Удивительное дело - увлеченные проблемой интеллектуальных свобод, не заметили мы, что в 60-70-е годы власть фактически пыталась уничтожить экономическую оппозицию в стране, зарождающийся подпольный капитализм. Тогда и наверху существовала оппозиция - так называемые экономисты, или менеджеры. Никакой особой теории у них не было, и все их предложения сводились к одной очень простой мысли: чтобы развивалась экономика, нужно платить людям деньги за их труд, настоящие деньги, не сковывать до такой степени хозяйственную инициативу аппарата управления. Даже с марксистской точки зрения - первичная экономика, а не идеология.

К началу шестидесятых стало очевидно, что экономика страны находится в таком развале, что всерьез стали думать о возможности второго нэпа. И уж по крайней мере, была очевидна необходимость широких экономических реформ с введением большей материальной заинтересованности. Было проведено несколько любопытных экспериментов, о которых взахлеб писали газеты. Однако первые восторги от поразительных результатов этих экспериментов быстро прошли - слишком очевидно проступало в них превосходство капиталистического принципа ведения хозяйства над социалистическим. Было ясно, что проведение таких экономических экспериментов в масштабах страны хотя и даст стремительный экономический рост, выведет ее из полувекового застоя, но тотчас же породит все те "язвы" капитализма, которыми наша пропаганда пугает детей с малолетства. Моментально возникнут безработица, инфляция и "анархия производства" - то есть рыночное хозяйство, и государство не сможет жестко контролировать экономику. Самое же главное - это сделает абсолютно ненужным и невозможным партийное руководство хозяйством, а люди станут более независимыми - государство не сможет больше шантажировать их каждой копейкой.

Естественно, это породило скрытую, но отчаянную борьбу между "экономистами" и "идеологами". Основным аргументом "идеологов" была картина грядущего всеобщего воровства, хищений и бесконтрольной экономики: теряя контроль над экономикой, партия теряла контроль над всей жизнью страны. Планы "экономистов" фактически исключали руководящую роль партии, но сказать открыто они этого не могли. Шла глухая борьба между партийным и государственным аппаратом, и все это под флагом экономической реформы, необходимости которой не отрицал никто. Даже Брежнев в своем закрытом письме в ЦК в декабре 69-го года признавал отчаянное положение промышленности.

Вот в этой-то борьбе и понадобились все хозяйственные процессы - эквивалент террора 30-х годов. Известно, что только с ноября 1962 по июль 1963 года прошло более восьмидесяти хозяйственных процессов в десятках городов Советского Союза и на них было вынесено 163 смертных приговора. Поразительно, что Запад со своими исследовательскими институтами, занятыми советологией, совершенно проглядел смысл происходящего. Смешно вспоминать протест лорда Рассела, который не усмотрел в этих приговорах ничего, кроме антисемитизма. С таким же успехом можно увидеть только антисемитизм в преследованиях троцкистской оппозиции.

Одних уголовных репрессий, конечно, было бы недостаточно для того, чтобы обеспечить победу "идеологов", - решающую помощь им оказал Запад. В качестве альтернативы широким внутренним реформам "идеологи" выдвинули план "мирного наступления", разрядки. Они сделали ставку на получение широкой экономической помощи и увеличение торговли с Западом. Зачем нужны опасные реформы, если все можно получить в заграничной упаковке? Даже пшеницу можно сеять в Казахстане, а урожай собирать в Канаде. Все эксперименты были прекращены, а экспериментаторы, как правило, оказались в тюрьмах.

Символична в этом смысле судьба Ивана Никифоровича Худенко. Крупный финансовый работник Совета Министров СССР в ранге замминистра, Худенко в 1960 г. добровольно взялся провести экономический эксперимент в совхозах Казахстана. Предложения Худенко были очень просты: он предлагал систему полного хозрасчета и хозяйственной самостоятельности, а главное - реальную систему материального стимулирования. Оплачивались достигнутые результаты, а не затраченные усилия. Эксперимент имел фантастический успех. Занятость людей и машин в совхозах сокращалась в 10-12 раз, себестоимость зерна - в 4 раза. Прибыль на одного работающего возрастала в 7 раз, а зарплата - в 4 раза. С цифрами в руках Худенко доказал, что повсеместное введение его системы в сельском хозяйстве страны позволит в 4 раза увеличить объем производства - при том, что заняты 6 сельском хозяйстве будут пять миллионов человек вместо нынешних тридцати миллионов.

Об эксперименте Худенко восторженно писали газеты, снимали фильмы, однако никто не спешил применять его систему в масштабах страны. Более того, в 1970 г. его совхоз "Акчи" был закрыт по распоряжению сверху. Совхоз закрыли в разгар сезона, не заплатив рабочим денег и не вернув сделанных ими капиталовложений. Худенко и его рабочие продолжали борьбу легальными средствами, обращаясь в суды. Перипетии этой борьбы отражали борьбу внутри советского руководства. Решения судов несколько раз отменялись и принимались новые. Некоторые органы прессы продолжали писать о ценности эксперимента. И наконец, в августе 1973 г. Худенко и его заместитель были осуждены за "хищение государственной собственности" - к шести и четырем годам. Даже после приговора продолжались протесты крупных хозяйственных работников страны по этому делу. 12 ноября 1974 года Худенко умер в тюремной больнице.

И это далеко не единичный случай уголовного подавления новых экономических тенденций. То, что в 60-е годы было разрешено сверху, в 70-е сверху же расценивалось как уголовное преступление. В середине 60-х годов по всей стране возникли клубы "Факел" - добровольные сообщества технической интеллигенции, которые на договорных началах выполняли заказы на технические проекты, внедрение новой техники и рационализацию. Те же самые инженеры и научные сотрудники, которые днем в своих НИИ и КБ за зарплату не могли осуществить этих проектов, - в свободное от работы время, самостоятельно, без парткома и профкома, но за хорошую плату, делали это отлично, в рекордные сроки и принося государству многомиллионные прибыли. В семидесятые годы, в разгар разрядки и импорта западных капиталов и технологии, все до одного эти клубы были закрыты, а руководители их сели в тюрьму.

Но все эти процессы не прошли бы так гладко, не будь к ним психологической подготовки в виде процессов подпольных миллионеров. Нужно было прибрать экономическое руководство страны к рукам, запугать расправами, показать уродливую, хищническую сущность этого неизбежно нарождающегося капитализма. Почти как в тридцатые годы, нужно было сделать из них врагов, преступников и на них же свалить ответственность за все хозяйственные неудачи. Для народа это тоже звучало убедительно: "Если б хоть один день не воровали, давно был бы коммунизм!" Вот кто враг - держи вора! И стоило Косыгину похвалить алмазный завод, как всех уже взяли.

«И возвращается ветер…» Владимир Буковский

Шли быстро. Не шли, а бежали. Потому ли, что мы босиком и полураздеты, или потому, что здесь земля, воздух и солнце другие, но только чувствуется какая-то особенная легкость...

Мелькают пашни овса, зеленого картофеля, усыпанного белыми цветами точно капустницами бабочками, ровные подстриженные ковры льна, белые пашни гречихи.

Перед нами показалась колокольня, верхушки деревьев и… наконец все целиком Богучарово.

Парило…

Наскоро обувшись и одевшись, нырнули в прохладу сосен и лип.

Сквозь сучья и листья кустов серебром замелькала вода.

— Слышался шум, смех, всплески…

Вышли на самый берег…

Перед нами красовался большой, серебрившийся на солнце, пруд…

Около купален бурлит и пенится вода.

В разных направлениях, бороздя воду, скользят остродонки, до „отказа“ нагруженные отдыхающими.

По расчищенной, посыпанной песком аллее направились в совхоз... По бокам громадные липы и кое-где сосны… В средине сада большие, белые, точно только что выстроенные, дома…

В тени, то там, то сям, валяются громадные дворовые собаки, ожиревшие как свиньи…

Перед домом спортивная площадка, зеленый луг с кое-где расставленными белыми койками и остатками „господской роскоши“ качалками…

Тут же недалеко маленькая лавченка. Как узнаем, начала торговать для отдыхающих папиросами, а потом стала и для крестьян разными продуктами. Крестьяне в эту лавченку идут охотно… А за черным хлебом по утрам даже очереди.

— Да мала лавченка-то… Побольше бы… с продуктами разными што-б, — говорят крестьяне.

Из разговора с заведующим совхозом мы узнаем:

Совхоз малоземельный, насчитывающий всего на всего 128,36 дес. (≈ 140,25 гектар. — С. Т.) под парком, огородом, питомниками и пашней.

Главное направление хозяйства в 24–25 операционном году — садоогороднее, с ранней выгонкой овощей. Наибольшее же внимание уделяется только что организовавшемуся в нынешнем году пчеловодству и плодовому питомнику. Под него предполагается из пахотной земли отвести 16 десятин. Уже в нынешнем году местному населению крестьянам будет выпущено в первый раз сотни две — три молодых яблонь.

Что дает совхоз крестьянам.

Кроме того, в совхозе имеется около 40 штук всевозможных с.-х. машин. Из них некоторые отдаются крестьянам, как например, молотилка и сортировки. Большинство машин стоят без дела. Этот недостаток надо устранить.

Имеются случные пункты: конный, бычий и свиной, через которые в нынешнем году прошло: 25 кобыл с оплатой 3 руб. за случку, 6 коров по 1½ руб. и 2 свиньи по 75 к. Заведующим совхоза среди крестьян проводятся лекции-беседы по сельскому хозяйству.

При совхозе организован сельскохозяйственный кружок из крестьян. Цель кружка научить крестьян правильной обработке земли.

В нынешнем году в этой области каждому члену кружка даны задания, которые они должны были выполнить на своих огородах.

В совхозе есть и недостатки.

Прежде всего надо сделать так, чтобы все с.-х. машины не ржавели без дела, а были доступны всем крестьянам, главным образом бедноте, чтобы имеющиеся сепараторы также были пущены в дело по переработке крестьянского молока. Можно открыть скупной молочный пункт. Надо больше расшевелить культпросвет. работу в совхозе. Вовлечь в нее крестьянскую молодежь, подготовить и увеличить библиотеку.

Крестьянский и Матюшенко.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.