Это был период стремительного развития социальной нейронауки и интерес к гормональным механизмам поведения был исключительно высок. Ну круто же, что один нейропептид способен сделать человека более доверяющим... доверчивым... Именно после этой статьи окситоцин потащили в массы как "гормон доверия". А затем и "гормон любви", хотя сами авторы подобных ярлыков не использовали. История с гормоном любви сложнее.

Тема оказалась благодатной, поэтому в течение следующего десятилетия появились десятки исследований, пытавшихся связать окситоцин с доверием, эмпатией, сотрудничеством, альтруизмом и другими формами социального поведения.

Сколько из них опубликовали?

Результаты становились всё менее однозначными. Одни лаборатории сообщали о положительном эффекте, другие не находили его вовсе, третьи обнаруживали эффект только у отдельных групп участников или лишь при очень специфических условиях эксперимента. Постепенно стало ясно, что литература представляет собой весьма неоднородную картину.

2015-й стал годом Хэ. В 2015-м группа Гидеона Нейва (довольно известного в узких кругах гражданина) провела критический обзор основного исследования и накопившихся данных. (подробнее здесь)

Если коротко, то группа Нейва пересчитала данные Косфельда, ужаснулась, посмотрела на исследования окситоцина и доверия, проводившиеся в их лаборатории за последние десять лет (с 2005 по 2015), и обнаружила парочку занятных нюансов.

Нюанс первый: оригинальный анализ Косфельда утверждал, что обнаруженный эффект окситоцина на доверие является значимым (p = 0.029, когда стандартом считается .05), но пересчёт Нейва показал .057 — а это уже проблема.

Это означает, что группа Косфельда не уложилась в p-значение, которое показывает, что результат может быть случайным.

Нюанс второй: лаборатории десять лет проводили исследования о связи окситоцина и доверия, получали положительные результаты, но предпочитали их не публиковать, а откладывать стол. И получилась ситуация, когда у вас в журналах пишут "да, эффект есть", а в столе томится огромная папочка с материалом о том, что эффект не обнаружен.

Группа Нейва в своём анализе пришла к выводу, что уловить эффект можно в исследовании на выборке не менее 400 человек, они множество исследований и во всех них суммарно едва наскребли столько.

На этом история не заканчивается.

Одним из основных аргументов сторонников первоначального открытия было предположение, что большинство последующих исследований воспроизводили эксперимент недостаточно точно. По их мнению, принципиальное значение имела небольшая деталь оригинального дизайна: перед началом игры участники кратко встречались друг с другом. Это называли условием минимального социального контакта. Возможно, именно отсутствие этого элемента в последующих работах и объясняло многочисленные неудачные воспроизведения.

Чтобы проверить эту гипотезу, была организована зарегистрированная репликация. Протокол опубликовали, журнал принял, данные собрали. Особенность данному исследованию придаёт тот факт, что в состав авторов вошёл соавтор оригинальной статьи 2005 года — Эрнст Фер.

Иными словами, в проверке собственного открытия участвовал исследователь, стоявший у его истоков.

Работа вышла в 2020-м году в Nature Human Behaviour, а исследование было значительно крупнее большинства предыдущих, да ещё и двойным слепым было, да ещё и включало условие с минимальным социальным контактом (ну и без него, разумеется).

Эффекта нет.

Точнее: авторы не обнаружили увеличения доверия после введения окситоцина даже в условиях, которые считались критически важными для появления эффекта. Лишь дополнительные, незапланированные анализы показали возможный эффект у людей с исходно низким уровнем доверчивости, однако сами исследователи подчеркнули, что подобные результаты требуют независимого подтверждения и не могут рассматриваться как доказательство. Фактически главный вывод работы состоял в отсутствии воспроизведения первоначального эффекта.

И вот мы тут. В 2026-м году группа исследователей из Маастрихтского университет решила провести ещё одну зарегистрированную репликацию, но на этот раз уделив особое внимание даже очень небольшим эффектам. Они воспроизвели эксперимент Косфельда на новой выборке из 211 человек, а затем объединили свои данные с крупнейшей предыдущей репликацией 2020 года. В результате был получен объединённый массив данных из 532 участников — крупнейший набор данных для проверки именно этой гипотезы.

Авторы использовали не только традиционные проверки статистической значимости, но и тестирование на эквивалентности. Это важное отличие. Обычный статистический тест позволяет сказать, что эффект не обнаружен и вообще "отсутствие доказательств — не доказательство отсутствия". Тестирование же позволяет сделать более сильный вывод о том, что если эффект и существует, то он настолько мал, что практически не представляет интереса для большинства лабораторных исследований. Группа попыталась обнаружить эффект.

Его нет.

Они не нашли доказательств того, что интраназальный окситоцин увеличивает доверие ни в новой выборке, ни в объединённом анализе. Более того, объединённые данные позволили заключить, что возможный эффект, если он вообще существует, настолько мал, что для его надёжного обнаружения потребовались бы выборки существенно большего размера, чем используются почти во всех подобных экспериментах. Авторы также не нашли подтверждений тому, что действие окситоцина зависит от исходного уровня доверия, чувствительности к вознаграждению или чувствительности к наказанию.

История показывает, что даже учёные (не говоря о средних гражданах) часто не проверяют основания своих убеждений и стесняются идти против мейнстрима. Ещё эта история в очередной раз показывает, что наука — вещь неоднородная.

В суждениях об окситоцине мы довольно редко уточняем, о каком окситоцине идёт речь, и редко уточняем, а что именно он делает. Сегодня мы точно знаем, что интраназальное введение окситоцина не повышает доверие.

Он у меня спросил: — chizhovp, а ты помнишь нашу Катьку?

Далее с его слов рассказ.

Представляешь, лет 5 назад познакомилась она с каким-то зеком по интернету и начала с ним общаться, просто по приколу переписывалась (скучно ей было), а через какое-то время вообще начала ему посылки слать, на свидания ездить и типа ждать его — люблю не могу, он хороший.

Ждала его 2 года, постоянно мотаясь по возможности к нему. Он ей сказал, что вообще по ошибке закрыли, что он не виноват, что статья у него лёгкая и ничего он в жизни плохого не сделал, а его просто подставили.

Ну и приехал к ней «жених» в шортах, футболке и со спортивной сумкой, больше ничего у него не было и начал с ней жить сразу, в её квартире. Я, говорит, видел этого типа: он выглядит как последний пересидок, лет на 10 старше своего возраста. Катьке он говорил, что ему 35, а там уже под 50, наверное.

Этот тип, естественно, не работает, живёт с Катей на её деньги, отдыхает после отбывания, жизнь налаживает. И всё бы ничего, но нашёл себе каких-то приятелей из местных, да таких, что они на бомжей один в один похожи. Тусуется с ними, в гости к себе к Кате приглашает, выпивают, отдыхают мужики.

В какой-то момент Катьке это надоело, и она попыталась объяснить этому типу, что он ведёт себя неправильно. В ответ он дал ей по башке и заявил, чтобы она не перечила, не лезла в его дела и занималась своими бабскими обязанностями.

Катька, конечно, испугалась, но попыталась этого дядю из дома выгнать, а он завёл шарманку, что был не прав, люблю не могу, прости, больше так не буду.

Приятель мне еще много чего рассказал и про пристрастие этого кекса к выпивке (и не только) и про его друзей бомжей-алкашей, про каких-то левых баб (тоже бомжеватого вида) и много мутных вещей.

К сути....

Катя с ним живёт до сих пор. Теперь она тоже уже прикладывается к бутылке и периодически бегает с утра в магазин в халате и тапочках за дешёвой водкой. С хорошей работы её уволили, теперь моет полы в каком-то кафе на районе за копейки. Симпатичная, аккуратная однушка превратилась в свалку и ночлежку для друзей-обрыганов. Внешне, выглядит на грани бездомной и лет на пять старше своих лет. Но у неё всегда весело: в квартире всегда гости, музыка, выпивка, там играют на гитаре, поют песни, смеются и наслаждаются жизнью.