НАРВАЛИСЬ НА ДИМИТРОВА
Фотомонтаж художника Д. Хартфильда, (колоризация). Судебная дуэль Геринг VS Димитров.1933г.
1933 год. Фашисты инсценируют поджог рейхстага и пытаются обвинить в этом деянии коммунистов. Для этого используются все средства: полиция и шпионы, пресса и подкупы. Лейпцигский процесс замышлялся для оправдания репрессий против коммунистов, как триумф нацистов над Коммунистической партией, как средство её дискредитации. Но замыслам организаторов не суждено было сбыться.
Неожиданно внимание всего мира оказывается приковано к болгарскому коммунисту Георгию Димитрову, который защищает в суде не только себя, но и свои убеждения. «Говорите только о себе», – прерывает его председатель, когда Димитров пускается в восхваление революции. Димитров наклоняется: «Именно это и скажет, кто я такой», – отвечает он и невозмутимо продолжает свою речь.
Его эпичное противостояние с нацистским главарём Германом Герингом на Лейпцигском процессе (сентябрь-декабрь 1933) облетело всю планету. Едким сарказмом, железной логикой он блестяще разоблачает козни гитлеровцев, срывает с них маски, пригвождает их неопровержимыми доводами, вызывая невольный восторг и симпатии даже у журналистов буржуазных газет. Малоизвестный до этого коммунист фактически превратил судилище в Лейпциге в судебный процесс над фашизмом.
Корреспондент британского консервативного журнала «The Fortnightly Review» Гаррисон Броун писал:
«Если бы личные качества Димитрова были более широко известны, агенты германского правосудия, вероятно, попытались бы, как школьники делают с ящерицей, сбыть его с рук. Разумеется, они потерпели неудачу, когда схватили Георгия Димитрова».
В наше время говорят: «нарвались». Нарвались на Димитрова.
Димитров был неизвестен, когда он был арестован 9 марта вместе с Поповым и Таневым в ресторане «Байернгоф». Вплоть до третьего дня процесса, 24 сентября, окружающий мир не знал о нём ничего больше, кроме имени. Через неделю его имя стало фигурировать жирным шрифтом в заголовках газет.
Через два месяца д-р Бюнгер, председатель суда, заявил ему, «почти отеческим тоном», что «иностранные газеты утверждают, что в действительности ведёте этот процесс вы». К концу процесса он уже властвовал над всеми заседаниями, и люди в других странах, за тысячи километров, читая о том, как его исключали и выводили из зала суда, начинали ненавидеть руководство суда так страстно, словно несправедливость была учинена их самому задушевному другу.
Чешский журналист Юлиус Фучик комментировал: «Геринг шёл среди триумфальной шпалеры поднятых рук. Но победил Димитров. И весь мир преклонился перед его победой».
Илья Эренбург вспоминал: «Во время лейпцигского процесса один француз-наборщик сказал мне: «Я, видите ли, социалист. У меня кое-какие сбережения. Я мечтаю купить крохотный домик где-нибудь в Перигоре, я оттуда родом. Но вот, когда я читаю речи Димитрова, я забываю обо всём. Я готов сейчас же пойти на баррикады. Да, это человек».
Его быстрый, живой вопрошающий мозг никогда не уставал. Он обстреливал прокуратуру, вёл непрерывное изнурительное состязание с нетерпеливым судьей и постоянного ставил в тупик судейскую коллегию. Какой бы свидетель ни стоял перед ним, большой или малый, поломойка, бродяга или фашистский министр, Димитров не проявлял ни признака нервозности. Он слушал угрозы в суде, которые при таких обстоятельствах могли бы заставить похолодеть любого человека. Однако ничто не вызвало с его стороны ни единого жеста.
Это не было храбростью, собранной на один час. Это было бесстрашие, рождённое убеждённостью. Это считывалось, и мир стал на его сторону. Публика капиталистического мира, вскормленная на фальшивой славе и фальшивых героях Голливуда, наконец встретила человека, достоинства которого не были поддельными».
В то время, когда Димитров громил Геринга в суде, германские посольства по всему миру осаждались протестующими. Акции протеста прошли в Стокгольме, Осло, Праге, Лондоне, Манчестере, Париже, Вене, Нью-Йорке.Задолго до военных поражений фашизму было нанесено поражение морально-политическое.
«Я горжусь тем, что я сын болгарского рабочего класса, борющегося против фашизма, за коммунизм» – подытоживает свою позицию в суде Димитров.
Слова заключительной речи стали крылатыми: «Мы, коммунисты, можем сейчас не менее решительно, чем старик Галилей, сказать: «И все-таки она вертится!» Колесо истории вертится...».
После оправдательного приговора Димитрову было предоставлено советское гражданство. СССР потребовал от нацистской Германии его выдачи.
27 февраля 1934 г. Димитров с триумфом прибыл в СССР.
