Когда Толеньке исполнилось четыре года, в его идеальном мире произошла катастрофа: Елене Викторовне пришлось выйти на работу, а самого Толеньке — оторваться от маминой груди и пойти в детский сад.

Утро первого дня напоминало проводы на фронт. Елена Викторовна трижды перепроверила плотность завязания шарфика (чтобы не задушил, но и чтобы ни один ветер не прорвал оборону) и выдала Толеньке стерильные влажные салфетки, а так же сотню инструкций и напутствий, как выжить в этом страшном мире.

— Если этот алкаш, твой отец, забудет тебя забрать — сиди на стульчике и ни к кому не подходи! — напутствовала мама, бросая уничтожающий взгляд на Виталия, который в этот момент тщетно пытался попасть ногой в ботинок после вчерашнего «наведывания к гаражным друзьям».

В детском саду Толенька столкнулся с суровой реальностью. Оказалось, что котлета выдается всего одна, манной каши с ложечки никто не предлагает, а игрушки, оказывается, общие. Тут-то и появились они — первые враги.

Главным антагонистом Толеньки стал Димка — альфа-самец средней группы, который нагло отобрал у Толеньки пластмассовый самосвал. В обычной жизни Толенька просто упал бы на пол и завыл, призывая карающую длань Елены Викторовны. Но мамы рядом не было. Зато генетическая память подсказала Толеньке другой, куда более изощренный способ ведения войны.

Он не стал драться, нет, это же примитивно. Он дождался, пока воспитательница, Марина Сергеевна, повернется спиной, сделал самое скорбное лицо из своего арсенала и подошел к ней.

— Марина Сергеевна, — прошептал Толенька, пустив слезу по команде, — а Дима сказал, что у вас прическа некрасивая и суп невкусный. И еще он… матерное слово сказал. Которое мой папа говорит, когда об косяк ударяется.

Через пять минут Димка уже горько плакал на «стуле позора», а самосвал торжественно вернулся к законному владельцу. Толенька ликовал. Это была безоговорочная победа.

К концу месяца Толенька держал в страхе всю группу. Методы его «героической борьбы» были безупречны:

• Доносы: Настучал, что Сережа выплюнул брокколи в горшок с фикусом. (Сережу лишили компота).

• Сонный саботаж: Сдал Машу, которая под одеялом грызла контрабандную сушку во время тихого часа. (Сушку конфисковали).

• Политический шантаж: Пригрозил Димке рассказать воспитательнице про сломанный карандаш, если тот не отдаст ему лучший кусок запеканки.

Вечерами Елена Викторовна, забирая сына, не могла нарадоваться. Толенька выходил к ней чистенький, аккуратный, сытый и с гордо поднятой головой.

Правда, папа Виталий, которого пару раз всё-таки отправляли за сыном (в относительно трезвом состоянии), тактику наследника не оценил. Когда Толенька в коридоре детского сада попытался сдать папе одногруппника, Виталий хмуро буркнул:

— Толян, завязывай. Стукачей нигде не любят. Будешь ябедничать — мужики тебе руки не подадут.

Но Толенька лишь презрительно фыркнул. Зачем ему какие-то «мужики» и их рука, если дома мама за каждый его донос на отца выдавала ему шоколадку и называла «моим главным защитником от этого чудовища»? Эпоха Толеньки продолжалась, и детский сад был лишь первой ступенью к его абсолютному доминированию.

Продолжение следует...