Нет, это не значит, что через 24 часа кожа превратится в тыкву и всё — поезд ушёл. Просто в первые часы после травмы у организма тупо больше пространства для манёвра. Отсюда и разница: один порез исчезает почти бесследно, а другой оставляет на память роскошный кусок фиброзной ткани.

Мы в Гельтеке за 30+ лет успели изучить всякое — от медицинских гелей до того, как кожа пытается самостоятельно собрать себя обратно. Поэтому давайте посмотрим, как устроен этот ремонт и почему иногда лучше помочь коже, пока она не начала творить какую-нибудь фигню.

Что такое рубец

Это аварийная заплатка, наспех прилепленная туда, где что-то отвалилось. Заплатки эти ставятся далеко не только на коже — точно такая же фиброзная ткань нарастает, например, на миокарде после инфаркта. Погибла часть клеток сердца из-за оторвавшегося тромба? Организм быстро залепит дырку соединительной тканью, чтобы кровь не хлынула наружу. Условный саблезубый бобромедведь откусил кусок ноги? Та же история.

Но эта соединительная ткань — не полноценная замена. Коллаген в рубце укладывается параллельными пучками, а не плотной корзинкой, как в здоровой дерме. Отсюда и характерный блеск шрама, и то, что зрелый рубец в лучшем случае дотягивает примерно до 80 % прочности обычной кожи.

Если у вас было подряд несколько ангин, миндалины со временем превращаются в комок грубой ткани с полостями-лакунами, где отлично прописываются новые бактерии, а местная иммунная защита там практически не работает. По сути, каждое такое воспаление с последующим рубцеванием откусывает от органа кусочек его функциональности, и в финале, если это внутренний орган, получается кусок фиброза, который толком ничего не делает, зато может стать хроническим очагом инфекции.

Экстренное восстановление без сохранения красоты — это грубый шрам. Иногда, впрочем, он получается малозаметным, но тут уже играют роль индивидуальная реакция организма, скорость прорастания сосудов, глубина повреждения и, чего уж там, прямота рук хирурга.

Рубцы делятся на несколько типов

Все они не очень.

Атрофические — это когда ткань формируется так, что рубец проваливается ниже уровня кожи, образуя ямки и борозды со стянутыми краями. Классический способ получить такой — активно расчёсывать пузырьки во время ветрянки.

Гипертрофические рубцы, наоборот, возвышаются над кожей из-за избыточного разрастания ткани. В них часто прорастают сосуды и нервы, из-за чего свежий рубец выглядит ярко-красным, а со временем, когда сосуды пустеют, светлеет до розового. Обычно такие рубцы получаются при глубоких повреждениях дермы, а главный провокатор их роста — постоянное натяжение тканей во время заживления.

Келоидные рубцы — это настоящее наказание и для пациента, и для хирурга.

Этот поганец не просто возвышается, а расползается вширь, остаётся багровым из-за обилия сосудов и никогда не сравняется по цвету с окружающей кожей. Вдобавок он густо усеян нервными окончаниями, отсюда постоянные зуд и боль. Лечить келоиды сложно: любое вмешательство, требующее травмы кожи, нужно проводить с минимальным воспалением, иссекать рубец напрямую нельзя — велик риск, что он вырастет ещё сильнее.

Первая линия — кортикостероиды, чаще всего внутриочаговые инъекции триамцинолона (за ними нужно идти к врачу). Они уменьшают объём рубца и снимают зуд с болью, но дают рецидивы и побочки вроде атрофии кожи. Ещё есть криотерапия, лучевая терапия, силиконовые пластыри и гели, создающие постоянное давление на ткань. Из более свежих подходов — лазер по сосудам рубца и препараты, замедляющие синтез коллагена I типа.

Отдельная история — растяжки. По сути, это те же шрамы, только в глубоких слоях кожи.

Когда участок кожи растягивается слишком быстро, дерма не успевает нарастить достаточно эластических волокон. Чаще это связано с гормональными скачками: подростковый возраст или последний триместр беременности. Результат — микроразрывы, заросшие грубой тканью, изначально ярко-красные из-за обилия сосудов, но со временем светлеющие. Хорошая новость: в отличие от других рубцов, растяжки не мешают подвижности кожи. Плохая — крупный метаанализ показал, что чудо-кремы для живота во время беременности не работают ни для профилактики, ни для лечения уже появившихся растяжек. Так что проще принять их как небольшую плату за появление нового человека и не тратить нервы.

Молодой рубец первое время стоит прятать от солнца — в контролируемых наблюдениях участки, которым досталось УФ, темнели заметно сильнее защищённых, а выводить получившуюся пигментацию потом куда сложнее, чем один раз заклеить рубец или намазать SPF.

Как заживает рана

Допустим, вы упали с забора и вспороли ногу ржавым гвоздём. Кровь остановили, от столбняка привиты — можно просто заклеить пластырем и ждать?

Можно, но результат будет, мягко говоря, не по красоте.

Если вы за пару часов попали к хирургу, тот промоет рану, вытащит грязь и щепки, иссечёт нежизнеспособные лоскуты кожи и послойно ушьёт, аккуратно сопоставив края без натяжения. Уже на второй-третий день фибробласты и капилляры начинают расти навстречу друг другу — рубец в итоге получается аккуратным.

Для соединения краёв обычно используют классический узловой шов — надёжно, но со следами от проколов. Если эстетика важнее, есть более красивый непрерывный внутрикожный шов, любимый пластическими хирургами: снаружи остаются только два тонких хвостика нити. Зашивать наглухо можно только чистую рану. Если был контакт с землёй, обязательно оставляют дренаж, иначе можно спровоцировать анаэробную инфекцию.

Если же вы просто заклеили рану повязкой дома, края не сопоставлены, сосудам и фибробластам приходится тянуться друг к другу издалека — в таком варианте рубец практически гарантирован.

Если под рукой ни хирурга, ни специальных стяжек типа ZipStitch, можно свести края обычным лейкопластырем: остановить кровь, обработать антисептиком, наклеить две полоски пластыря вдоль краёв со складкой на каждой и сшить складки между собой обычной иголкой с ниткой.

Как ускорить заживление и почему в рану нельзя лить масло

Скорость образования грубого рубца зависит от того, как быстро в повреждённую зону дорастут новые сосуды. Дело в том, что фибробласты и волокнистая соединительная ткань спокойно переносят нехватку кислорода, а нежный эпителий — нет, и без нормального питания он просто не будет восстанавливаться. Если сосуды растут медленно, разрыв заполняется в основном грубой фиброзной тканью, и рубец получается заметнее.

Для неинфицированной раны имеет смысл дополнительно использовать средства на основе декспантенола. У нас, например, есть гель «Интенсив-регенерация» с декспантенолом. В отличие от многих аналогичных средств, он на гидрофильной основе, что критично.

В открытую рану нельзя лить масла и жирные гидрофобные мази, потому что они мешают нормальному газо- и влагообмену раневой поверхности. Тот же принцип касается витамина E. В двойном слепом исследовании местный витамин E не улучшил вид рубцов вообще — почти в 90 % случаев результат был без изменений или хуже, а у трети испытуемых он вызвал контактный дерматит.

После обработки раны и сведения её краёв наносят гель, а сверху накладывают стерильную впитывающую повязку. Дальше декспантенол делает своё дело на всех трёх фазах заживления (воспаление, затем пролиферация — рост молодой грануляционной ткани эпителия, и, наконец, ремоделирование, которое может тянуться до года и дольше). Он усиливает экспрессию генов, отвечающих за интерлейкин-1-альфа, некоторые цитокины и матриксную металлопротеиназу 3 (ММР3), которые регулируют весь процесс регенерации. Если стерильность раны под вопросом, после антисептика и геля можно добавить антибактериальный порошок на основе неомицина или использовать повязки с антисептическими компонентами.

Можно ли убрать рубец

Если коротко — нет.

Полностью избавиться от уже сформированного рубца не получится никак.

Можно попробовать иссечь избыток фиброзной ткани и заново сшить кожу, если её хватает — это работает при гипертрофических рубцах, которые ограничивают подвижность сустава или мимику. Немного помочь может кожная пластика или инъекции гиалуронового филлера для западающих (атрофических) рубцов и шлифовка для выступающих (гипертрофических).

При этом результат предсказать сложно. Филлер может утечь в сторону и сделать рубец только заметнее, а шлифовка — спровоцировать новый бурный рост соединительной ткани. Главная надежда индустрии на будущее — биореакторы и выращивание кожных пластов из собственных стволовых клеток пациента.

Короче, лучше избегать падений с заборов и укусов условных бобромедведей.

И отдельная просьба: пожалуйста, перестаньте присылать в личные сообщения фотографии разных участков тела с вопросом «что это». Для этого у нас есть Центры диагностики: приносите туда свою кожу, специалисты её посмотрят (это бесплатно!).

Раз уж вы дочитали до конца и теперь знаете о своей коже чуть больше, чем хотели, — вот вам промокод ROZHA_PROSIT на скидку 20% на раздел «Косметика» на сайте. Просто чтобы был выбор: негодующе закрыть пост или негодующе купить со скидкой.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

Приветствую! Прошу подсказать, можно ли перекрыть татуировкой шрам на руке, так чтобы не было видно? Или стоит сначала иссечь и ушить? Я уже делал и иссечение и ушивание шрама, помогло не сильно... Шрам слегка розовый, кожа не срослась краями, в промежутке, видимо, соединительная ткань. Очень хочу татуировкой закрыть шрам. Спасибо!

Зеркальце выскользнуло из рук. Альбина закрыла глаза и заплакала — лучше бы она не видела своего отражения.

Семнадцатилетняя Аля никогда не считала себя красавицей, но знала: худенькое лицо сердечком, узкие скулы и большие глаза нравились многим. Она ещё не влюблялась, но цветы от юношей получала. Тогда она решила: сейчас не время для любви. Не время, когда идёт война.

Она мечтала о будущем — о дне, когда всё закончится, когда появится человек, которому она сможет доверить сердце, стать женой, опорой и спутницей. Но теперь казалось, что всё перечёркнуто. Кому она нужна — с изуродованным лицом?

Альбина Мали-Хочевар родилась в небольшом городке Виница в Югославии. Семья была бедной: отец — сапожник, мать родила восьмерых детей. Денег постоянно не хватало, а когда Альбина заканчивала третий класс, отец умер от болезни. Семья осталась без кормильца. Аля, как старшая, бралась за любую работу: разносила почту и молоко, газеты и листовки, мыла посуду, стирала, шила. В семнадцать лет устроилась в госпиталь. Так они выжили.

В 1941 году началась война. Альбина только закончила школу и считала своим долгом сделать всё возможное для победы. Сначала была связисткой — передавала сообщения, шифровки, распространяла листовки. Потом вступила в Союз коммунистической молодёжи Югославии и стала санитаркой. Выносила раненых, перевязывала, не боялась ничего. Партизаны называли её сестричкой.

Она дважды была ранена — под Сувой-Крайной и Загорицей — и каждый раз, едва оправившись, возвращалась в строй. А в третий раз судьба ударила особенно жестоко.

15 сентября 1943 года в бою за Туряк в Великом Оскольнике рядом с ней разорвался снаряд. Альбина сначала даже не поняла, что ранена: руки и ноги целы — значит, надо тащить раненого дальше. Лишь когда к ней подбежала медсестра, стало ясно, что лицо изуродовано. Партизаны не могли смотреть ей в глаза.

В состоянии аффекта она не чувствовала боли. Рану зашили наспех, аккуратно, насколько смогли. Но остался глубокий шрам — с четырьмя расходящимися лучами.

В госпитале мать плакала, но Альбина остановила её:

«Не время для слёз».

Едва оправившись, она вернулась в отряд. Красота потеряна — но это не главное. Она жива. Может ходить, видеть, помогать. Всего лишь шрам. Другие заплатили куда большую цену.

До конца войны Альбина продолжала сражаться. Окончила курсы санитарок, получила медицинское образование, эвакуировала раненых и детей из детских домов, работала даже лётной медсестрой. Победу встретила с восторгом. За мужество и стойкость была награждена орденом Партизанской звезды III степени.

Её жизнь была долгой и непростой. Но она не сломалась. История девушки, чью красоту отняла война, сделала её символом сопротивления. После войны Альбина стала секретарём коммунистической партии и даже членом правительства.

И — вопреки всему — она встретила любовь. Вышла замуж, прожила с мужем долгую счастливую жизнь. У них родилось четверо детей, ещё одного мальчика они усыновили — после войны сирот было слишком много.

Альбина Мали-Хочевар умерла в 2001 году, в возрасте 76 лет.

Со шрамом на лице — и с победой за плечами.

Источник