Вагнер о Бакунине: «Когда я встретил его, он был гостем Рёкеля; необычная, очень импозантная личность этого цветущего тридцатилетнего человека глубоко поразила меня. Все в нем было колоссальным, мощным, первозданно-свежим».

На все идеально‑художественные устремления Вагнера Бакунин отвечал любезной и краткой формулой - «гибель и разрушение! Новый, лучший мир мог быть построен лишь на развалинах старого».

В лице Бакунина Вагнер впервые повстречал человека, чье красноречие соперничало с его собственным. С присущей ему живостью Вагнер пытается ознакомить гостя со своим новым оперным замыслом, но гость не выказывает к нему интереса.

«Что до музыки, то он рекомендовал мне всячески варьировать всего один текст; тенор должен петь: "Обезглавьте его!", сопрано: "Повесьте его!", а бас твердить: "Огня, огня!"»

Новая теория искусства. Опыт методологического построения. Мандельштам Исай Бенедиктович (1885—1954)
...Проверить действие этого закона в жизни индивидуальной не представляет труда. Наибольшую потребность в искусстве испытывают наименее к жизни приобщенные люди – дети, проводящие в играх все свое время, подростки, мечтающие о вступлении в настоящую жизнь и в воображении этой жизнью живущие, – поэтому так много «поэтов в осьмнадцать лет» и так мало поэтов седовласых, – наконец люди, так или иначе жизнью обойденные, потому что, чем серее и непригляднее жизнь, тем сильнее порывы к жизни пестрой и красивой, тем больше почвы для «жизни в мечтах».

...Приведенный к этому выводу беспристрастным методом, я обнаружил полное совпадение моей теории с практикой одного из du majores искусства – Рихарда Вагнера. Привожу несколько цитат из его переписки с Рекелем, Листом и Улигом (см. об этом подробнее у Romain Rolland. Musiciens d'aujourd'hui. Стр. 63—67):
„Искусство начинается там, где кончается жизнь“.

„Пока я работаю, я могу строит себе иллюзии; лишь только я предаюсь отдыху, как иллюзия исчезает и тогда я бесконечно несчастен. Вот оно каково, прекрасное существование артиста! Как охотно я отдал бы его за неделю настоящей жизни!“.

„Я не могу понять, как может у истинно счастливого человека зародиться мысль заниматься искусством. Если бы у нас была жизнь, нам не нужно было бы искусства. Когда действительность ничего больше не дает, мы кричим через художественное произведение: „я хочу“ – Верните мне мою молодость, дайте наслаждаться природой, дайте жену, которая бы меня беззаветно любила и красивых детей – я отдам взамен все мое искусство.“

„Так как я за всю мою жизнь ни разу не испытал настоящего счастья любви, то хочу воздвигнуть памятник этой красивой мечте – я ношусь с мыслью о Тристане и Изольде“.

...Граждане древнего мира предавались искусству потому, что бремя жизни свалили на рабов и располагали слишком большим досугом, который нужно было чем-нибудь заполнить. Итальянское возрождение до последнего сольдо оплачено меценатством Медичи, Моро, Борджиа и иных властителей, заполнявших пустой сосуд своей жизни и искусством и утонченным развратом (который, по существу, представляет собою тоже известный вид искусства).

...Примеров же, подтверждающих теорию дополнения в общественной жизни, можно указать немало, что и делает Конрад Ланге, а русскому исследователю за таким и притом чрезвычайно ярким примером ходить недалеко. То обстоятельство, что у самого забитого, у самого неевропейского из европейских народов есть литература, занимающая первое место среди европейских литератур – я говорю о русской литературе 19-го столетия – озадачивало многих мыслителей, но с точки зрения теории дополнения явление это вполне закономерно. Так же закономерно падение нашей литературы в годы революции и новый расцвет ее в эпоху реакции, длящийся и поныне.


...Таким образом, если бы искусство обнимало только те явления, которые включены в него Конрадом Ланге, то можно было бы смело сказать, что у искусства – будущего нет, или что значение его будет, во всяком случае, ничтожно. Но мы видели, что класс искусства на самом деле гораздо шире, чем это думают иллюзионисты, и поэтому многие позиции искусства будут им конечно удержаны. За это говорит, прежде всего, тот довод, что у человечества увеличится досуг, который, опять-таки, нужно будет чем-нибудь заполнить. Конечно, искусство ради досуга, в качестве приятного препровождения времени и отдыха, будет играть социальную роль неизмеримо менее значительную, чем теперь, когда оно дает духовную пищу миллионам, или когда-то, когда сливалось с религией.

Иногда за великими именами скрываются удивительные истории. Рихард Вагнер был не только реформатором музыки, но и человеком, который в жизни действовал так же радикально, как и в искусстве.

Он влюбился в жену своего друга. Роман происходил открыто: она живёт рядом с Вагнером, рождаются дети. А ведь на тот момент она была всё ещё официально замужем... Они, конечно, в итоге были официально вместе, но если ради этого были разрушены прежние жизни, принесло ли это им настоящее счастье? Давайте узнаем!

Исходная точка

После участия в революционных событиях в Германии 1848 года Рихарду Вагнеру пришлось бежать из Германии, и долгие годы он существует за счёт помощи покровителей и друзей.

Он был женат на Минне Планер, актрисе, с которой они поженились ещё в молодости. Брак распался.

Причин было несколько. Во-первых, постоянные финансовые проблемы: Вагнер жил в долгах, часто менял города, скрывался от кредиторов — такая жизнь была тяжёлой и нестабильной для Минны, которая хотела спокойствия и определённости.

Во-вторых, его характер. Вагнер был импульсивным, требовательным, полностью погружённым в свои идеи. Он ожидал поддержки, но сам редко учитывал чувства других.

И, наконец, главное — его отношения с другими женщинами. Вагнер не раз увлекался, заводил романы, и это постепенно разрушало доверие. Минна тяжело переживала его измены и постоянное эмоциональное отдаление.

В итоге к 1860-м годам они уже жили отдельно. Она - в Дрездене, он - в Париже.

Запретная любовь

В это же время в его окружении появляется Ганс фон Бюлов – один из самых талантливых дирижёров своего поколения, поклонник музыки Вагнера. Он женат на прекрасной женщине по имени Козима.

Козима - дочь Ференца Листа и графини Мари д’Агу, воспитанная в интеллектуальной и музыкальной среде, она с 1857 года замужем за Бюловом. Их брак изначально строится на уважении и общих интересах, но постепенно становится формальным... Причиной этому стал Вагнер!

Отношения между Вагнером и Козимой начинают завязываться отношения. Она глубоко понимает его музыку, его идеи, его амбиции, и именно это становится основой их связи.

Они много времени проводят вместе, гуляют по Берлину, пока Бюлов на репетиции.

В 1865 году у Козимы рождается дочь Изольда от Вагнера, но официально она записана как ребёнок Бюлова.

В 1867 году рождается вторая дочь – Ева, а в 1869 – сын Зигфрид. Все трое – дети Вагнера.

Козима и Бюлова остаются еще в формальном браке. Он отпускать жену к Вагнеру не хотел. Он, конечно, знал обо всем происходящем, но не проявлял агрессии к Вагнеру и даже продолжал дирижировать произведениями Вагнера, поддерживать его как композитора.

Именно Бюлов дирижирует премьерой «Тристана и Изольды» в 1865 году – оперы, в которой тема невозможной, запретной любви звучит очень ярко.

В своих письмах Бюлов будет писать о Козиме:

«отдала своё сердце более высокому существу»

После разрыва и до официального брака Вагнер и Козима живут вместе в Швейцарии, на вилле Трибшен под Люцерном.

Здесь на день рождения Козимы, Вагнер устраивает утреннее исполнение «Зигфрид-идиллии» – камерного произведения, написанного специально для неё и исполненного прямо на лестнице их дома.

Свадьба и реакция общества

В 1870 году Козима официально разводится с Бюловым и выходит замуж за Вагнера.

Реакция современников колеблется от осуждения до шока. Даже для богемной среды XIX века это выглядело как нарушение базовых норм.

Их отношения действительно были тесным творческим союзом.

После брака роль Козимы выходит далеко за рамки «музы». Она становится организатором, редактором, стратегом.

Она ведёт подробные дневники жизни Вагнера, фиксируя почти каждый его день. Контролирует его окружение.

После смерти Вагнера в 1883 году именно она превращает его наследие в институцию "Байройт", который становится центром вагнеровского культа, и Козима фактически управляет им десятилетиями.

История Вагнера, Козимы и Бюлова – это больше, чем просто любовный треугольник. Это сложная система отношений, где переплетаются преданность, зависимость, амбиция и власть.

Преданный друг остаётся союзником, муза становится управленцем, а гений – источником и вдохновения, и разрушения одновременно.

------

Как вы относитесь к реакции Бюлова на происходящее?

ИСТОЧНИК: https://dzen.ru/a/ae33xLebRH3nZDs8

Подписывайтесь на мой канал в ДЗЕНЕ, там много интересных статей про искусство.