Стефан Баторий знаменитый мадьяр, ставший одним из национальных героев Литвы и Польши, умело и победно воевал с московским войском Ивана Грозного.
Тот, отвоёвывая выход к Балтике для своих купцов, начал Ливонскую войну. И сначала дела шли успешно. Иван Грозный даже организовал марионеточное Ливонское королевство, но тамошний король Магнус оказался предателем.
Почивая на лаврах от военных успехов, Грозный устроил опричнину, в ходе которой запугал народ и основную боевую силу Москвы – дворянство.
Люди побежали, не понимая, что происходит, за что с ними творят всякие расправы. В итоге сила армии ослабла.
В это время королем Польши и великим князем Литвы стал Стефан Баторий. Он в своё время просился на московскую службу, как и Наполеон позднее, но его не взяли.
Кстати, Батория поляки выбрали не по своей воле. Его приказал сделать королём турецкий султан. Паны сначала возгордились, но мощные набеги крымчаков и османов успокоили шляхту.
Баторий же, используя удобные моменты, начал активно воевать с Москвой. Войско Ивана Грозного было частично в бегах, много дезертиров тогда ушло с фронтов.
Кроме того, на Москву начали нападать крымские татары. И даже сожгли раз столицу русского царства.
Помимо этого, к военным действиям подключились шведы. Небезызвестный Понтус Делагарди со толпами наёмников стирал русские города.
Конечно, Москва сопротивлялась. Талантливые воеводы, вроде Хворостинина, Шуйского и другие давали отпор. Но сил было мало, да и тылы порушены. Опричнина нанесла огромный ущерб стране.
После успехов Баторий разработал план, согласованный с римским папой.
Он предусматривал полный разгром Московского царства, раздел его на всякие дистрикты. Потом Баторий намеревался через бывшие владения Москвы пройти побережьем Чёрного моря и ударить по Османской империи.
Польше отводились земли по берегам моря, включая Крым. Север оставался шведам.
После Ивана Грозного на московский престол сел его сын Фёдор, но государством по сути правил Борис Годунов. Он был очень умён, разве что не хватало образования, и потому ошибки допускал порой.
С крымскими татарами разобрались. Они свои набеги в общем то прекратили, так как по указу султана начали воевать с персами.
Шведы же и поляки, несмотря на победы, сами устали от войны. В Москве об этом знали. И когда приезжали послы от Батория, угрожая тут всех разбить и покорить, московиты нагло требовали вернуть Киев, Полоцк, Витебск.
И как оказалось, войск у Батория не хватало для покорения Москвы. Он начал вести переговоры с Римом о выделении денег для оплаты наёмников.
Этот вопрос был практически уже решён. Для Москвы начали маячить весьма нерадостные перспективы.
И тут Борис Годунов предпринял ряд весьма решительных, но очень тайных действий.
Ходили разговоры о колдунах и ведьмах, прочем ведовстве. Но через год после смены власти в Москве Баторий покинул этот мир.
Это вызвало немало пересудов, так как король был в полном здравии. Но ничего доказать не удалось. А его преемник Сигизмунд оказался слабоват и угроза польского вторжения с ордой наёмников пропала.
А у шведов, также воевавших с помощью наёмников, также случились проблемы.
Через год после того, как в Москве взошёл на престол царь Фёдор, грозный шведский полководец попал под залп орудий. Он плыл на лодке в Нарву. Его приветствовали салютом.
Но почему то одна пушка оказалась заряжёна и ядро угодило точно в эту лодку. Делагарди кончился.
После этого поляки, литовцы, шведы, которые и так уже не очень хотели воевать с Москвой, которая лихо огрызалась, несмотря на слабость, успокоились.
Снова перед нами стоит вековечный польский вопрос. И сегодня неплохой повод поговорить про него — 3 мая — день конституции у наших соседей. Отмечать свои предсмертные муки — это, конечно, только поляки умеют, но им, видимо, нравится.
В программе «Так показывает история» с Вадимом Францевичем Гигиным мы подробнейшим образом разобрали — что же происходило на этом четырёхлетнем сейме, как заказывали политологическую экспертизу у Жан-Жака Руссо, как пытались из страны-позорища, которой стала Речь Посполитая к концу 18 века сделать хоть что-то приличное. Посмотрите, любопытно. А я хотел поговорить даже не про Польшу, а про панов и подпанков.
С панами всё понятно. Они до сих пор мечтают о возрождении своей Империи. Ну мечтают и мечтают. Съесть-то он съест, да кто ж ему дасть — говорят у нас в народе. Мечтают все — и Радзивиллы, и Габсбурги, и Гогенцоллерны, и Винздоры, про Бурбонов и Валуа ничего не слышал, но наверняка кто-то есть и кто-то мечтает. И даже предпринимает в этом отношении попытки. Одна милитаризация Польши чего стоит. Напомню, без США там у них сейчас уже самая большая армия в Европе. Правда, Батька её обнулил Полонезами, ядеркой и Орешником. Но так уж водится — раз в 200 лет Александр обламывает Варшаву — от Сувоворова до Лукашенко.
Всё понятно и с польскими шовинистами типа Почобута. Они видят нашу землю своей и мечтают о «Полонии» — большом польском мире, который включает в себя так называемый интермариум — От Балтики до Чёрного моря — гигантский русофобский кордон. С такими тоже всё понятно?
Мне интереснее поговорить про подпанка. Кто он?
Вот он издаёт у нас гигантский том «Радзивиллы» и до сих пор продаёт в «Академкниге». Такие слюни, такой апокриф, такие восторги, такая радость, такие портреты! Но сказано ли там хоть слово про пытки над крестьянами? Сказано ли про издевательства? Сказано ли про унижение нашего народа? Сказано ли про дикую ненависть к вере православной? Нет, не сказано. Почему? А потому что хочется ассоциировать себя с Радзивиллами — балявать у маёнтку и видеть себя европейцем! Хоть тушкой, хоть чучелом, хоть пряником, хоть навозной тачкой — но влезть в Европу без мыла! Почему?
Или вот ещё подпанок. Он называет польскую конституцию «белорусской». Даже на юрфаках у нас такие есть. И изучают как предмет белорусского права! Совсем ошалели? Согласно этой конституции Польша превращалась практически в унитарное государство, где уже последние недобитые остатки этноцида белорусов должны были быть прикончены. И вы этому радуетесь! Носитесь в клоунских штанах с этой конституцией на бубенцах и машете радостно руками. Позорно. Особенно на кафедре.
Или кто ещё подпанок? Тот, кто считает Тадеуша Бонавентуру Костюшко нашим. А можно уважать этого человека? Не приписывать ему ту идентичность, которую он ненавидел. А холопов и схизматиков он ненавидел. Так зачем его упорно тянуть в его рейтузах в наш богоспасаемый колхоз. Он не хочет! Он сопротивляется! Он бьёт вас саблей и плёткой. А вы всё щёки подставляете и говорите — да, пане, да! Америку основал! Это нас объединит. Только вот американцы ни про какую Беларусь в контексте своей истории не в курсе, и никакими завываниями вы это не измените. Но вот — подпанки.
Поражение Костюшко от Суворова, разделы Речи Посполитой дали белорусам шанс на историческое будущее. Второе поражение Польши — в 1939 — объединило территорию и определило наше место на земле. Это — наши праздники. Это — наше восторг. Это наше святое.
Раб рвался в опочивальню. Красавица-литовка, сидя на разобранной постели, усмехнулась: она была уверена, что рано или поздно это произойдет. Саломея понимала: неправильно ей, европейке, называть рабом пленного австрийского офицера-красавца, которого она выкупила у турок, чтобы затем продать с наценкой его родственникам. Понимала, но ничего не могла с собой поделать.
Художник Андрей Шишкин.
Ей нравилось это слово по отношению к нему - "раб". Но вот дверь опочивальни поддалась, раскрасневшийся молодой красавец упал к ее ногам.
Саломея дернула шнурок на плече. Заструилась вниз нежная ткань. Австриец смотрел, как зачарованный, и Саломея поторопила его:
"Иди же сюда ... раб".
В 1718 году неподалеку от города Новогрудок Великого княжества Литовского в семье мелкопоместного дворянина Ефима Русецкого родилась девочка. Отец был человеком начитанным, и посему он окрестил дочку в честь библейской красавицы Саломеи.
Когда Саломее исполнилось четырнадцать лет, отец решил - пора ее отдавать замуж, негоже такой здоровой девке многодетную семью объедать. Тут же и жених толковый нашелся: хоть не шибко богатый и не знатных кровей, зато - человек ученый. Якоб Гальпир происходил из прибалтийских немцев, был лютеранского исповедания и, самое главное, являлся, вполне вероятно, единственным доктором-окулистом в Великом княжестве Литовском.
Ефим Русецкий настолько благоговел перед учеными мужами, что не посмотрел и на разницу в возрасте между женихом и невестой: доктор был в три раза старше Саломеи.
Свадьбу сыграли в Новогрудке, после чего Якоб сразу же начал собираться в путешествие. Судя по всему, литовцы не шибко ценили докторов-окулистов, предпочитая обращаться к ведуньям и бабкам-шептуньям. Гальпир давно планировал покинуть "эту варварскую страну" и перебраться в Османскую империю, в Стамбул. Там, по мнению Якоба, его искусство врачевания оценили бы по-достоинству.
Стамбул, 18 век.
Попрощавшись с семьей, Саломея отправилась вместе с мужем в далекую Турцию. Стамбул не обманул ожиданий Якоба Гальпира. Несмотря на сильную конкуренцию со стороны мусульманских и еврейских врачей, у доктора вскоре образовалась обширная практика, клиентов было много, и деньги ручейком лились в кошель.
Саломея, несмотря на то, что была малограмотной, присутствовала на операциях своего мужа в качестве помощницы. У девушки обнаружился талант к медицине, и Якоб Гальпир обучал юную супругу всему, что он знал сам.
Примерно через два года Саломея сама научилась врачевать, конечно, с переменным успехом, как и большинство врачей того времени. Исламские традиции запрещали женщинам заниматься лекарским делом, но на литовскую красавицу, как иностранку, это ограничение не распространялось. В результате с помощью супруга Саломея получила собственную практику, заняв уникальную нишу: она лечила женщин и евнухов в гареме султана, - там, куда мужчинам доступ был запрещен.
В 1736 году 18-летняя Саломея родила супругу дочку Констанцию. После рождения дочери отношения между мужем и женой ухудшились: Якоб начал завидовать успеху Саломеи на медицинском поприще. В 1738 году доктор Гальпир заразился чумой и скончался.
Похоронив мужа, Саломея начала искать способ обеспечить будущее своей дочери. Знакомый турок посоветовал ей начать свое дело по перепродаже военнопленных. В то время шла русско-австро-турецкая война, и в Константинополе было немало пленных - как русских, так и австрийцев.
Пленных довольно часто продавали на невольничьих рынках в качестве рабов, и многие турки умудрялись на этом отлично зарабатывать, покупая пленных, а затем перепродавая их родственников втридорога.
Невольничий рынок в Стамбуле.
Саломея решила, что такой заработок является вполне богоугодным делом - ведь она, в конечном итоге, давала свободу рабам. Молодая женщина приобрела на невольничьем рынке пять пленных австрийцев, и отправила письма их родственникам.
Через некоторое время четыре семьи прислали "выкуп", и пленные отправились домой. Лишь семья знаменосца Иозефа Фортунатуса Пильштына ничего не прислала. Пильштын жил в отдаленном городке и, вполне вероятно, письмо до его родителей просто не дошло. Нельзя исключать и того, что у семьи пленного просто не было денег.
Таким образом, у Саломеи, по сути дела, появился раб в услужении, купленный по всем правилам на невольничьем рынке. Пильштын оказался славным малым, и верой и правдой служил своей "госпоже" и ее маленькой дочурке.
Саломея собиралась отправить Пильштына с иезуитами в Бари, откуда он мог проследовать в Вену. Узнав о планах хозяйки, "раб" залился горькими слезами:
"Моя госпожа, пани Хальпирова, медицыны докторка, выкупила меня из турецкого плена, и служил я ей, и она вдова по воле Бога, а я человек свободный- я хотел бы стать ее вечным супругом. Я обещаю так же уважать ее, соблюдать ее честь и служить после свадьбы так же, как и сейчас, когда я ее купленный раб".
Саломея была растрогана, и стала допускать раба к себе в опочивальню. Вскоре состоялась свадьба.
"Я купила себе мужа", - хвасталась Саломея.
Саломея Русецкая.
Увы, после свадьбы отношение Пильштына к "пани Хальпировой" резко переменилось. Знаменосец ощутил себя господином, оскорблял супругу, требовал у нее деньги. Бедной Саломее приходилось денно и нощно трудиться, чтобы удовлетворить аппетиты мужа.
В 1739 году "медицыны докторку" пригласил в Литву гетман великий литовский Михаил Казимир Радзивилл по прозвищу "Рыбонька", страдавший множеством болезней. Михаил так хотел видеть Саломею при своем дворе в Несвижском замке, что пообещал сделать ее мужа прапорщиком пехотного полка Великого княжества Литовского.
Вскоре Пильштыны перебрались из Османской империи в Несвиж.
Саломея лечила Михаила Казимира всеми доступными ей способами. Радзивиллу было сделано 56 кровопусканий, 30 раз ему ставили пиявки и 13 раз - банки.
Лечение помогало - гетману становилось лучше.
Гетман великий литовский Михаил Казимир Радзивилл "Рыбонька".
Из Несвижа Саломея ненадолго съездила в Россию, в Санкт-Петербург. При дворе Анны Иоанновны "докторицу" приняли с почётом, государыня и фрейлины с удовольствием угощались целебными "конфектами", приготовленными по уникальному рецепту мадам Пильштын.
В России Саломее передали четырех турецких военнопленных, которых она отвезла в Несвиж, надеясь получить выкуп от их семей. Однако гетман Михаил Радзивилл воспротивился продаже и приказал отпустить турок домой без выкупа.
Саломея с мужем и дочерью Констанцией поселились в городке Лахва (ныне - Брестская область, Белоруссия).
В 1740 году Саломея забеременела, и одна отправилась в Вену, чтобы получить копию генеалогии Пильштына - документ был необходим, чтобы подтвердить благородное происхождение будущего ребенка. Ожидая решения своего вопроса, Саломея стала работать врачом при турецком посольстве.
Осенью 1741 года в Вене 23-летняя мадам Пильштын родила сына Францишека Ксаверия.
Вена, XVIII век.
Рождение совместного ребенка не улучшило отношения Саломеи с супругом. Возвратившись в Лахту, женщина обнаружила, что ее муж Иозеф Фортунатус устроил себе крепостной гарем. Во время ссоры Пильштын набросился на супругу. Вскоре Саломея узнала, что она снова беременна.
Отправившись в Вену под предлогом получения денег за ранее освобожденных пленных, Саломея в 1742 году родила второго сына Станислава Костку. К мужу мадам Пильштын более не вернулась. В Вене она потребовала развести ее с мужем, обвинив Иозефа Фортунатуса в попытке убийства. Якобы слуга Стефан по приказу господина подал ей отравленный суп, из-за которого она лишилась "волос, зубов и ногтей".
Получив развод, Саломея жила в Вене, где в 1750 году у нее случился страстный роман с житомирским дворянином Юзефом Маковским, который был на семь лет младше "докторицы". Юзеф был плутом и картежником, в Саломее его привлекли исключительно ее немалые деньги.
Влюбленная Саломея всячески выгораживала Маковского, неоднократно спасала его от долговой ямы после огромных проигрышей в карты.
Юзеф ответил на добро не просто злом, но страшным преступлением. Сын Саломеи, 9-летний Францишек Ксаверий застал Юзефа с двумя "метрессами". Мальчик закричал, что все расскажет матери, чего Маковский допустить не мог. Дворянин запер Францишека в чулане и, как сказано в мемуарах Саломеи, "уморил голодом".
Саломея, узнав о случившемся, немедленно порвала отношения с Юзефом. Больше находиться в Польше мадам Пильштын не могла. Выдав дочь Констанцию замуж за дворянина Антония Островского и устроив сына Станислава Костку в школу во Львове, Саломея уехала в Стамбул.
В Турции Саломея трудилась врачом в гареме султана Мустафы III. Здесь же она завершила работу над книгой воспоминаний под названием "Авантюры моей жизни".
Обложка белорусского издания романа "Авантюры моей жизни".
Перед читателями "Авантюр" предстает образ трудолюбивой, ответственной женщины-врача, которая искренне желает облегчить участь своих пациентов, помочь им. Саломея горюет из-за неудавшейся семейной жизни, из-за того, что ей пришлось оставить в Польше дочь и сына.
В 1760 году разлука с детьми стала для 42-летней Саломеи невыносимой, и она отправилась обратно в Польшу. В пути на обоз напали крымские татары, которые привезли "докторицу" в Бахчисарай. Хан Девлет Гирей отказался отпустить врача, и Саломея стала служить придворным офтальмологом при гареме крымского повелителя.
Согласно отчету российского консула в Крыму Александра Никифорова, Саломея при дворе хана пользовалась большим почетом и ни в чем не нуждалась.
В Крыму Саломея Пильштын, урожденная Русецкая, первая женщина-врач Великого княжества Литовского, и скончалась. К сожалению, дата ее смерти осталась неизвестной.
Так сложилась судьба женщины, которой в жизни досталось столько "авантюр", что, кажется, хватило бы на несколько жизней.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
Недавно посмотрел "Огнем и мечем", "пан Володыевский", "Потоп" и оба сезона сериала "1670", посоветуйте что то художественное (фильм или книгу) про Речь Посполитую того периода(16-17 века) или что то историческое
История похода Девлет-Гирея на Москву в 1571 году известна достаточно хорошо. Российская столица тогда сгорела. По разным источникам, во время похода погибло от 60 до 150 тысяч русских людей и было уведено в плен около 60 тысяч человек. За этим набегом стояли интересы не только Крымского ханства, но и его двух крупных союзников.
Государство Речь Посполитая возникло всего лишь за два года до этих событий - в результате Люблинской унии 1569 года.
Акт унии между Польшей и Великим княжеством Литовским был заключён 28 июня 1569 года и 1 июля того же года утверждён раздельно польскими и депутатами ВКЛ на общем сейме в Люблине. 4 июля уния была ратифицирована королём польским и великим князем литовским Сигизмундом II Августом, ставшим первым правителем нового объединенного государства.
Заключение унии объяснялось необходимостью укрепления позиций Великого княжества Литовского, стоявшего на грани военной и политической катастрофы в Ливонской войне и воспринимавшего унию как вынужденную меру, вызванную главным образом «московской угрозой». Ввиду значительно более высокого потенциала Польши Люблинская уния означала фактическое поглощение ВКЛ как государства Польшей, а также начало процесса полонизации шляхты ВКЛ.
Церемония заключения Люблинской унии
Сигизмундом II Август
Последние военные столкновения ВКЛ с Россией оказались для литовцев и их союзников неудачными и привели к невыгодному для них миру. Согласно условиям 3-летнего перемирия (1570), к России отходили Полоцк, Ситно, Езерище, Усвяты и еще несколько замков.
Не будучи готовой продолжить самостоятельно войну с Россией, Речь Посполитая заключила союз с крымским ханом Девлет-Гиреем, за которым стояла и Османская империя. Против России образовалась коалиция. Чувствуя за своей спиной поддержку двух мощных союзников, крымский хан решился на свой поход на Москву. Цель коалиции была довольно амбициозной - обнулить все последние успехи Российского государства (в частности, овладение Казанью и Астраханью) и отбросить ее к границам 100-летней давности.
Весной 1571 года Девлет-Гирей собрал крупное войско (по разным данным, оно насчитывало от 40 до 120 тысяч крымской орды и ногаев). Под Кромами крымская орда «перелезла» Оку и в обход Серпухова, где стоял с опричным войском Иван Грозный, устремилась к Москве. 3 июня крымские отряды разорили незащищённые слободы и деревни вокруг Москвы, а затем подожгли предместья столицы. Из-за сильного ветра и жары столица, за исключением за исключением Кремля, сгорела практически полностью.
Но Девлет-Гирею все же пришлось отступить. А в следующем году он предпринял новый поход. В битве при Молодях, произошедшей между 29 июля и 2 августа 1572 года в 50 верстах южнее Москвы, сошлись русские войска под предводительством князей Михаила Воротынского и Дмитрия Хворостинина и армия крымского хана, включавшая, помимо крымских войск, турецкие и ногайские отряды. Крымское войско было разгромлено.
Невозможно приуменьшить историческое значение этой битвы. России удалось устоять и не оказаться отброшенной на 100 лет назад, на что рассчитывали в Варшаве, Вильне и Стамбуле. Хотя набеги крымских ханов после этого не прекратились, больше они никогда не решались столь глубоко проникать вглубь России и угрожать Москве.
На освященном месте битвы при Молодях сейчас находится город Чехов - один из красивейших в Московской области. Здесь по-настоящему чисто, тихо и безопасно, огромные парковые зоны, а спорт - неотъемлемая часть жизни (город является спортивной столицей Подмосковья). К сожалению, в туристическом плане город недооценен, хотя именно здесь находится историческая усадьба Лопасня-Зачатьевское, где жили два поколения потомков Пушкина. Вот здесь несколько видео и фото этого города - https://www.litprichal.ru/work/623641/
