругами и, по некоторым свидетельствам, с теневой стороной городских дел. В Риме того времени такие люди часто оказывались рядом с художниками, актёрами, куртизанками — в одном социальном пространстве.
С Караваджо они были знакомы и публично не были в конфликте. В тот день они встретились на площадке для игры в теннис, где азарт быстро перешел в конфликт.
По одной из наиболее обсуждаемых версий, в центре конфликта была Филлида Меландрони — известная римская куртизанка и модель Караваджо. Она была связана с обоими мужчинами: позировала художнику и одновременно находилась под покровительством круга Томассони.
Между Караваджо и Томассони происходит дуэль. Удар наносит Караваджо. По архивным документам известно, что он попадает в в бедро противнику. Рана оказывается смертельной, задета артерия. Томассони падает и вскоре умирает.
Суд выносит приговор преступнику - смертная казнь. Ему вспоминают все. Архивы фиксируют драки, нападения, аресты: он избивает дворянина дубинкой, нападает на нотариуса с мечом, участвует в уличных стычках, конфликтует с полицией.
Начинается новая история — Караваджо решает бежать из Рима.
Бегство и парадоксальная карьера
После приговора он бежит сначала к семье Колонна, затем в Неаполь.
Здесь происходит парадокс: человек с приговором к смерти получает крупные заказы. В Неаполе он пишет «Семь дел милосердия» – одну из самых сложных композиций барокко .
Дальше едет в Мальту, где его принимают в Орден Святого Иоанна (что само по себе исключительный случай для беглого преступника). Затем Сицилия, и везде повторяется одно и то же.
Несмотря на то, что он в розыске и у него опасная репутация, заказчики продолжают с ним работать. А значит, его искусство было слишком является значительным, чтобы его игнорировать даже в связи с тяжелым фоном.
Живопись после убийства резко изменилась
Анализ работ 1607-1610 годов показывает: стиль становится жёстче и радикальнее, композиции упрощаются, фон почти исчезает, а фигуры словно вырываются из темноты. Это то, что позже назовут tenebrismo – экстремальная форма светотени.
В этих работах появляется навязчивый мотив смерти. Отрубленные головы, кровь, момент насилия.
В поздней работе «Давид с головой Голиафа» исследователи почти единодушны в том, что голова Голиафа – это и есть автопортрет Караваджо.
Картина как раз создаётся в тот момент, когда он добивается папского помилования. И в этом контексте она читается буквально, он как бы изображает себя уже казненным. Этот визуальный жест для Караваджо стал частью стратегии возвращения.
Насилие не заканчивается
Однако, даже в бегстве он продолжает попадать в конфликты.
На Мальте происходит драка с рыцарем, затем тюрьма и побег. В Неаполе случается нападение, в результате которого его лицо серьёзно повреждено
Его преследуют – и, возможно, это люди, связанные с семьёй Томассони или Орденом. То есть он живёт в состоянии постоянной угрозы физического уничтожения, но продолжает творить.
Смерть: документ и загадка
В 1610 году он отправляется в Рим. До города он не доходит – его смерть фиксируется в приходских книгах Порто-Эрколе. Причина остаётся предметом исследований – то ли лихорадка или инфекция после ранения, то ли отравление свинцом из красок или просто последствия нападения.
Даже современные анализы останков не дают окончательного ответа.
Несмотря на криминальную биографию, Караваджо уже при жизни формирует школу. Влияние его стиля распространяется мгновенно на Италию, Испанию, Нидерланды, становится одним из главных центров живописи того времени.
Удивительно, правда? Человек с десятками уголовных дел совершает убийство, получает смертный приговор, бежит, но продолжает работать и именно в этот период он создаёт работы, которые определяют язык барокко.
Как думаете, есть ли оправдание гению или невозможно относиться к искусству Караваджо по-прежнему, зная темную сторону его истории?
Ещё не пробило семи часов, а учитель информатики Сергей Аванесович уже галопировал к месту работы в весьма растрёпанных чувствах. Расстроенная его физиономия во всяком любителе живописи отозвалась бы лицом постаревшего "Мальчика, укушенного ящерицей" с картины Караваджо.
"Мальчик, укушенный ящерицей". Караваджо
Впрочем, в костюме этого физика и лирика в одном флаконе тоже был непорядок. Нервному кадыку над неправильно застёгнутой верхней пуговкой ходилось совсем тяжело и неуютно... И как сутки не спавший информатик ни дёргал воротничок, легче кадыку не становилось.
Беспокойная натура педагога не могла найти себе то места, то собеседников. Она пыталась прислониться к гнутой батарее в холле, но это быстро оказалось неприятно. Старалась донести что-то умственное и тревожное до охранника и уборщиц, но те в столь раннее время или зевали от минутного безделья, или были вовсю заняты подготовкой к новому дню. Спровадив информатика, весь техперсонал перекрестил, не сговариваясь, его взлетающую по лестнице спину и выдохнул с громадным облегчением.
— Вот ты ж лапоток! — нежно выразилась завстоловой Надежда Ивановна, случайно застрявшая в слушателях, до которых добрался источник знаний. — Чего-то там лопочет, там лопочет.. Аж на душе приятно. Ну пошла, девоньки, слышь?! Пирожки ставить пошла. Приходите с охраной за горячими!
"Девоньки", раздарившие свою горячку прошлому веку и холодные к нынешним временам, как замороженное копыто, при упоминании пирожков оживились, словно встарь. И даже дружно начали тереть пока и так чистые полы. А охранник страшно крикнул — где сменка??? — репетируя в пустую дверь и представляя себе ученика-нерадивца Севостьянова, который из сплошного ёрничанья переобувался только посуху.
Сергей Аванесович прошёл в свой кабинет и даже сел за учительский компьютер, создав видимость подготовки к уроку. Однако натура не унималась. В мучениях выждав полчаса, любимец женщин и детей протёр очки, причесал короткие седоватые кудри пятернёй и расстегнул напрочь своего душителя — верхнюю пуговку. Погладив на прощание гитару, висевшую на стене закутка-лаборантской, примыкавшей к классу, он вышел вон не оборачиваясь. Готовый на всё.
В половине восьмого утра у директора школы трещали все телефоны. Местный же вызов в такой час был нонсенсом, секретарь чётко знала своё дело. Но сейчас "местный" точно звонил! Директор, навсегда и однозначно "интересная женщина" без даты рождения (которая, как её ни вымарывали, всё время всплывала в каких-то документах, попадавшимся на глаза бессовестным сплетницам), вызову искренне изумилась. Настолько, что вышла в приёмную самолично. Там она застала свою секретаршу, до слёз огорчённую сумятицей. И главного компьютерщика всея учреждения — учителя информатики. Учитель, Сергей Аванесович, вёл себя экстраординарно, сверх всякой меры даже для кибернетика.. Стоя к руководству спиной и не слыша появления лица вышестоящего, он что-то взволнованно объяснял. Напоминая драматическими жестами совсем не информатика, а физкультурника, показывающего некие лечебные упражнения на вытянутых руках несчастной секретарше.
Директор чутко вслушалась опытным ухом.
— И вот когда сюда зайдут протоны, — правая рука информатика нерасторжимо слилась с левой — то может возникнуть большой барабум! Гигантский глобальный взрыв, вы понимаете? Надо эвакуацию объявлять, выводить всех. Хоть это ничего и не даст, но вести уроки при такой угрозе мы не имеем морального права!
— Пи.. Пиристаньте, пожалуйста, — жалко пискнула секретарь, напирая на "и". — Вот директор, ей и докладывайте!
Сергей Аванесович наконец развернулся. Директор смотрела на него чрезвычайно спокойно, но с хитрым прищуром, чуть скрадывающим слабость прочей мимики, к неопределённо небольшим летам начальства не подходящей.
— Что такое случилось, дорогой мой педагог? — вкрадчиво спросила она и расцвела, как роза на клумбе, своей знаменитой "мягкой" улыбкой.
Пошедший пятнами смущения информатик опустил руки по швам и попробовал сократить развёрнутый в голове многочлен до коротких нерешаемых уравнений.
— Понимаете.. Доброе утро!! Но оно не доброе, понимаете?! У них скоро запуск, а мы сидим как ни в чём не бывало! А надо же спасаться!.. Предпринять попытку помощи.. Во имя будущего. Совещание нужно провести в связи с экстренной угрозой, — неожиданно разборчиво закончил он.
— Ну конечно, — обворожительно проворковала директор, не снимая улыбки и ласково беря учителя под руку. — А как же. Совещание сейчас созовём. Вы извините, Любовь Петровна просто не разобралась в ситуации. Идёмте! У вас первый урок есть?
— Да! Но сейчас это не имеет значения, пуск через полчаса! — отшатываясь от своей ящерицы, воскликнул седенький мальчик с полотна кисти классика, всё сильнее поддаваясь глубокому страху.
Однако поединок выходил неравный — и ядовитый тяп случился. Ящерица сперва протащила мальчика за собой, будто суслика, а потом ловко втолкнула этот лёгкий завтрак первым в кабинет. Одновременно успев поглядеть на секретаршу (нахохленную, как реликтовый филин), закатить глаза, беззвучно расхохотаться и постучать себе по лбу.
Через несколько минут в приёмную руководства потянулась пёстрая стайка. Снятые с насестов заместители в порядке строгой очереди удивлённо взирали на Любовь Петровну, хранившую интригующее молчание на каменном желтоглазом лице. Не нарушая регламента по статусу, они проследовали и расселись так, как было утверждено при нынешней власти. Заключая процессию, в этот овальный кабинет вкатилась девушка с блокнотом, штатный баснописец учреждения и какой-то последний зам, присевшая с пустого края стола. Все вздохнули и встали пересесть — девушка была не замужем.
Собравшиеся моргали молча и степенно, последний зам строчила в блокноте вводные фразы к статейке "Об актуальности оперативных совещаний руководства в образовательном процессе". Мирную атмосферу нарушила укушенная натура Сергея Аванесовича. Совпадая с великим портретом в выражении момента ужаса, он объявил, смотря на настенные часы:
— Нам всем жить осталось двадцать минут..
На чём и умолк, словно пригвождённый директорским взором. Девушка, как самая молодая и не поднаторевшая пока в "оперативных совещаниях", раскашлялась, силясь что-то произнести. Ей помогли справиться с порывом, подвинув воду и предложив попить "прям подольше, только маленькими глотками". Прочих изменений за столом не произошло.
Директор поправила причёску экстравагантным жестом-волной:
— Коллеги, мы собрались по просьбе Сергея Аванесовича. У него сейчас идёт занятие, дети сидят одни за дорогостоящим оборудованием, но Сергей Аванесович счёл своим гражданским и педагогическим долгом информировать нас о возможной глобальной угрозе. Прошу вас, расскажите всё о вероятных рисках! Обстоятельно, если можно, Сергей Аванесович, чтобы все поняли специфику ситуации.
Она подняла информатика взглядом, зацепив девушку-зама, поперхнувшуюся водой.
— А что говорить?! — переполошился педагог. И вдруг зачастил, будто его шилом укололи:
— Коллеги! Мы с вами свидетели исторических событий!! Сегодня, десятого сентября две тысячи восьмого года, состоится первый запуск Большого адронного коллайдера, чаще называемого БАКом!
— А что же это такое? Поясните для гуманитариев, — начала игру первый зам, не просыпаясь под подёрнутыми ярким солнцем очками.
— Да для всех проясните, — поддержала матёрая вторая заместительница.
— И отдельно для началки, если можно, — сказала заместительница по начальным классам.
— Ну почему же только для вас отдельно? — парировала зам по воспитательной работе. — Это всем пригодится. А перед второй сменой вообще можно видео познавательное пустить.
— Поддерживаю идею с видео, — молвила директор. — Вот сейчас его и снимем, пока Сергей Аванесович так занимательно рассказывает нужные, правильные вещи, встроенные в образовательную плоскость! Распорядитесь про оператора, — бросила она в пустоту.
Пустота чихнула в блокнот и унеслась, пролив недопитое. Остальные не шевелились. Вода капала на пол. Директор рассекла взглядом стол, стену и остановилась на часах, кивнув головой.
— Мне можно продолжать? — спросил вдруг информатик, начинающий забывать, зачем он здесь.
— Обожди, Серёж, — по-свойски попросила первая заместительница, как бы не скрывающая возраста, но утаивающая факт совместного обучения в одном классе с директором учреждения. — Во сколько запуск?
— Он состоится.. Он уже состоялся!.. Должен был, по плану, во всяком случае, — засуетился мнительный учитель.
Все загалдели:
— Ой, как всё-таки интересно! В великое время живём, товарищи, ох, коллеги! Научно-технический прогресс набирает обороты. Не оскудевает международная мысль! Это же международный проект, правильно?
— Конечно! Наши учёные там тоже есть! — гордо подтвердил информатик.
— Ну вот и замечательно! — сказала ящерица, разминая уставшие челюсти. — Совещание окончено, коллеги, всем спасибо за плодотворную работу! Отдельная благодарность собравшему нас Сергею Аванесовичу! Спасибо, что держите в курсе ключевых событий мирового масштаба, а то за рутиной подчас за ними и не уследить... Вы сейчас зайдите к себе, проверьте класс, завершите урок. А на перемене запишите пятиминутку для второй смены об этом агрегате.
— О коллайдере.. — осмелел информатик.
— Именно! О прорыве научной мысли. На фоне новой активной доски, которую в результате местных скромных достижений отдали словесникам. Оператора я пришлю.
— А у вас в квартире газ! — в облике директора заплясали искорки огненной рептилии-саламандры. — У вас коллайдер. — Директор откровенно брызнула смехом. — Нечто куда большее впереди, чем эти доски. Раз уж мы все выжили, правда?
Мальчик, вышедший взрослым из рамы только сейчас, ещё долго чувствовал след от укуса.. И совсем немного иногда сожалел, что никакого барабума не было...
Картина Караваджо "Шулеры" ориентировочно 1594 год
Его настоящее имя Микеланджело Меризи [Michelangelo Merisi]. Ныне известное всем имя Караваджо — дань традиции итальянских художников присваивать прозвища по месту рождения. Именно из местечка Караваджо [Caravaggio] он и прибыл в Рим. (Промежуточным пунктом оказался Милан. Но об этом позже)
Герой окунулся в соблазнительно яркую круговерть Вечного Города, будучи 21 года отроду. Как это обычно и бывает с молодыми людьми, прибывшими покорять столицу — с пустыми карманами на ветхой одежде.
Но молодость всегда полна энергии оптимизма. Традиция тех времен предписывала талантливым юношам найти богатого покровителя. Который предоставит койкоместо, денежные средства и пропитание творческой личности. Что Караваджо вскоре удалось без особого труда.
Однако ожидала его скучная работа - копирование холстов религиозных тем. Грустная еда с вегетарианским уклоном. За которую начинающий живописец называл своего благодетеля "Мон Синьор Салат". Хотя в действительности тот носил имя Пандольфо Пуччи.
Так или иначе, немного "подлатавшись" встав на ноги, молодой человек покинул своего благодетеля.
Вскоре он находит неплохую подработку и практику. У весьма серьезного человека - Чезари д’Арпино. Тот руководил творческим коллективом художников, рисовавшим фрески. Караваджо доверили для начала изображать на них всяческую зеленую растительность.
На первой из его картин это видимо и сказалось. Возможно как и длительная растительная диета за столом предыдущего хозяина.
"Мальчик, чистящий фрукт" Караваджо 1593 год
Кроме творческой занятости рисовальщик находит множество друзей среди коллег по цеху. Молодым дарованиям оказывают внимание и покровительство римские ценители живописи: коллекционеры и меценаты. Дальновидно спонсируя перспективных художников.
Вот тут-то и начинается та самая, веселая столичная жизнь. Удалая компания юных мастеров кисти. Щегольски одетая, при шпагах и что главное, при деньгах. Ночные рейды под винными парами. По римским закоулкам, окраинам и притонам. Выпивка, женщины с пониженной социальной ответственностью, азартные игры, драки, дуэли...
Теперь обещанное упоминание про пребывание Микеланджело Меризи в Милане. Там он начал учиться ремеслу рисовальщика. Сбежать в Рим пришлось по причине совершенного убийства. Уже тогда буйный нрав дал о себе знать. Источники утверждают, что ссора возникла за карточным столом.
Продолжим.
Караваджо — именно тот случай, когда художник изображает жизнь, которую испытал, погружаясь в самые её глубины. Прибавьте к этому наблюдательность и цепкую память одаренного живописца.
На картине "Шулеры" все очевидно. Двое жуликов обыгрывают в карты наивного мальчишку.
Хотя один из шулеров тоже мальчишка, он не так прост. Кинжал за поясом, как то самое ружье на стене у Чехова. Жертва останется без денег в любом случае.
Но скорее будет мастерски обыграна доставаемыми из под пояса картами.
Итальянский исследователь заявил, что обнаружил самую раннюю из известных картин Караваджо. Существует несколько версий его работы «Мальчик, чистящий фрукт», но эксперт по барокко Джанни Папи утверждает, что нашел утерянный оригинал.
Если его гипотеза верна, то рентгеновское сканирование выявило следы изменений на холсте, подтверждающие, что изначально на нем был изображен маленький пес.
Мальчик, чистящий фрукт - Караваджо
Когда мы говорим о Караваджо, перед нами встают его потрясающе реалистичные трактовки библейских сюжетов, чья драматургия усилена виртуозной игрой света и тени. Именно такие шедевры, как «Юдифь, обезглавливающая Олоферна» (ок. 1598) и «Давид с головой Голиафа» (ок. 1609), изменили ход развития итальянской барочной живописи.
Юдифь и Олоферн - Карваджо, 1599
Однако до того, как Караваджо был признан гением, он был всего лишь бедным художником, пытавшимся выжить в Риме.
Приехав из Милана в 1592 году в возрасте 20 лет, после четырехлетнего ученичества, он в конце концов нашел работу в мастерской художника Джузеппе Чезари, где писал незамысловатые натюрморты с цветами и фруктами.
От этого малоизученного периода сохранилось лишь несколько его работ, и «Мальчик, чистящий фрукт» считается самой ранней. Она могла быть создана в 1592 году, до вступления Караваджо в мастерскую Чезари, или в 1593-м, вскоре после этого. Некоторые исследователи полагают, что художник делал и продавал несколько версий картины ради небольшого заработка, хотя не исключено, что часть из них – копии, выполненные другими авторами.
Наиболее известные версии хранятся в музее Лонги во Флоренции, коллекции Ишизука в Токио и Королевском собрании Великобритании. Из примерно десяти сохранившихся вариантов ранее выдвигались гипотезы, что некоторые из них могут быть оригиналом. Теперь появился новый претендент.
Картина, проданная на аукционе в Европе в прошлом году, была описана как копия «в манере Караваджо». Однако ее новый владелец, видимо, заподозрил нечто большее и обратился к эксперту Джанни Папи. После серии исследований ведущий специалист по искусству XVII века публично подтвердил подлинность работы. Он считает, что это утерянный оригинал «Мальчика, чистящего фрукт».
Изучив картину, Папи пришел к выводу, что наиболее сохранившиеся фрагменты соответствуют манере Караваджо. Однако рентгеновский анализ преподнес сюрприз: в нижней части холста, между руками мальчика и фруктом, обнаружился силуэт маленькой собаки, смотрящей вверх с полуоткрытой пастью.
Кроме того, в других участках просматриваются следы пейзажа, что подтверждает теорию о повторном использовании холста. Вероятно, размер полотна также был изменен в соответствии с творческими нуждами художника.
«Это ключевой элемент в установлении авторства», — заявил Папи. Открытие доказывает, что Караваджо экспериментировал с разными идеями перед созданием «Мальчика…» и был вынужден экономить материалы.
«Возможно, пес был частью предыдущей композиции, — предположил эксперт. — Это могло быть воплощением первоначального замысла, отсылающего к аллегорическому образу Счастья — черному псу Корнаккья, которого биограф художника Джованни Бальоне называл неразлучным спутником Караваджо».
Папи считает, что морда собаки в итоге превратилась в тени на рубашке мальчика от его руки и фрукта.
«Теперь мы понимаем, почему эти же тени повторяются в других версиях картины и каково их происхождение», — отметил он.
Нынешний владелец картины предпочел остаться анонимным, но, похоже, он интуитивно чувствовал, что приобрел подлинник. Речь идет о работе, проданной 23 января 2024 года брюссельским аукционным домом. Тогда лот, оцененный в €3000 ($3248), ушел с молотка за €135 000 ($146 182), превысив эстимейт на 4401%. Похоже, покупатель знал то, о чем не догадывался аукционный дом.
Если подлинность картины подтвердится, даже цена в $150000 окажется настоящей удачей. В прошлом году «Ecce Homo» Караваджо был продан британскому коллекционеру за €36 млн ($39 млн), что значительно превысило начальную оценку в €1500 ($1780).
Шок! Уже три года мы не говорили про Караваджо. Срочно исправляюсь)
«Распятие Святого Петра» – пронзительная картина буйного гения. Караваджо как всегда на высоте. Эта игра света и тени, а контрасты, даже смысловые!
Караваджо – «Распятие Святого Петра», 1601
Художник акцентирует наше внимание на самом Петре, его безымянные убийцы находятся в тени. Автор даже не считает нужным показать их лица – это обезличенное убийство, здесь не важно кто, важно кого.
даже на подсвеченной репродукции не видно лица палача
Странно, что три мужика не могут поднять хоть и не худосочного, но все же старика. Пётр, кстати, в довольно хорошей форме для своего возраста (ему уже за шестьдесят), правильное питание и тренировки? Сам апостол полуголый – Караваджо показывает уязвимого героя. Но тем не менее Пётр крепкий малый, намёк на внутреннюю духовную силу, святой не сломлен, это его выбор.
Итак, три мужика не могут поднять деревянный крест со стариком – хотя обычно хватало одного палача. Искусствоведы видят тут символ вины: мы видим настолько тяжкое преступление, что даже трое палачей не могут справиться с грузом вины и греха. Это важно – картину заказывала католическая церковь, укрепляла образ католичества на фоне Реформации и протестантов. Пётр – глыба, а вместе с ним Папа Римский и далее по списку.
Обратите внимание, как спокоен Пётр, он даже как будто заинтересован, ищет глазами в темноте.
усталость и любопытство Петра
Напомню, что ему уже пробили руки и ноги гвоздями, насквозь вбили в крест. Уверен, это чрезвычайно больно. Но Петру всё нипочём, он ждёт Учителя.
Ждёт его Пётр не просто так. Согласно преданиям, святой апостол знал про угрозу – и планировал покинуть Рим на всякий случай. Ночью на границе города он встретил то ли Христа, а то ли виденье. «Камо грядеши, Господи?» (куда Ты идёшь, Господи?) – «В Рим на второе распятье».
Намёк принят, Пётр развернулся обратно и принял свою казнь как полагается. Но с одним условием: Пётр упросил своих палачей распять его верх ногами – считал себя недостойным умереть как Иисус Христос.
Караваджо не отвлекает нас лишними фигурами, есть только апостол, все софиты на него. Легендарное происшествие уменьшается до личной драмы очень уверенного в себе старика.
Так и вся картина – свет и тень, внешнее и внутреннее, праведность и грех, слава и забвение. Интимная и монументальная работа. Ну гений!
