Мэр Иванова Максим Комиссаров принял решение взять под опеку европейских лесных котов! Об этом решении глава областного центра сообщил сегодня во время рабочей поездки в зоопарк.
Европейские лесные коты — это новый вид в коллекции Ивановского зоопарка. Они приехали из Новосибирского зоопарка в апреле и уже стали любимцами посетителей. Ранее этот подвид лесных котов содержался только в двух зоопарках страны — Новосибирске и Екатеринбурге.
Программа по опеке животных действует в зоопарке уже 27 лет. За это время более 100 животных обрели своих спонсоров в лице юридических и физических лиц. Средства, полученные от опекунов направляются на развитие зоопарка, улучшение условий содержания животных.
Манул Бориса в день рождения получил личного опекуна!
Борис в свой маленький юбилей — 3 года — получил в подарок щедрого опекуна из мира большого бизнеса. Теперь у него будет лучшая еда, лучшая ветеринария и, возможно, в будущем — лучшая кошка-манул на всём белом свете.
Борис! Оставайся таким же пушистым, хмурым и величественным, как в день рождения. И спасибо компании ПОЛЮС за то, что поддержали одного из самых редких и удивительных жителей Красноярска.
29 апреля хмурому красавцу, манулу Борису, исполнилось 3 года. Три года — это уже не котёнок, а вполне взрослый, серьёзный, состоявшийся хищник с взглядом «я вас всех тут оценю и вынесу вердикт».
И в честь такого события у Бориса случилось ещё одно радостное известие: одна из крупнейших золотодобывающих компаний — ПОЛЮС — взяла над ним официальную опеку. Что это значит для кота?
Звучит громко, но по факту — забота. Благотворительный фонд «Полюс» теперь финансирует Борису специальный рацион, ветеринарные препараты, обслуживание вольера и даже медицинские исследования. То есть у нашего пушистика появилась личная «золотая жила» — в самом хорошем смысле.
19 апреля представители фонда приехали в «Роев ручей» познакомиться с подопечным. Борис, как истинный манул, не стал радостно вилять хвостом. Он посмотрел на гостей с характерным выражением: «Ну, заходите, раз пришли. Мышей принесли?».
Коротко о самом мануле (чтобы вы понимали, кого опекают)
• Плотность шерсти: 9 000 волосков на кв. см — рекорд среди кошачьих. Это не шуба, это бронежилет.
• Хвост — универсальный гаджет: грелка, подушка, одеяло и, по совместительству, индикатор настроения (если хвост лежит — всё плохо, если лежит и дышит — всё нормально).
• Голос: не мяукает. Рычит, урчит и издаёт звуки, похожие на гавканье. Настоящий дикий кот.
• Скорость: спринтер из Бориса никакой — лапы короткие, тело плотное. Поэтому его тактика: замереть, слиться с окружением, и, если не заметили — очень обидеться.
• Тайна взвешивания и прочие радости) Зоологи признаются: взвесить манула — квест с высокой степенью сложности. Процесс выглядит так: весы ставят в вольер, сверху кладут особо вкусную мышь, и все замирают в ожидании. Когда Борис соизволит запрыгнуть на весы — получают цифру. Просто так он туда не пойдёт. У него чувство собственного достоинства, знаете ли.
Кстати, термин «зажировка» (то есть сезонный набор веса перед холодами) недавно официально включили в метасловарь портала «Грамота.ру». И во многом благодаря интересу публики именно к манулам. Так что Борис не просто кот, а ещё и двигатель русского языка.
А что в планах?
«Полюс Фонд» не ограничится кормёжкой и ветеринарией. Вместе с «Роевым ручьём» они думают над:
• Региональным семейным фотоконкурсом — посвящённым диким кошачьим. Представляете, сколько будет фото с подписями «я как Борис»?
• Инсталляциями для детей — чтобы малыши узнавали про манулов не только из интернета.
И, самое главное, в перспективе — поиск невесты для Бориса. Потому что даже самый суровый кот заслуживает любви. А пока что он будет довольствоваться усиленным питанием и новыми игрушками в вольере: мясо теперь прячут в трубах, под камнями и в искусственных норах. Охотничий инстинкт не дремлет.
Если вы придёте познакомиться с Борисом в «Роев ручей», то он, конечно, на вас даже не посмотрит. Но вы-то будете знать, что перед вами — кот, у которого есть личный золотой опекун.
В Златоусте Челябинской области опекун присвоил более 13,6 миллиона рублей, которые были выплачены его двоюродным сестрам после гибели отца на спецоперации.
Как сестры остались без родителей
Жизнь у девочек и до этого была непростой: мать ограничили в родительских правах из-за ее образа жизни, а отец недавно погиб на спецоперации. Чтобы сестер не отдали в детский дом, опекуном вызвался стать их двоюродный брат. 24-летний парень решил, что сможет позаботиться о сестрах, которым на тот момент было 14 и 17 лет.
В апреле 2025 года на банковские счета девочек поступило около 13,6 миллиона рублей — это были выплаты за потерю отца. Как рассказал знакомый с ситуацией источник КП-Челябинск: «Сестры даже не знали о том, что им положены выплаты. Но уже потом признались, что жить той весной стали лучше».
После непростого детства девочки разгулялись. Опекун покупал им новые вещи, стоило только попросить. А когда старшая потеряла телефон, двоюродный брат купил ей айфон последней модели. Сестренки радовались, но даже не догадывались, что всё это — за их же счет.
На что ушли миллионы
Но, конечно, это лишь малая часть трат. Гораздо большие суммы опекун тратил на себя, свою жену и, поговаривают, даже на любовницу.
Он купил недешевую машину, но объяснил, что она нужна для того, чтобы возить на ней сестер. А вот квартиру за несколько миллионов оформил на жену — это уж точно не для девочек. Большую сумму потратил, чтобы закрыть свои кредиты. А куда дел еще 4 миллиона — объяснить не смог.
Проверка и уголовное дело
Как опекун он мог распоряжаться деньгами подопечных, но потом нужно было отчитаться за все траты. Во время проверки в соцзащите он смог объяснить, куда потратил только 700 тысяч из 13,6 миллиона рублей.
Старший помощник прокурора Челябинской области Наталья Мамаева прокомментировала: «В соответствии с законом опекун обязан заботиться о содержании подопечных, защищать их права и интересы. Однако в период с апреля по декабрь 2025 года похитил вверенные денежные средства путем перевода на свой банковский счет и распорядился ими по своему усмотрению».
Управление соцзащиты передало информацию о нарушении прав детей в прокуратуру Златоуста. Там провели проверку, в результате которой возбудили уголовное дело по статье «Присвоение и растрата, совершенные в особо крупном размере».
Семья обвиняемого пытается доказать его невиновность
Вячеслав и Лариса — многодетные родители. Они решили взять в семью под опеку детей и оказались на скамье подсудимых Источник: Регина Легостаева
Многодетный отец из Качканара Вячеслав Легостаев получил суровый приговор — 17 лет в колонии строгого режима. 56-летнего мужчину признали виновным в насильственных действиях сексуального характера и истязании ребенка. По версии силовиков, жертвой стала девочка, находившаяся у семьи под опекой — на тот момент ей было, по ее же словам, 8–9 лет, а длилось всё четыре года.
Сам Вячеслав все два с половиной года следствия и суда пытался доказать невиновность. Его поддерживали трое родных детей и жена, но суд решил, что слова ребенка о насилии, произошедшем несколько лет назад, — более весомое доказательство. Не смягчила приговор и инвалидность: во время расследования у обвиняемого нашли глиобластому (злокачественную опухоль мозга четвертой степени в агрессивной форме). Сейчас Вячеслав находится в следственном изоляторе.
Родная дочь Вячеслава Регина Легостаева рассказала корреспонденту E1.RU Анастасии Якуповой о своем папе, приемных детях, расследовании и вердикте суда. Мы также изучили текст приговора, чтобы попытаться разобраться в странной истории.
Хотели взять одну — взяли четверых
Дочь описывает Вячеслава примерным папой. Всю жизнь трудился на двух работах и делал всё для семьи: в основное время — бригадиром на местном карьере, а между сменами — массажистом. Семья жила в двухэтажном доме в поселке Валериановск. Свой огород, хозяйство: кролики и курицы.
Вячеслав и его жена Лариса всегда хотели большую семью. В 2015 году у них уже был 6-летний сын, 15-летняя дочь Регина и старшая Полина, которая в тот момент училась в педагогическом университете в Екатеринбурге. Тогда супруги решили взять малыша из детдома, родные дети их в этом поддержали.
В семье всегда проявляли теплые чувства к детям Источник: Регина Легостаева
«В детском доме мама с папой сразу влюбились в девочку, ей был год и семь месяцев. Малышку взяли на адаптацию на неделю, всё шло хорошо, и мы уже готовились принять ее в семью. И после этого сообщили, что у девочки еще есть четырехлетний брат, разделять их нельзя. Родители обсудили вопрос, спросили и наше мнение — мы были только рады, что появятся братик и сестренка. На адаптацию домой мы взяли двоих, а когда начали оформлять документы, выяснилось, что есть еще две сестры — у всех четверых общая биологическая мать, но младшие от одного мужчины, а старшие — им было шесть и восемь лет — от другого», — объяснила Регина.
Семье потребовалось время, чтобы принять решение. Разделять детей нельзя, к малышам уже успели привязаться, но встал вопрос: потянет ли семья заботу сразу о четырех приемных девочках и мальчике? Особенно учитывая, что старшие сестры уже школьного возраста.
Вячеслав трудился на двух работах и почти не бывал дома, чтобы обеспечивать большую семью Источник: Регина Легостаева
«Мы подумали, что окружим детей заботой, покажем им, что такое здоровые отношения, семья, любовь, трепет. Мы все очень любвеобильные и тактильные — обнимаемся и целуемся при встрече, дорожим друг другом. В итоге решили, что сможем подарить заботу всем четверым. Подготовили к этому дом: сделали ремонт, кроватки и рабочие места для каждого, купили игрушки и технику», — объяснила дочь осужденного.
Насилие в биологической семье
В первое время в большой семье царила идиллия. Старшей приемной девочке Юле (имена приемных детей изменены. — Прим. ред.) в тот момент было восемь лет. Спустя несколько недель после того, как она оказалась у Легостаевых, она рассказала, как они с сестрой Дашей жили с биологической матерью.
«Старших девочек несколько раз изымали от матери. Они жили в доме без окон — в одной комнате с одной кроватью, мать вела разгульный образ жизни и принимала запрещенные вещества. Она сгубила девочкам психику, что было позже доказано на экспертизе. Била их по голове, пинала. Но у нас волосы дыбом встали, когда Юля сказала, что мать учила их с сестрой, как вести себя с мужчинами, что нужно садиться к ним на колени. В тот момент, когда это происходило, они были совсем малышки!» — вспоминает Регина
Регина верит в то, что отца осудили по детскому оговору Источник: Регина Легостаева
Выяснилось, что Юля в семье родной матери подвергалась сексуальному насилию. Спустя 10 лет она сама подтвердила это и в суде. Тогда опекуны решили, что старшим девочкам требуется помощь психолога. Но, судя по всему, этого оказалось недостаточно.
Проблемы с поведением и учебой
«Мы с сестрой и мамой учили девочек всему — вплоть до того, как правильно мыться. И в нашей семье у всех были обязанности, мы помогали по дому с уборкой, в огороде. Сначала девочки с интересом участвовали, но позже стали протестовать, что они не хотят ничего делать, они хотят только гулять. Начались проблемы с учебой», — отметила Регина.
Тогда мама обращалась в социальный отдел, спрашивала, как работать с такими детьми. Оказалось, что школа опекунов, которую супруги проходили перед тем, как взять детей, не готовит будущих приемных родителей к реальным проблемам.
«На второй год начались проблемы с поведением. Учеба им давалась нелегко, так как у старших девочек была задержка в развитии. Они стали воровать, прятать вещи, утаскивали золото и деньги и скидывали вину друг на друга. Занятия с психологом помогали только временно. Юля стала прогуливать школу, воровать в магазинах. В тот момент папа работал на двух работах, а мама просто не могла с ней справиться», — описывает ситуацию Регина.
Как детей забрали из семьи
Регина подтверждает, что ее родители строгие и в воспитательных целях редко, но могли использовать ремень. Это касалось всех детей — и родных, и опекаемых.
«В сентябре 2019-го учитель заметила синяк у Даши — та сказала, что ей дали ремня. Учитель пригласила старшую девочку, и она стала рассказывать какие-то небылицы: якобы их закрывают в подвале и бьют палками. Так как дети опекаемые, всех четверых сразу изъяли и отвезли в соцотдел, провели экспертизу, врач сказал, что это не побои, но синяки зафиксировали», — объяснила Регина.
Юле, по словам девушки, тогда было 14 лет, и, оказавшись снова в приюте, она стала общаться с парнями старше себя. Воспитатели даже жаловались родителям, что школьница закрывается с мальчиками. Родители на тот момент всё еще были опекунами и приезжали проведать детей. Младшие плакали, жаловались, что им страшно, и просили забрать их домой.
Когда прошел первый суд, Легостаевым выписали штраф за побои. Никаких других обвинений, заявлений о сексуальном насилии и жестоких избиениях не звучало.
«Старшая, понимая, что ее заберут под контроль домой из социального центра, начала шантажировать родителей. В приюте она чувствовала свободу, могла гулять, там были мальчики. Она сказала родителям, что вернется, только если ей купят всё новое, будут разрешать ходить в школу на ее условиях и гулять тогда, когда она захочет», — вспоминает Регина.
В маленьком поселке все знали многодетную семью, родители стыдились, что не могут справиться с приемными детьми. Они попросили опеку разделить братьев и сестер, готовы были забрать малышей, но получили отказ. Тогда супруги решили отказаться от всех детей.
Регина отметила, что изначально детей обещали передать в детский дом Нижнего Тагила, но через некоторое время после суда их направили под опеку в новую семью, живущую на той же улице, что и Легостаевы.
«Младшие бегали к нашему дому и просились обратно, но нам даже общаться с ними было запрещено. Семья, в которую они попали, неблагополучная. Их били, за ними не следили, дети неизвестно чем питались, опекуны пьющие. А старшая девочка стала приходить к нашему дому пьяная со взрослыми парнями и кричать, что мы сломали ей жизнь. Они выбивали окна камнями, мочились на забор, угрожали, что сожгут дом. Мы вызывали полицию, ставили камеры по периметру всего участка, и на время всё утихло. Мы только слышали слухи, что Юля гуляет с мужчинами, периодически лечится в психиатрической клинике, а детей иногда изымают из новой семьи», — отметила Регина.
Обвинения в педофилии спустя три года
Три года семья жила спокойно. Но в 2023-м в дом внезапно приехали сотрудники полиции. Они забрали Вячеслава. Он лишь успел сказать близким, что его обвинили в педофилии. Родная дочь рассказала, что отца отвезли на допрос и проверили на полиграфе — детектор лжи он прошел успешно. На время расследования Вячеслава отправили под домашний арест.
«Старшая девочка, когда лежала в психиатрической больнице, заявила, что ее развращал мой отец, пока она жила в нашей семье. Заявила спустя три года, как их изъяли. Позже добавились обвинения от ее младшей сестры, а также заявления, что девочек чуть ли не раз в неделю избивали ремнем», — объяснила дочь осужденного.
По словам Регины, защититься от подобных обвинений практически невозможно. В суде рассматривали события многолетней давности, пострадавшая не указывала даже конкретные дни — она заявляла, что в один из дней в период месяца (а иногда и нескольких месяцев) ее насиловали или били ремнем. Вячеслав даже не мог опровергнуть обвинения, назвав алиби или попросив допросить свидетеля, который мог подтвердить, чем он занимался в конкретный день, потому что конкретики не было.
В момент, когда Вячеслава заподозрили в надругательстве надо девочкой, его дочь Регина готовилась к свадьбе. До домашнего ареста отец успел отвести дочь под венец Источник: Регина Легостаева
«Папа работал, дети учились, мы все были рядом. Ночью папа спал с мамой, всегда полный дом детей и взрослых, с нами жила бабушка, почти каждый день приходил рабочий, который делал ремонт. И никто ничего не видел и не слышал. В доме были установлены камеры, в записях также нет никаких подтверждений насилия. Как нам доказать спустя три года, что слова 17-летней девочки, которая ведет нездоровый образ жизни, — это ложь?» — задается вопросами дочь обвиняемого.
На допросах пострадавшая заявила, что среди насильственных действий были домогательства и оральный секс.
Все описания преступлений: показал член, заставил трогать, оральный секс — всё без проникновения. Как удобно для обвинения, ведь это не доказать экспертизами даже. Регина Легостаева дочь обвиняемого
Семью обвиняемого смущал и тот факт, что следователь по делу была родственницей новой опекунши детей. Отвод она получила лишь спустя несколько месяцев после начала расследования.
Кроме того, по словам Регины, пострадавшая во время суда и следствия продолжала жить полной жизнью.
«В процессе мы узнали, что потерпевшая беременна в 17 лет, часть заседаний она пропускала по этой причине. Отец ребенка — ее совершеннолетний парень, который работал на ее новых опекунов, жил с ними в доме и помогал его строить. Она же была опекаемым ребенком. Это, видимо, нормально. И, кроме того, в результате она сама оставила ребенка. Вся эта информация была озвучена в суде, но в качестве характеризующей подсудимую ее не приняли».
…а следом пришел рак
Пока семья Легостаевых с ужасом ждала приговора, здоровье Вячеслава стало ухудшаться. Сначала его мучили головные боли, а после появились странные эпизоды: например, мужчина пытался с помощью зарядки для телефона подогреть обед. Из-за домашнего ареста разрешения на госпитализацию пришлось добиваться через суд.
При обследовании в апреле 2025-го у пациента нашли опухоль мозга четвертой стадии. Его срочно отправили на операцию. За несколько месяцев мужчина перенес три трепанации черепа.
Рак обнаружили в апреле 2025-го Источник: Регина Легостаева
Вячеслав перенес три трепанации черепа Источник: Регина Легостаева
«Мы надеялись на снисхождение, хотя бы учитывая тяжелый диагноз. Раковая опухоль в голове папы не растет только благодаря химии, он проходит курс каждый месяц, ежедневно принимает лекарства и регулярно обследуется. С этой опухолью люди живут не больше пяти лет. А в тюремной больнице, куда папу отправят, если приговор устоит, даже нет оборудования. И самое ужасное, что он в СИЗО просто из-за того, что его оговорили», — считает дочь Вячеслава.
На чем строилось обвинение
Нам удалось ознакомиться с судебными документами по делу. Первые 20 страниц приговора занимает объемное описание эпизодов сексуального насилия. Ни в одном из случаев девочка не называет конкретный день и время, когда произошло преступление. Обвинение утверждает, например, что в один из дней периода с 1 февраля по 7 марта 2016 года с 10:00 до 22:00 опекун совершил над ней оральное насилие. Подобным образом описываются все 38 случаев. Пострадавшая подробно вспоминает, что происходило в эпизоды насилия над ней.
Далее описываются случаи истязаний, где обвиняемый наносил девочке от четырех до десяти ударов ремнем. Каждый раз причиной для этого, по словам пострадавшей, служили плохое поведение, проблемы с учебой и отказ выполнять работу по дому. За три года жизни в семье пострадавшая вспомнила почти о сотне случаев избиения. В основном, по ее словам, доставалось ремнем, но также опекун бил ее рукой и пластиковой трубой. Также истязаниям подвергалась и младшая сестра Юли — Даша.
В своих показаниях Вячеслав заявил, что потерпевшие его оговаривают, а причиной может быть обида, что от них отказались: в новой семье они жили хуже, после изъятия около года ходили под окнами его дома и просились обратно. Он заявил, что у пострадавшей была тяга к парням, а ее подруги уже помогали ей оговаривать других людей. После оформления опеки над детьми он узнал, что в родной семье Юля подвергалась сексуальному насилию. Девочку возили на психолого-педагогическую комиссию по направлению школы.
Показания пострадавшей
В суде выступала и сама Юля — тогда ей уже исполнилось 18 лет, также гособвинитель зачитывал показания, которые она дала ранее, в период следствия.
Силовикам она заявила, что, когда ей было лет 8–9 лет, она не могла выучить таблицу умножения. Она была в подвале дома одна. К ней пришел опекун, она плакала от страха, а мужчина «расстегнул ширинку и стал тыкать ее лицом в его половой орган». После «его кто-то спугнул». Это был первый случай. Далее эпизоды повторялись, но уже со случаями орального секса. Ярко она помнит около пяти таких дней. Происходило всё в подвале, в гараже и даже в комнате старшей дочери, Регины, в детской комнате, в зале и — последний раз — в бане. Иногда за молчание опекун платил деньги.
Девочка заявила на Вячеслава спустя три года после того, как ее изъяли из семьи Источник: Регина Легостаева
Девушка заявила, что даже был случай, когда свидетелем стала родная дочь обвиняемого — самая старшая из детей, Полина. Сама Полина эту информацию не подтверждает.
Также Юля рассказала, что пыталась поделиться с кем-то своими переживаниями. О насилии она рассказывала одноклассницам и другу. Также она пыталась намекнуть об этом жене Вячеслава — Ларисе, но та якобы не поверила. Будучи в кабинете психолога социального центра, девочка написала слово «сосать» на листочке.
Эту ситуацию комментировала и сама супруга обвиняемого. Она объяснила, что девочка в кабинете психолога написала на бумаге «18+» и сказала, что не хочет, чтобы это повторилось с папой. А после Юля требовала купить ей новый планшет и телефон.
Что говорят свидетели
В суде допрашивали ряд свидетелей. В их числе младшая сестра — Даша. Девочка заявила в показаниях, что в семье их постоянно били и ее тоже домогался опекун. Она отметила, что сестра рассказывала, что и над ней было совершено насилие, но обе якобы боялись опекуна и не стали жаловаться.
«Дети из школы сказали, что Юля создавала чат в соцсетях и писала там, что хочет оговорить бывшего опекуна. Но все дети испугались и вышли, а чат она удалила. Своих брата и сестру она также подговорила дать показания на папу. Есть аудиодоказательство, где ее младшая сестра призналась в том, что ей пришлось дать такие показания, ее заставили. Но эти доказательства тоже не принял суд», — объяснила Регина.
Семья поддерживает Вячеслава во время лечения Источник: Регина Легостаева
В суде выступила и второй опекун девочки. Она заявила, что девочки рассказали ей лишь об одном случае побоев в предыдущей семье. «Когда Юля попала к ней в семью, у нее было повышенное внимание именно к мужчинам, затем она стала встречаться с мальчиками, ей нужна была свобода. Охарактеризовала Юлю как лживую, уточнив при этом, что врать она могла только по-мелкому. Предполагает, что насилие над ней действительно совершали», — приводит суд показания второй опекунши.
Представители социального центра также были свидетелями. Они уточняли, что, когда девочек изъяли из семьи, страха перед опекуном они не испытывали, сообщили лишь об одном случае побоев.
Среди свидетелей были и трое сотрудников полиции. Они приехали к Легостаевым в 2020 году. Тогда Вячеслав заявил о хулиганстве со стороны бывшей опекаемой девочки. Он сказал тогда, что Юля распространяет грязные слухи о нем, якобы он домогался, когда та жила в семье. Пытаясь отомстить, девочка с друзьями приходит к дому семьи и выбивает окна. В те дни полиция приезжала на место, опрашивала всех и решила, что дело в межличностном конфликте.
Показания давали также бывшие парни, друзья и одноклассницы Юли. Они сообщили, что девочка рассказывала им о приставаниях бывшего опекуна, якобы он «изнасиловал ее в восемь лет». Одна из одноклассниц заявила, что не поверила в рассказ Юли о домогательствах со стороны Вячеслава, так как та с улыбкой рассказывала о случившемся. Другая знакомая, которая училась с Дашей, уточнила, что девочки положительно отзывались о семье, а когда их забрали, стали поливать всех матом и оскорблять.
Что показали экспертизы
В судебных документах указано, что, когда детей изъяли из семьи, ситуация проверялась. В центре социальной помощи проводилась диагностика, которая не выявила каких-либо домогательств.
Однако в 2024 году Юлю вновь направили на экспертизу уже в рамках уголовного дела. Врачи установили, что у девочки с раннего подросткового возраста «смешанное расстройство поведения и эмоций». При этом нарушений восприятия и памяти у нее нет. Эксперты не обнаружили у пострадавшей склонности к повышенному фантазированию и повышенной внушаемости.
Другая независимая экспертиза не была приобщена. Эксперты исследовали видео допроса и пришли к выводу, что сестры предрасположены к фантазиям эротического или сексуального характера, а также при допросе давали ложные показания.
«Мы оплатили экспертизу независимых экспертов, психиатров, которая доказывает, что на допросе девочки врут. Ее просто не приняли», — дополнила дочь обвиняемого.
Экспертизу проходил и обвиняемый. Комиссия пришла к выводу, что Вячеслав Легостаев вменяем и у него отсутствует расстройство сексуального предпочтения — педофилия.
Приговор
Качканарский суд признал Вячеслава виновным в истязаниях и насильственных действиях сексуального характера в отношении ребенка. Его приговорили к 17 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Также он должен выплатить Юле компенсацию — один миллион рублей, и еще 200 тысяч — второй пострадавшей, Даше. Эти деньги будут вычитать с пенсии и пособий по инвалидности.
Семья Вячеслава надеется добиться отмены приговора в апелляции.
В таких случаях родители питают большие надежды в отношении будущего своего ребенка, его успехов, его способностей и талантов. Они часто лелеют мысль о том, что их потомок воплотит в жизнь собственные несбывшиеся мечты. Подросток чувствует, что от него ждут очень многого.
В другом случае условия повышенной моральной ответственности создаются, когда на малолетнего подростка возлагаются недетские заботы об уходе за младшими или больными и беспомощными членами семьи.
Почти все подростки обнаруживают большую устойчивость в отношении повышенных родительских экспектаций(система надежд) или возложенных на них трудных обязанностей. Несостоятельность и промахи в этих случаях не оказывают на них надламывающего действия. Подросток неустойчивого типа отнесется к родительским экспектациям или к возложенным на него поручениям с полным пренебрежением. На фоне гипертимных или эпилептоидных задатков данная ситуация может укрепить лидерские черты или стремление властвовать. Лабильного подростка чрезмерная ответственность будет крайне тяготить, и он постарается всячески ее избежать. Подросток с истероидной акцентуацией, в лучшем случае поиграв короткое время роль заботливого опекуна и убедившись, что отсутствуют восхищенные его усердием зрители, забросит или возненавидит объект своей опеки.
Но для психастенической и, возможно, сенситивной акцентуации чрезмерно высокие требования к чувству ответственности являются ударом по месту наименьшего сопротивления, приводя к затяжному обсессивно-фобическому неврозу или к психопатическому развитию по психастеническому типу.
Из книги А.Е. Личко « Психопатии и акцентуации характера у подростков».
Дети в семье Цурановых или, как их все в деревне называли, Цуранята были погодками. Три брата –акробата и сестра- самая младшенькая в семье. Жили они в старом деревенском доме на берегу Москвы-реки, вокруг картофельные поля- простор и благодать. Деревушка при СССР была процветающей: огромный, богатый колхоз, ухоженные ферма и скотный двор-люди приличный заработок на земле имели, да вот только закончилось то время, ферма почти развалилась, сажали очень мало, вот и пришла в дом беда- родители стали злоупотреблять, причем, оба сразу. Поначалу, это все было как-то в шутку, для поднятия настроения, потом, почти каждый день, и жизнь покатилась по наклонной. Батя приходил со своей работы на железной дороге почти всегда чуть ли не ползком и постоянно что-то с собой волок. Однажды, его поймали, заявлять не стали, просто уволили. Мать по той же причине уволили с фермы, а что дети?
Пацаны, хоть и мал мала меньше, быстро сообразили, что надо как-то выживать. В теплое время года они ходили по дворам и предлагали помощь по хозяйству. Те, кто знал об их ситуации, никогда не отказывали, давали работу, а им любая копейка за благо. К концу лета на поле начинали копать картошку, парни ходили и подбирали остатки и тащили продавать в город на рынок. Местный участковый поначалу их гонял, потом ему рассказали про ситуацию, и он стал закрывать глаза. Хуже стало, когда органы опеки узнали про Цуранят, и речь зашла о том, чтобы лишить родителей родительских прав, а братьев и маленькую сестру отправить в детский дом. Слава Богу, что издалека приехала одинокая тетка (сестра отца), и стала оформлять опеку на всех четверых- человек с огромным сердцем, что тут скажешь.
Мне лично довелось несколько раз наблюдать за Цуранятами в деле, и, скажу я вам, я нигде и никогда более не видел подобной взаимопомощи и поддержки внутри одной семьи. На дворе стояла уже глубокая осень, три брата в легкой одежде и каких-то непонятных тапочках идут на рыбалку на речку. Нет, для них это вовсе не развлечение, это один из способов выжить. Младший разводит на берегу костер, двое других расправляют бредень, закидывают мотню, а потом, боже мой, худощавый пацан, на чем душа держится-непонятно, снимает все одежду и, держа кол, заходит в воду, и они вместе начинают тащить. На удивление, несколько приличных лещей в сетке. Голыш вытягивает свою часть бредня на берег, бросает и бегом к костру греться. Второй брат натягивает на него одежду, они быстро собирают добычу и бегом домой, потому что дома сестра и родители- все хотят есть, а с таким уловом хорошая уха гарантирована. До момента, пока не приехала тетка, реальными кормильцами в семье стали три брата, старшему из которых едва исполнилось десять лет. Сами понимаете, что про школьную успеваемость говорить не приходилось, еле-еле учились на тройки. Зимой вся семья ютилась в одной комнате, где круглосуточной работал тэн, который в свое время батя приволок с железки. Он лежал на кирпичах, можно было обжечься или даже спалить дом при неаккуратном обращении.
Однажды зимой, я гулял по деревне, и увидел, как один из братьев бежит босиком по заснеженной дороге и плачет навзрыд. Я его остановил и спросил о том, что произошло. Он через слезы: «Дядь, помоги, сестренка сильно заболела, вся горит, трясется, помереть может, доктора надо срочно вызывать». Мы вовремя встретились, еще бы немного и могло произойти непоправимое. Ее сразу увезли на скорой в больницу- тяжелейшее воспаление легких. На следующий день мы все вместе поехали ее навещать, купили гостинцы. Братья, как кукушата, ожидали у детского отделения, когда разрешат, вытягивали свои шеи, пытаясь увидеть в окошко, что происходит. Передачу приняли, но в отделение не пустили, сказали, что она очень слаба. Так эти сорванцы решили подняться к ней по пожарной лестнице, еле остановил.
Сестра, слава Богу, вскоре пошла на поправку, а тут и процесс с опекой завертелся. Через комиссию по делам несовершеннолетних выбили у администрации для них с теткой- опекуном квартиру. Позже я узнал, что родителей все-таки лишили родительских прав, но все четверо детей продолжали к ним ездить и помогать, чем могли. С того времени прошло много лет, парни выросли, получили профессии, все работают- никто не пьет, а вот сестра стала учителем. У каждого из них свои семьи, дети, но на самом деле-это одна большая, дружная семья. Тетка-опекунша до сих пор жива (в преклонном возрасте). Они ее называют мамой и бережно за ней ухаживают. Да, их более не называют Цуранятами, слышал, как говорили про братьев и сестру Цурановых- замечательную семью, крепкую и сплоченную, которую не сломали жизненные невзгоды и неурядицы, а только закалили.
Мохаммед Бзик, родом из Ливии, уже более тридцати лет живёт в Лос-Анджелесе и берёт под опеку детей с тяжёлыми и неизлечимыми болезнями. За это время он похоронил десять малышей, некоторые из которых умерли прямо у него на руках.
Сейчас он ухаживает за шестилетней девочкой с серьёзным поражением мозга. Она не видит, не слышит и не может двигаться. «Я знаю, что она не слышит меня, — говорит Мохаммед, — но я всё равно с ней разговариваю. У неё есть чувства. У неё есть душа. Она человек».
Сотрудники службы опеки отмечают: он единственный приёмный отец в округе, который соглашается брать умирающих детей. Для Мохаммеда главное — чтобы эти дети хоть немного почувствовали любовь. «Если никто не будет любить их, пока они живы, зачем тогда мы вообще живём?» — говорит он.
восхищение и грусть одновременно: человек дарит внимание и любовь тем, чье время с этим миром ограничено, зная их финал.
кажется невероятным, но у него настоящие железные нервы.
Помню мелким подрабатывал любыми законными способами, то снег у гаражей и на них чистил, то металл собирал, то бутылки. Времена были такие, что практически любой мусор можно было собрать и сдать. Но к сожалению они для меня кончились по окончании второго класса.
Стал сиротой и попал в семью опекунов. Так как жили в дремучей деревне, то мои способы заработка шли через посредничество мужа моей опекуна. Я продолжал собирать всякое и просто стаскивал за сараем. Реально копились тонны металла, а так же сотни бутылок, которые я еще и отмывал от этикеток. Но, первая сдача всего добра и мне хуй... После этого я ни чего долго не делал. Потом обещание пополам поделиться, снова насобирал и получил 500 рублей... Обида на всю жизнь и понимание, что с таким человеком не стоит связываться.
Потом я стал подростком, с местными не работал, эти те еще деревенские кидалы были, причем многие не скрывали и хвастались всем подряд, как они там чьего то ребенка попросили помочь например сено перекидать или грядки вскопать, а потом послали на хер и за шкирку выкинули с участка. Твари.
Я находил способы немного подработать и мне в принципе на мои базовые потребности во вкусностях этого хватало.
Но тут опекун решает, что я должен работать и ведет меня в отряд главы с наставлением, работаешь все лето или идешь в детдом. Пришлось идти, первое приключение, это заведение сберкнижки в другом поселке. А потом началось мое лето. Начинаем работу в 8 утра и работаем до 17, каждый день кроме выходных. Чем мы таким занимались? Собирали мусор, косили траву серпами и ножницами, а так же еще много какую фигню делали, все на благо общества и за детский труд! Доработал почти до конца лета, но в итоге у меня был конфликт с главой поселения, так как некоторые работы не просто не предназначались для детей, они требовали СИЗы, но так как там был вор и мудак, то даже не выдавались перчатки, не говоря об очках и масках.
На удивление, зп мне начислили полностью. И вот, осталось пять дней до школы, я еду в город с разрешения опекуна, что бы купить, то что хочу, а хотел я очень гитару. Нахожу кое как специализированный магазин, все же даже телефоны только появляются и они кнопочники. Там отдаю за свою первую гитару 5200, плюс 800 за чехол. Остается у меня целых триста рублей, на них по пути на автовокзал покупаю диск с мультиком Аватар, а уже приехав домой, покупаю на оставшиеся сто рублей две пачки чипсов. Прихожу домой, отдыхаю, радуюсь покупке. Но не долго. Сначала ее муж устраивает истерику и запрещает играть на гитаре дома или во дворе, обещая если услышит, то печку ей затопит. А на следующий день мы начинаем собираться за покупками в виде канцелярии и вещей. С меня опекун требует остатки денег. Говорю что ни чего не осталось. Получаю кучу оскорблений и обещаний получить ремнем, психологичейский пресс доводит до слез. А потом она успокоившись требует сберкнижку. Даю ей эту серенькую книжечку, а там прописаны все поступления и расходы, а точнее по две тысячи с копейками в месяц прихода, три раза и снятие всей этой суммы за раз. Потом идет несколько раз подсчет, а правильно ли я все расходы считаю и окончательное понимание, что только моя гитара все съела. И наконец то слова "Вот суки... За такие копейки детей заставляют так работать... Нет, следующие каникулы будешь просто отдыхать."
Почему так вышло? Да потому, что ей знакомые рассказывали, как их дети в таких же организациях местных работали и получали где то по 5-6т.р., а родственница с севера вообще рассказала, как детям по 12т.р. платили в месяц. А тут такое, жалкие две тысячи с копейками и потерянное лето.
