Недавно у Tarja вышел альбом Frisson Noir, а вместе с ним клип на «Tango» при участии Apocalyptica.
Обе эти группы вряд ли нуждаются в представлении.
Я посмотрел новый клип, и у меня внутри что-то щёлкнуло: я снова стоял у метро на рубеже веков, у палатки с дисками и кассетами, и слушал то, чего в России тогда почти никто не слушал - волной раздавались у метро звуки электрогитары и какого-то необычного оперного (как мне тогда казалось) - пения. Звуки, которые очаровали.
Время было странное. Эфир занимали эстрада и «Руки Вверх», а всё остальное воспринималось как экзотика. Но именно в этой экзотике мне и повезло: у меня были Enigma с их григорианскими хоралами поверх электронных ритмов, потом Era со своим «Ameno», который знают, кажется, все. Потом я наткнулся на Gregorian, где рок и поп звучали голосами монахов. Всё это казалось музыкой не отсюда: древнее в современной обёртке, сакральное рядом с клубным.
А потом, у метро я случайно услышал и «Wishmaster» от группы Nightwish. "Тяжёлая" музыка и настоящий оперный голос.
Tarja Turunen была вокалисткой Nightwish с 1996 года и до 2005-го. Её голос и был тем самым мостиком между моими Enigma и Era и тяжёлым звуком (как я тогда думал), который я только начинал открывать. Примерно тогда же мне попались и шведы Therion с их хорами и оперными партиями.
Говорят, что именно Theli 1996 года дал толчок всему симфоническому металлу, а Nightwish начинали в том же году. Мне нравится эта мысль: в разных частях Европы одновременно появлялось то, что потом изменило жанр - о чём я узнал гораздо позже, разумеется.
Рядом с этим жила и финская Apocalyptica. Четыре виолончели, которые сумели сотворить с Metallica такое, что даже же бы Эдвадг Григ с "Пещерой горного короля" перевернулся в гробу, хотя стоп!...
Финны из Хельсинки собрались ещё в 1993-м, а в 1996-м выпустили альбом Plays Metallica by Four Cellos. Для человека, который уже привык, что классику можно смешивать с современным звуком, это было вдвойне интересно: тут классический инструмент не украшал рок, а играл его на равных.
И вот спустя много лет, в нашем безумном 2026-ом, воспоминая из детства соединились - они встретились в одной песне.
Голос Tarja и струны Apocalyptica в «Tango» с альбома Frisson Noir. Для кого-то это просто новый клип, а для меня замкнувшийся круг (клип это в чём-то отражает): от палатки у метро, где музыка вдруг оказалась из другого мира - до сегодняшнего дня, где тот мир продолжает звучать.
Какой бы не была музыка - она всегда остается частью воспоминаний - для кого-то это первый поцелуй, для другого - это тяжелая разлука, ну, а кто-то вспоминает и звуки Танго
С Enigma я познакомился в 1992 году. Тогда никакого стриминга, торрентов и музыкальных сервисов, понятное дело, не было. Были кассеты и многочисленные студии звукозаписи, куда приходишь со своей чистой кассетой, выбираешь музыку из длинного списка и за несколько рублей тебе ее записывают. Именно так у меня появилась кассета с первым альбомом Enigma - MCMXC a.D, которую в 1992 году принес домой отец. Кассета, кстати, была вполне приличная - Sony EF-90 и с записью мне повезло - качество оказалось настолько хорошим, что говорило о том, что источником вполне мог быть CD или очень качественная копия на пленке.
Кассета слушалась буквально до дыр и потом многократно переписывалась друзьям и родственникам. На фоне техно, евродэнса и прочей танцевальной музыки, которой в начале 90-х было завалено все вокруг, Enigma звучала совершенно иначе. Я тогда, конечно, ничего не знал ни о семплерах, ни о цифровых рабочих станциях, ни о том, откуда взялись монашеские песнопения, просто было ощущение, что музыка какая-то необычная и будто бы опередила свое время. Спустя больше тридцати лет особенно интересно разобраться, как этот альбом вообще появился.
Не группа, а музыкальный проект
MCMXC a.D. вышел в Европе 3 декабря 1990 года на Virgin. Название расшифровывается довольно просто - MCMXC - это 1990 римскими цифрами, а a.D. - означает Anno Domini (от Рождества Христова). Главным человеком Enigma был рожденный в Бухаресте композитор и продюсер Мишель Крету. До Enigma он уже много лет работал в музыкальной индустрии, выпускал собственные пластинки, продюсировал других исполнителей и конечно был тесно связан с карьерой Сандры, ставшей в 1988 году его женой.
Но называть первый альбом исключительно сольной работой Крету тоже неправильно. Сам Крету спрятался в титрах под именем Curly M.C., рядом с ним находился Франк Петерсон, указанный как F. Gregorian. В работе также участвовали автор текстов и голосовых партий Дэвид Фэйрстайн, Луиза Стэнли, а вокал Сандры стал одной из самых узнаваемых составляющих звучания первой Enigma.
Мишель Крету и Сандра в студии
Официальная дискография проекта сегодня прямо указывает Петерсона среди авторов Sadeness и The Voice & The Snake, Фэйрстайна - среди авторов и исполнителей жанра spoken word, а Луизу Стэнли - как голос вступления The Voice of Enigma. И вот здесь появляется человек, про которого в рассказах об Enigma часто говорят слишком мало.
Франк Петерсон и будущий Gregorian
Франк Петерсон был не просто приглашенным человеком, который принес Крету пару семплов. По собственной истории Петерсона, еще в 1989 году он посетил монастырь Сан-Лоренсо-де-Эль-Эскориаль в Испании, где слушал современную музыку в наушниках и одновременно услышал монастырское пение. Именно тогда у него появилась идея совместить григорианский хорал с современной музыкой и впервые эту идею Петерсон реализовал вместе с Крету именно на первом альбоме Enigma, официальный сайт Gregorian сегодня прямо так и описывает происхождение проекта.
После Enigma Петерсон пошел своим путем и уже в 1991 году под именем Gregorian появился альбом Sadisfaction, записанный Петерсоном вместе с Томасом Шварцем и Маттиасом Майснером. Это был еще не тот Gregorian с мужским хором в монашеских одеяниях, который позднее стал всем известен, а скорее поп-проект в духе ранней Enigma. Существование и дату этого альбома подтверждают и MusicBrainz и современные музыкальные каталоги.
Затем проект надолго замолчал, а в конце 90-х Петерсон полностью переделал концепцию и в 1999 году вышел Masters of Chant - уже тот самый Gregorian, где современные рок и поп композиции исполнялись хором в стилистике григорианских песнопений, так что связь между Enigma и Gregorian намного прямее, чем просто похожая по стилистике музыка. Один из ключевых участников первого альбома Enigma впоследствии создал на основе той же идеи собственный успешный проект.
Альбом, записанный без привычной пленки
Техническая сторона MCMXC a.D. для 1990 года была не менее интересной, чем сама музыка. Одним из основных инструментов Крету была цифровая рабочая станция WaveFrame AudioFrame. Это была огромная и очень дорогая система, совмещавшая семплер, цифровую обработку, MIDI-секвенсор, микширование и возможность записи звука на жесткий диск.
Мишель Крету за работой в A.R.T. Studios на Ивисе
В 1988 году полностью укомплектованная версия AudioFrame стоила около 88 тысяч долларов, система применялась не только музыкантами, но и в кино и постпродакшне. Среди известных пользователей был, например, Питер Гэбриэл.
Исходя из этого MCMXC a.D. относится к ранним коммерческим альбомам, при создании которых вместо традиционной магнитной ленты активно использовалась запись на жесткий диск - для 1990 года это была крайне серьезная технология, учитывая какие емкости накопителей были в то время. Сегодня любой ноутбук может делать вещи, которые тогда требовали подобной станции ценой с хороший автомобиль, а то и несколько.
Из чего был собран звук Enigma
Главный эффект первого альбома строился на столкновении вещей, которые раньше мало кому приходило в голову соединять в такой форме - электронный танцевальный ритм, старинное церковное пение, синтезированные этнические инструменты, французская речь, женский шепот и довольно откровенная эротика. Самый очевидный пример - Sadeness (Part I).
Название намеренно пишется именно Sadeness, а не обычное английское sadness. Текст обращен к маркизу де Саду, отсюда и игра с его именем. На фоне современного ритма звучит латинское григорианское песнопение, французский spoken word и голос Сандры. Знаменитая флейта, которую после Enigma начали узнавать буквально с нескольких нот, это звук японской флейты сякухати, но не настоящей, вместо нее использовался семпл из библиотеки цифрового семплера E-mu Emulator II, а вот григорианский хор был настоящим.
Крету и Петерсон использовали запись мюнхенского хора Capella Antiqua München под управлением Конрада Руланда. Один из самых хорошо узнаваемых фрагментов происходит из антифона Procedamus in pace!, записанного для альбома Paschale Mysterium в 1976 году, что затем создало авторам проекта большие неприятности.
Семплы, за которые пришлось заплатить
В начале 90-х отношение к семплированию было куда менее устоявшимся, чем сегодня. Музыканты уже активно пользовались чужими записями, но юридические правила еще во многом формировались на ходу. Крету использовал записи Capella Antiqua без предварительного разрешения, хор узнал собственное исполнение на Sadeness и Mea Culpa, после чего возник юридический спор с Крету и Virgin Germany. История закончилась не судебным решением, а соглашением сторон - Крету выплатил компенсацию, Virgin получила разрешение на дальнейшее использование записей и официально извинилась перед исполнителями. Сумма публично не раскрывалась, об этом еще в сентябре 1991 года писал Billboard.
Любопытная юридическая деталь - спор шел не о том, что Крету украл григорианскую музыку, так как сами средневековые произведения давно находились вне современного авторского права. Проблемой было использование конкретных записей и исполнения хора без разрешения и Capella Antiqua была далеко не единственным источником. Современные каталоги прямо указывают Black Sabbath как источник использованного семпла в Mea Culpa, в Callas Went Away использован голос Марии Каллас, а также материал Mike + The Mechanics. Для The Voice & The Snake установлен источник в альбоме 666 группы Aphrodite's Child. То есть Enigma действительно была построена во многом на семплировании, но Крету использовал семплы не просто как короткие украшения - он собирал из них целую звуковую среду, вокруг которой уже строилась композиция. Сегодня такой подход никого не удивляет, а в 1990 году результат звучал довольно необычно.
Почему никто не знал, кто такая Enigma
Тайна была частью концепции с самого начала. Крету специально не хотел связывать новый проект со своим именем и предыдущими работами, поэтому он стал Curly M.C., Франк Петерсон - F. Gregorian, а на первом плане находилось только название Enigma.
Смысл был прост - слушатель должен был воспринимать музыку без фотографии исполнителя, биографии и заранее созданного образа. Сам Крету позднее говорил, что хотел, чтобы музыка существовала самостоятельно и не была привязана к прошлому автора.
Получилось даже лучше, чем планировалось и после успеха Sadeness журналисты начали выяснять, кто вообще стоит за проектом, а окончательно сохранить инкогнито стало невозможно после разбирательства вокруг семплов. Получилась почти идеальная ирония - проект назывался "Загадка", а раскрыть загадку помогли юристы.
Сам альбом
В оригинальной версии MCMXC a.D. состоит всего из семи основных треков, причем некоторые из них сами разбиты на несколько частей. Композиции переходят одна в другую, поэтому пластинка воспринимается скорее как единое сорокаминутное произведение, чем как набор отдельных песен. Сам Крету сравнивал этот подход с альбомами Yes и Pink Floyd.
Начинается все с короткой The Voice of Enigma, где голос Луизы Стэнли приглашает слушателя войти в мир Enigma, затем идет одиннадцатиминутная Principles of Lust, внутри которой находятся Sadeness, Find Love и реприза Sadeness. Callas Went Away посвящена Марии Каллас и действительно содержит семпл ее голоса, в Mea Culpa снова сталкиваются религиозная и эротическая темы - латинское Kyrie eleison, французский текст, голос Сандры и электронный ритм. В официальных метаданных записи сегодня отдельно указаны и Capella Antiqua München и Black Sabbath как исполнители использованных семплов. Заканчивается альбом большим трехчастным блоком Back to the Rivers of Belief, последняя часть которого - The Rivers of Belief - стала еще одним синглом.
Успех, которого никто не ожидал
Sadeness (Part I) превратился в огромный международный хит. В Великобритании сингл занял первое место, а вскоре вершину британского альбомного чарта занял и MCMXC a.D. В США альбом добрался до 6-го места Billboard 200 и стал четырежды платиновым и уже к началу 1994 года мировые продажи альбома превышали 12 миллионов экземпляров, хотя более поздние источники приводят разные цифры. Достоверно известно другое - уже через три с небольшим года после выхода счет шел на десятки миллионов и для экспериментального проекта без привычного лица исполнителя, с латинским хором, французским текстом, сексуальным шепотом и музыкой, собранной на дорогущей цифровой станции в домашней студии, результат был совершенно неожиданным.
Что стало со студией
Крету еще много лет работал на Ивисе и постоянно перестраивал и модернизировал A.R.T. Studios, именно поэтому фотографии и описания студии разных лет настолько отличаются друг от друга. Позднее он построил огромную виллу-студию возле Sant Antoni, история этого здания закончилась довольно печально - испанские суды признали строительство незаконным в охраняемой природной зоне и в мае 2009 года комплекс был снесен.
Вилла Мишеля Крету на Ивисе, где располагалась A.R.T. Studios
По сообщениям испанской прессы, площадь сооружения превышала три тысячи квадратных метров, а сам Крету оценивал потерянную недвижимость примерно в 18 миллионов евро.
Когда я впервые слушал MCMXC a.D. с той Sony EF-90 в 1992 году, ничего из этой истории я, естественно, не знал. Я не знал, что слышу один из ранних альбомов, записанных на жесткий диск, не знал про WaveFrame стоимостью десятки тысяч долларов, про Франка Петерсона и будущий Gregorian. Не знал про старую запись немецкого хора, про Марию Каллас, Black Sabbath и судебный спор из-за семплов. Да это тогда и не требовалось - я был еще слишком мал, чтобы интересоваться такими подробностями, но музыку уже очень любил.
И что самое интересное - прошло больше тридцати пяти лет, технологии, на которых создавался MCMXC a.D., давно превратились в музейные экспонаты, а сам альбом совершенно не воспринимается техническим курьезом из далекого 1990-го, поэтому ту кассету я помню до сих пор.
1996 год. Майкл Крету выпускает «Beyond The Invisible» — музыку, которая стала камертоном для целого поколения искателей. В оригинале слышны отголоски балтийского фольклора — древний, почти забытый зов предков, напоминающий нам, что поиск ответов начался задолго до нашего рождения.В моей версии этот гимн превращается в исследование трех граней русской души, три разных способа быть честным с самим собой.
Для меня эта песня не о разделении, а о единстве. Вне зависимости от того, какой путь мы выбираем — мистическое погружение в глубины своего «Я», путь светского гуманизма и личного взросления или путь строгого церковного покаяния — корень у них один. Это неутолимое желание расти. Желание узнать, где проходит грань «немыслимого», и найти в себе силы шагнуть за неё.
Я намеренно соединил в этой работе три разных языка: Шепот мечты — это внутренний мир человека, его фантазии и поиск отражения в зеркале вечности. Народный клич — это витальная энергия, призыв вовремя «повзрослеть» и взять на себя ответственность за созданный тобой мир. Литургический распев — это момент смирения, когда даже самый сильный дух признает свою хрупкость перед лицом Создателя. (все три части были в оригинале, но они не близки нашему языку)
В русском пространстве эти дороги всегда пересекаются. Мы можем быть атеистами, мистиками или клириками, но мы все идем через один и тот же туман, смотрим в одно и то же небо и надеемся «узнать конец пути». Я лишил музыку Enigma её западной отстраненности, чтобы оставить её один на один с нашей общей потребностью в свете.P.S. Нам всем пора повзрослеть. Настоящая свобода — это не отсутствие границ, а осознанный путь вперед, несмотря на страх. Этот кавер — моё признание в том, что все мы, какими бы разными ни были наши молитвы или их отсутствие, стремимся к одному и тому же — к истине, которая всегда находится чуть дальше, чем мы можем видеть.
А помните группу Enigma из 90х? Отличалась пиздатым непривычным звуком и музыкой с чарующими мотивами. Слушали на кассетах, а на CD и компах звучала ещё пизже. От этой музыки пёрлись все прогрессивные нью-эйдж просвящённые креативные необычные молодые люди в девяностых, дизайнеры там всякие с макбуками и исследователи Индии и всякого говна, типа диагностики кармы. Но звучало воистину охуительно, звук был нов, широкополосен.
А помните Sandra? Которая никогда не будет марией магдалиной. Пластинки ещё такие были:
Так вот, оказывается это одно и то же!
Enigma - это не группа, а один мужик с синтезаторами, зовут его Michael Cretu, а Сандра была его баба. Он был продюссером, по происхождению Румын - как Киркоров. Свалил во Франкфурт, там учился в музыкальной академии. А потом пошло: продюсирование, написание песен.
К моменту создания Enigma накопил бабла, свалил на Ибицу, построил дом и запилил студию с самыми дорогими синтезаторами, компами, секвенсорами
1/5
Локации студий постоянно менялись, были переезды. Чел любил запереться в такой будке и делать музон в одно жало. Крету один в комнате с синтезаторами на кучу тыщ баксов - это и была Enigma.
Число электронной звуковой аппаратуры у него в девяностые было таким, что любой мамкин производитель техно из девяностых горько плакал под диваном.
Уважаемые читатели, на подробный русский кавер не претендую. С тем почему он вышел именно таким можно ознакомиться по ссылке на Яндекс Дзен - мне будем очень приятно, если там же мы его и обсудим, но и здесь я отвечу всем. Это мое скромное творчество и я рад делится с ним с вами!
В конце 80-х годов музыкант Михаэль Крету стал одним из ведущих поп-композиторов. Хиты, которые он написал для своей жены Сандры, занимали топовые позиции в чартах, вытесняли с вершин хит-парадов Modern Talking и Alphaville. Коммерческий успех принёс не только славу, но и деньги, на которые Михаэль и Сандра купили дом на Ибице и построили там собственную студию.
В 1990 году Михаэль создал проект с загадочным звучанием, где музыканты оставались инкогнито. Так появилась Enigma с её григорианскими хоралами (наверняка вы слышали трек Sadeness), этно-ритмами и гипнотическим вокалом Сандры (как ни парадоксально, но Midnight Dancer и Mea Culpa поёт одна и та же певица). Тайна быстро раскрылась и мир узнал настоящее лицо проекта.
Следующие годы Михаэль провёл в поисках нового и необычного звучания для Enigma. Он много путешествовал, искал этнические мелодии и голоса по всему свету, особенно много времени он уделил Азии. Он возвращался на Ибицу только для того, чтобы записать и свести треки, а потом вновь отправлялся на творческие поиски всё дальше и дальше от дома. В 2000-х брак с Сандрой дал трещину и дело шло к разводу. Сандра вернулась к сольному проекту, а Михаэль вынужденно остался на Ибице решать бытовые вопросы.
Современная Ибица – это клубы, вечеринки и электронная музыка, совсем не такая как у Enigma. Вынужденная пауза в путешествиях и погоне за открытиями открыла Михаэлю другую Ибицу: с рассветом исчезают модные тусовки и остров живёт обычной жизнью. Его населяют не туристы, а простые люди. У них нет ничего общего с техно и хаусом. У них своя культура и своя история. Спустя 20 лет после покупки дома Михаэль впервые прислушался и открыл для себя традиционные мелодии Ибицы, которые, как он заметил, поют только пожилые люди. Их песни были красивыми, но их культура понемногу забывалась. В попытках узнать побольше про местный фольклор Крету познакомился с сеньорой Маргаритой Ройдж, которая согласилась записать на студии несколько народных песен на исконном языке острова – каталанском.
Эта работа поразила Михаэля настолько, что он придумал идею для новой песни Enigma, которую он назвал La Puerta del Cielo, что в переводе с испанского значит «Врата неба». Он решил, что текст в ней будет всё же на каталанском, мелодия - традиционной для Ибицы, а исполнила бы её Маргарита Ройдж – одна их тех местных жителей, кто бескорыстно и от всей души хочет сохранить культуру своей родины. Сеньора любезно помогла Михаэлю с написанием текста и записью вокала. Лидер Enigma сделал же самую малость – грамотно свёл трек, добавил современное звучание и использовал известность своего проекта, чтобы познакомить мир с настоящей культурой Ибицы.
Альбом Seven Lives Many Faces с этой песней не принёс успеха Крету, но критики были едины во мнении, что трек La Puerta del Cielo – особенный. Его называли самым сильным произведением альбома, а многие эксперты - одним из лучших произведений Михаэля Крету.
История создания La Puerta del Cielo в очередной раз доказывает нам, что жизнь не должна быть бесконечным забегом в поисках чего-то далёкого и ускользающего. Иногда стоит остановиться, сделать паузу и увидеть, что прекрасное совсем рядом – оно вокруг нас. Пауза – это не пустота, а наполненная смыслом тишина, в которой есть место прекрасному.
