Пуля двигалась так медленно, словно летела сквозь мëд. Воздух был густым. Он видел, как она врезается твари в правую бровь, как лопается её мертвая кожа, как ломается кость. Время восстановило ход. Стена и шторы позади девушки мгновенно окрасились красным и чёрным. Она рухнула на Ивана, будто мешок набитый тряпьем. Напарника заливала кровь. Михаил бросился к нему, стащил труп и с поразительной легкостью швырнул его к стене, положив пальцы на шею Ивана, проверил пульс.

-Он жив. Но пульс довольно слабый.

Связной отвесил Чернову звонкую пощёчину. Тот даже не шевельнулся. Николай так и стоял при входе в комнату. Звуки доносились для него приглушенно, да и стремительное развитие событий наложило отпечаток. Он часто моргал и смотрел на лицо девушки. Даже с простреленной головой она оставалась пугающе живой. Из раздолбанного затылка постоянно текла какая-то жижа. Михаил оглянулся на него.

-Николай, не стой столбом. Свяжись с центром, скажи, что я запросил транспорт. Нужно доставить его в безопасное и спокойное место.

-Д-да, сейчас.

Тихвину было не привыкать к виду трупов, но наблюдать ему их приходилось сильно реже, нежели Чернову или другим коллегам. К силовым методам он прибегал редко, предпочитая отдавать эту работу профильным силовым структурам. И менее пыльно, и шансов напортачить меньше. Однако эта девушка произвела на него впечатление, в первую очередь тем, что ожидания разошлись с реальностью. Он насчитывал на ячейку культа, а получит бродячую одинокую тварь, да еще и неизвестной ему породы. Размышляя он достал мобильный и вновь набрал Седову, тот ответил моментально.

-Докладывай, Николай.

-Столкнулись с тварью, вероятно - обращенная. С культом вряд ли связана. Вывела из строя Чернова, пыталась убить. Михаил запрашивает транспорт, нужно вывезти его отсюда.

-Принял тебя. Высылаю машину за вами и сам выезжаю. Нужно взглянуть на это все лично.

Николая начинала бесить манера Фёдора бросать трубку без предупреждения, но хозяин барин и своё мнение он решил оставлять при себе. Михаил держал руку на лбу напарника. Николая эта картина почему то позабавила.

-Ну, как? Температурка есть?

-На его счастье - да. Мы успели вовремя. У него всегда была проседь?

Николай присмотрелся к волосам напарника, у того действительно тут и там мелькали седые волосы.

-Нет, седеть он ещё не начал. Ну, до этого момента. Да и в целом... Осунулся он как то.

-Видимо вот она -Михаил кивнул на тело, -постаралась. Есть предположения, что это? Я не сталкивался с таким типом.

Тихвин подошёл к телу ближе, присел на корточки. Беглый осмотр практически не принёс результатов. Николай вспомнил, что девушка что-то показывала напарнику и начал ощупывать её карманы.

-У женских штанов очень странные карманы, замечал? По ощущениям раза в три меньше, чем у мужских брюк.

-Дань моде и традиции. У женщины для таких целей должна быть сумочка. -парировал "рыцарь".

В правом кармане нашлась зажигалка, а вот в левом лежал медальон на длинной цепочке. На вид он был старинным и походил на те, в которых обычно хранили фотографии или портреты родных сердцу людей. Тихвин держал его на цепочке, но едва коснувшись его, чтобы открыть, почувствовал холод. Пальцы моментально занемели. Цацка гарантированно была необычной.

-Михаил, смотри. -он вытянул руку ближе к кровати.

Связной протянул руку навстречу, но даже не коснувшись отдернул её назад.

-Николай, положи это отдельно, будь добр. Это очень сильная вещь. Оно настолько холодное, что я даже на расстоянии это почувствовал.

-Вот и я об этом. Это не обычная обращённая, это что-то иного уровня. -Тихвин глубоко вздохнул. -И с каждым днем, все радостнее жить.

-Нужно осмотреть квартиру. Если девушка действительно действовала в одиночку и имеет в арсенале такие вещи - она крайне сильна.

-А она ведь показывала это Ивану. Может рассказала что-то? Что он там, приходит в себя?

Михаил снова осмотрел Ивана. Руку со лба он уже убрал.

-Нет, но его состояние похоже на глубокий сон.

-Вот козёл. Напился, с женщиной ушёл, чуть не преставился, а теперь спит. -Тихвин усмехнулся.

-Николай, он...

-Да знаю я. Пусть отдыхает. Но как только проснется, я ему всю голову выебу. Поводов для подколов прибавилось.

-Цинично. Он же твой товарищ.

-Цинично, да. Паблик "Философия Джокера" видел? Я главный подписчик.

Михаил только покачал головой. Только Тихвин хотел подняться на ноги, как труп резко скосил на него глаза. Оперативник отшатнулся, упав на задницу.

-Миша! Оно живое ещё!

"Рыцарь" Уже держал тварь на мушке, но стрелять не спешил. Да и куда? Череп был почти пуст, в сердце? Могло сработать, но обычно, почти всем тварям хватает попадания в голову. Да и дамочка не спешила вставать и рвать их в клочья. Она просто ворочала глазами. Влево, на Тихвина - быстро, вправо на Михаила - медленно. Нутро Николая похолодело.

-Не дергайся, Николай. Мы сейчас в более выгодном положении. Дождемся Седова.

Оперативник закивал в ответ и вроде бы начал внутренне успокаиваться, как бессознательный Иван рассмеялся. Громко и совершенно искренне. На этот раз вздрогнул Михаил. Смех длился ещё несколько мгновений, глаза Ивана под веками ходили ходуном, ему что-то снилось. Долго размышлять над происходящим им не пришлось, входная дверь резко открылась, ударившись в стену. Через долю секунды в комнате уже стоял Седов, а у него за спиной толпилась группа эвакуации. В квартире моментально стало нечем дышать. Заместитель начальника отдела Санкт-Петербурга повёл глазами по комнате, цыкнул языком. Он подошёл к Ивану, наклонился, осмотрел и удовлетворенно кивнул.

-Поздравляю, жить будет. Ему только отоспаться нужно и поесть, когда пробудится.

И хотя Михаил уже не раз сказал ему, что с Черновым все будет нормально, словам Седова Тихвин поверил моментально. От него исходила настолько сильная аура спокойствия и силы, что становилось некомфортно. Фёдор подошёл к трупу, та моментально уставилась на него. В глазах читался страх. Всего несколько десятков минут назад она была хищником, властным и всемогущим, а теперь перед ней стоял тот, кто кратно сильнее. Седов присел на корточки, положил руку ей на щеку.

-Ты убила Илью? -голос немного дрожал, но раздался как порыв ветра.

Вайс пару раз демонстрировал на общих совещаниях силу Слов, заставляя даже самых ярых спорщиков соблюдать правила приличия. Пару раз Пётр Александрович проводил допросы. Ему даже не нужно было подбирать нужные Слова. Седову же это все стоило немалых усилий.

-да.

Николай был ошарашен. Полумертвая тварь отвечала более чем внятно. Оперативнику оставалось только смотреть. Фёдор продолжал.

-Ты с теми, кого ищем?

-нет.

-Уходи. -Голос Седова был как гром среди ясного неба. -Уходи.

Глаза её расширились, заслезились и померкли. Он выдворил её туда, откуда та и пришла, заняв тело девушки и исказив его. На ту сторону. Лоб Седова блестел от испарины. Он поднялся, достал из кармана носовой платок и вытер лицо. Всего десять Слов, но сил было затрачено, будто он разгрузил половину вагона угля. Капилляры в глазах лопнули, от чего белки сменили цвет на красный, плечи опустились. Будь Седов ближе к сильному месту, это далось бы ему куда проще. Он молча мотнул головой в сторону Ивана. Группа эвакуации моментально подхватило его под руки и ноги, потащила на выход. Николай было дернулся за ними следом, но Фёдор остановил его жестом.

-Николай. Буду предельно честен. Ваше поведение и методы работы вызывают у меня беспокойство. Я понимаю, что в течении одних суток вы проделали колоссальную работу, но в пределах этих же суток чуть не потеряли вашего напарника. Кроме всего прочего, вы отправились на задание без оружия, из-за чего мне пришлось оказывать вам помощь.

-Это был не боевой выход, а наблюдательный. -Парировал Николай. -Все произошедшее - неудачное совпадение обстоятельств.

-Ваш напарник вёл себя непрофессионально.

-Это признаю, но у него свои методы. Вероятно, у него были свои причины для общения с этой дамой. Под ориентировку она подходит.

-Это не отменяет факта его оплошности. Я доложу Вайсу.

Седов развернулся и пошел на выход. Видимо, он любил не только бросать трубки, но и живой разговор. Михаил вышел следом и Николай остался в изгвазданной кровью комнате наедине с телом. В суматохе никто из коллег не обратил внимания на медальон. Николай достал нож, отхватил кусок от простыни, завернул цацку в тряпочку и отправил её в карман. Сделалось немного не по себе, даже показалось, что обращённая вскочит и обязательно заберёт её. Только тело осталось недвижимым. Через минуту Николая уже попросила на выход группа уборки. Михаил стоял у парадной, опершись на стену. Лицо его было абсолютно спокойным.

-Михаил, спасибо за поддержку.-обратился к нему Николай.

-Обращайтесь, но надеюсь, таких ситуаций больше не повторится.

-Я тоже. Куда Ивана то увезли?

-Седов велел в гостиницу. Его жизни и здоровью ничего не угрожает, поэтому место в госпитале решили не занимать без повода.

-Тем лучше. Проспится, а дальше я устрою ему веселую жизнь. -Николай улыбнулся, предвкушая новые поводы для издевок.

-Мда. Тебя подвезти? Все равно еду туда же. Постовую работу никто не отменял.

-Да, если можно. Мы на сегодня точно наработались.

-Планы на завтра?

-Нужно пообщаться с родственниками девочки, может всплывут какие-то интересные детали.

-Могу составить компанию, если Иван не придет в себя.

-Было бы неплохо.

***

Туман стелился у самой земли. Его крупинки были столь велики, что рубашка и волосы мгновенно стали влажными. Ткань липла к телу, отчего становилось куда холоднее, чем на самом деле. Он брëл не разбирая дороги. Иногда под ногами хлюпала влажная земля, иногда подошвы шаркали по асфальту. Сквозь муть временами проступали деревья, сломанные скамеечки и поваленные, смятые урны. Туманный парк был не рад своему гостю, он это чувствовал, поэтому шёл доверяясь внутреннему компасу. В очередной раз миновав знакомую композицию из лавки и урны человек остановился и присмотрелся.

-Я хожу кругами.

Без особого стеснения он сел прямо посреди дорожки. Вряд ли кто-то рискнет шататься тут в такую погоду. Туман надежно укутал этот парк от звуков извне. Человек не слышал ничего, кроме биения своего сердца. Это начинало сводить его с ума.

-Ну и чего расселся?

Он вздрогнул, подскочил и встал в стойку. Перед ним стоял невысокого роста, лысеющий мужчина. Возраст определить на вскидку оказалось сложно. На вид ему было лет пятьдесят-шестьдесят, но в глазах читался вековой опыт.

-Ты кто?

-А... Ты же тут впервые в осознанном состоянии. Я Пётр Вайс, твой непосредственный начальник и провожатый. А теперь выдохни, Иван. У нас ещё есть немного времени.

Мужчина понемногу приходил в себя. Точно. Он Иван Чернов, сотрудник отдела по пресечению паранормальной активности, а перед ним действительно начальство.

-Так, Пётр Александрович, где мы? Что тут происходит то вообще?

-Это сложный вопрос. Начнем с того, что ты буквально на грани, в данный момент. Твое сознание, внутреннее "Я" провалилось само в себя. Так что, могу поздравить, ты сейчас лицезреешь свой внутренний мир.

-Как-то тут... Уныленько. -Иван покрутил головой.

-Это сейчас так. Обычно тут спокойная осень. Температура градусов четырнадцать, может шестнадцать.

-А что изменилось? Ну, в смысле почему сейчас туман?

Вайс улыбнулся.

-Ты допустил ошибку, Иван. Грубую. Не поверил своему чутью, хотя оно и говорило тебе, что с девушкой что-то не так. Идем, поговорим на ходу, нам нужно посетить ещё одно местечко.

Начальник смело шагнул в туман, будто ориентировался тут лучше самого Чернова.

-Вы сказали о девушке.

-Да, вспоминай. Ты видел, что произошло, но наплевал на колокол тревоги.

Картина произошедшего восстанавливалась в голове как паззл. Иван прокручивал попойку снова и снова, но никак не мог зацепиться за что-то, кроме разговора о Омагатоки. Зина разбиралась в японской культуре и прекрасно знала, что это такое. О каких сигналах говорил Вайс?

-Трудно тебе, да? -судя по интонации начальник улыбался, -как проснешься, ещё труднее будет.

-Из-за похмелья?

И тут Ивана осенило.

-Я выпил из её рук!

-Наконец-то. Ты думал, что охотник, но попался в самую простую ловушку. Она добавила в твой напиток капельку собственного ихора, который тëк по её жилам, что позволило ей тобой командовать. Но не выпей ты столько, сколько выпил - смог бы ей противиться.

Иван остановился, закрыл глаза руками. Он действительно с размаху влетел в минное поле и решил сплясать на нём фокстрот. И это его раздражало.

-Знаете что, Пётр Александрович. А как мне еще было себя вести? Стоять с каменным хлебалом, зная, что она подходит под ориентировку? Не пытаться втереться в доверие?

-Сдается мне, ты был предпочёл ей не в доверие втереться, а куда-то ещё. Признай, что ты в тот момент уже не сильно то и работал, а скорее, приятно проводил время?

-Я совмещал приятное и полезное.

-В нашей работе так не бывает.

-Вы тут чтобы прочитать мне нотацию? Или зачем? Что вы вообще у меня в голове делаете?

Вайс остановился и удивленно посмотрел на Ивана.

-А с чего ты взял, что это настоящий я? Это всего лишь мой след в твоей голове. Как думаешь, почему мы отсеиваем единицы из десятков кандидатов?

-Понятия не имею. Я не очень то и хотел у вас задерживаться.

-Никто не хотел. Но это в вашей природе, а значит вы должны. На собеседовании я всегда заглядываю в ваши буйные головы и если тут приемлемая обстановка, то дело остается только за работой в поле.

-То есть осенний парк вас устроил? Чудесно, рад стараться. -Иван язвил.

-Не паясничай. Не ты его строил, а происходящие события. Но я добавил тебе сюда небольшую деталь и оставил свой образ, чтобы в случае чего, помочь разобраться, что тут и как.

-Зачем?

-Чтобы помочь тебе выбраться отсюда, идиот.

Иван отчего-то рассмеялся в голос, да так, что на глаза навернулись слезы.

-А сам я не выйду?

-А ты знаешь, где искать выход?

Из тумана проступил силуэт высокой каменной башни.

Иван пялился вверх, силясь разглядеть верхушку башни, но та утопала в тумане. Мох рос на камнях и на растворе швов. На ощупь камень был холодным, а от прикосновений влага собиралась в крупные капли и устремлялась вниз.

-А ты думал, позывные вам случайные подобрали? Нет, Вань. Все согласно вам самим.

-Ага, да. Мою тягу к саморазрушению издалека видно, конечно. -Иван ухмылялся.

-Прекрати паясничать. Не остановишься, оставлю тебя тут на пару дней. Поверь мне, если тебя начал раздражать бой своего сердца уже через десяток минут, столько времени ты не вынесешь.

Иван поднял ладони в знак примирения и покорности, все еще пялясь вверх. Это была явно не простая постройка. Копаясь в своей памяти он не смог вспомнить, где он мог столкнуться с подобным, а значит - это знак.

-Петр Александрович? А что ищем то?

-Дверь, Иван, мы ищем дверь.

***

Иван дергался во сне. Тихвин зашел к нему на минуту, удостоверится что напарник на месте.

-Жив и ладно.

Николай быстро спустился к себе и забрался в душ. Смывая следы долгого дня он много думал о медальоне, лежащим в его кармане. Нужно было навести о нем справки, но сначала - выполнить основную задачу. Седов предоставил данные полиции по девочке. Она была коренной жительницей Санкт-Петербурга, семья полная, пропала, по заявлению родителей за сутки до смерти. Они искали её сами, привлекали знакомых и когда не смогли справиться сами обратились в органы. Им ещё никто не сообщал о том, что дочь уже найдена и он этого делать тоже не собирался. Тело им все равно никогда не вернут, утилизируют силами отдела. Его задача была максимально проста, отыграть следователя по делу их дочери, узнать что можно и исчезнуть из их жизни. Не впервой. Сон не приходил к нему долго, но ближе к утру все-же забрал его.

Будильник затрезвонил через три часа. Николай почти сразу поднялся и сразу после утренних процедур сел за стол, нужно было немного подготовиться к допросу, чтобы знать, за что зацепить родителей.

-Итак, разберем подробно...

Анатолий Геннадьевич Беляев, сорок два года, работник одного из местных заводов, оператор ЧПУ станка. В период с двадцати до двадцати двух был первый брак, от него детей нет. Они просто не успели, супруга скончалась в ДТП. Приводов нет, судимостей нет. Самый рядовой и обыкновенный гражданин. Про себя Тихвин отметил, что дочка поразительно похожа на него.

Его вторая супруга, по совместительству мать девочки. Марина Васьевна Беляева, в девичестве Попова. Тридцать восемь лет. Оконченное среднее по специальности медсестра, но отработала в профессии четыре года, после чего ушла в коммерцию. Сейчас супервайзер одной из крупных продуктовых сетей. Судимостей нет. У пары был один общий ребенок. Евгения Анатольевна Беляева, пропавшая девочка.

-Обычные люди, обычные беды.

Семья действительно была абсолютно рядовой. Жили не богато, но и не бедствовали, имели собственную квартиру на Васильевском острове, где и проживали. До метро "Горный институт" Десять минут ходьбы. Николай откинулся на стуле, глядя на мобильный. О в встрече нужно было договориться, нельзя сваливаться на них как снег на голову. После трёх гудков Беляев-отец поднял трубку.

-Алло?

-Здравствуйте, Анатолий. Меня зовут Николай Тихвин, я новый следователь по делу о пропаже вашей дочери.

-Здравствуйте! Вы что-то узнали? Есть новости о нашей девочке?

-Вот об этом я и хочу поговорить. Нужно уточнить кое какие детали. Одна из версий - похищение.

-Господи, за что это все нам? С нас же даже взять нечего. Кто-то запросил за неё выкуп?

-Пока нет, но нельзя отметать эту версию. Давайте я зайду к вам сегодня, скажем... Ближе к семи. Вы успеете вернуться с работы?

-Я... Я отпрошусь сейчас, подъеду в отдел, супруга дома с того дня. Слегла, сами понимаете...

-Да, разумеется, но поговорить мне нужно с вами двумя. Давайте не будем беспокоить супругу и я подъеду к вам. Заодно повторно осмотрю комнату Евгении, может мы не нашли каких то следов.

В трубке повисла тишина. Николай слышал только тяжёлое дыхание отца. По голосу было слышно, что он очень переживает. На это указывало ещё и моментальное доверие незнакомцу.

-Да, давайте. К полудню я буду дома, будем ждать вас.

-Хорошо, тогда до встречи, Анатолий Геннадьевич.

Тихвин положил трубку.

-Отлично, есть все шансы доспать.

Он почти дошёл до кровати, когда в дверь постучали.

-Уборка номера! -бодро заявил голос с той стороны.

Недовольно хмыкнул он принялся одеваться. Через пять минут он уже спускался по лестнице. Михаил все так же сидел в фойе, листая журнал.

-Доброе утро. -бросил Тихвин. -Кофе не желаете?

-Доброе. Почему бы и нет.

Завтракали молча. Николай пытался составить пул вопросов к семейной паре, Михаил думал о своём, изредка поглядывая на Московского коллегу.

-Что будешь делать?

-Собираюсь к семье ребенка. Договорились на двенадцать. -Николай даже не поднял на него глаза.

-Я про медальон. Он у тебя.

Тихвин улыбнулся. Ожидаемо, особенно от человека, про которого говорят, что он знает все.

-Нужно выяснить, что это. Вдруг он проклят?

-Это наверняка. Но не играй с огнем. Как только прояснится, дай мне знать. Интересно.

-Да, хорошо. У тебя есть мысли, с чего можно начать?

Михаил задумчиво потер переносицу.

-Музеи, частные коллекции. Нужно искать что-то похожее. Это явно не новодел.

-Резонно. Хотел начать с консультации своего начальства.

-Тоже можно.

Кофе был кислым. Николай оставил больше половины чашки, пить его до конца было пыткой, однако, Михаил смаковал каждый глоток. Покончив с производной далеких плантаций они вышли на крыльцо и закурили. Николай вспомнил странное ощущение, которое накрыло его в квартире чудовища. И сейчас ощущения были схожими. Воздух был будто спертым. Он вопросительно посмотрел на Михаила.

-Тоже почувствовал? Это штиль. Поэтому и воздух такой...вязкий.

-Точно. Обычно тут свежее.

-Странное затишье.

-Ага, перед бурей.

Тихвин и Михаил не видели залив, с которого на город двигались чёрные тучи, пока не выехали на допрос. Чернов все еще спал, решили не дожидаться его пробуждения. Город готовился принять на себя удар стихии. Предприимчивые и расчетливые жители уже облачились в дождевики. Тут и там в руках людей мелькали зонтики. Они выехали на дворцовый мост а вдалеке уже различалась серая стена дождя. Сверкали молнии, гром раскатывался по округе.

Когда авто вырвалось на двадцать третью линию Васильевского острова, на лобовом появились первые крупные капли. Тихвин успел добежать до парадной, прежде чем ливень ударил по настоящему. Шум воды мгновенно перекрыл все звуки города, отделяя его от мира неприглядным барьером. Дверь в квартиру распахнулась сразу после звонка, будто Анатолий караулил его.

-Здравствуйте! Проходите, проходите прошу.- хозяин посторонился от прохода, дав "следователю" пройти в их жилище. Квартира была тесной, но уютной. Видно, что люди живут тут очень давно. Однако в запахи их квартиры был вмешан ещё один, больничный. Лекарствами не просто пахло, ими несло и чем ближе он подходил к запертой двери одной из комнат. Анатолий считал мимику Николая.

-Это наша комната... Там супруга. Она очень сдала из-за нервов, постоянно на успокоительных и лекарствах.

-Соболезную вашему положению. -абсолютно бесцветно сказал Тихвин.

Пропажа и смерть девочки его совершенно не впечатляла. Для него она была просто строчкой в списке убитых, не более, не менее.

Они разместились на крошечной кухоньке, чайник пускал через носик пар. Он ждал важного гостя.

-Хотите чаю, Николай?

-Нет, благодарю вас. -на вчерашнем примере он прекрасно понял, что с незнакомцами пить не стоит, даже если это убитый горем родитель - риск не стоил свеч. Михаил мог и не успеть на помощь.-Давайте обсудим вашу проблему.

-Да, конечно. Спрашивайте.

-Начнем издалека. Как Евгения училась? Какие взаимоотношения были с учителями, с одноклассниками?

Анатолий глубоко вздохнул и глядя в пол начал говорить.

-Последние полгода она практически пропустила. В школе мы были недели полторы от силы. У нашей Женечки выявили аутоиммунное заболевание, был шанс на отказ почек, но обошлось. Много лечились, таблетки, капельницы, но до болезни училась на пятерки, в классе её любили, много друзей ребятишек было. Она когда только заболела, ходили толпами, проведывали.

-То есть конфликтов не было. А скажите, может у вас с другими родителями были какие-то конфликтные ситуации?

-Что вы, нет. Моя Марина председатель родительского комитета, да и люди у нас подобрались хорошие, адекватные. Всегда на собраниях атмосфера дружественная была. А когда Женечка заболела... Они все скинулись деньгами, очень помогли.

"Какое благородство. А главное, кругом и всюду." Подумалось Тихвину. Меж тем, Анатолий продолжал.

-А когда наша девочка... -его глаза блеснули. Дочь он очень любил. - Восемь человек помогали нам с поисками.

-А при каких обстоятельствах Евгения пропала? Я понимаю, что вы уже рассказывали об этом, но прошу рассказать ещё раз.

-Понимаю. Марина пошла с ней на прогулку, вечером. Сами понимаете, белые ночи, тепло. Они покатались на речном трамвайчике, а потом... Марина очень винит себя за это. Она встретилась с давней сокурсницей, заболталась, а Женечки и след простыл.

-Я могу поговорить с вашей супругой? Мне нужны детали.

-Нет, пожалуйста. Она и так... Сходит с ума. Ей нужно немного окрепнуть.

-Может вы знаете адрес, где они вышли с прогулки на воде?

-Она говорила про Певческий мост. Место проходное, сами понимаете.

-Разумеется. Я могу осмотреть комнату девочки?

-Конечно, идемте.

Комната была открыта. Ещё на пороге Николай заметил странности. Хоть по полкам шкафа и были расставлены игрушки, помещение было вовсе не похоже на детскую. Обстановка была нарочитой, неуютной. На столе учебники и органайзер с пишущими принадлежностями, которые были идеально выставлены. Три карандаша, три ручки, ластик и все без следов использования, буквально сияли новизной. Учебники в аккуратных стопочках, рядом тетради, также идеальные. Обстановка цепляла взгляд, Николай водил глазами по комнате, подмечая детали. Самой главной стали следы на полу. Раньше в этой комнате стояла не односпальная кровать, а двуспальная.

-Девочка переехала в эту комнату недавно?

-Да... Мы решили с Мариной, что ей нужна комната светлее... -Анатолий нервничал. Стоял и теребил край футболки.

Николай понял, что зацепил его, дернул за нужную нитониточку.

-Мне нужно взглянуть на её прошлую комнату.

-Нет, не могу. Там Марина, её нельзя волновать. -Анатолий напрягся ещё сильнее, он смотрел Тихвину прямо в глаза.

-Хорошо, я вас понял. Думаю, на этом мы и закончим. Николай было шагнул к коридору, но глава семейства преградил ему путь.

-Анатолий, мы закончили....

Беляев прервал его, приложив палец к губам. Сначала было непонятно, что он хотел, но секунду спустя Николай услышал тихое завывание, шаркающие шаги. А потом в запертую дверь ударили.

-Это я! Я виновата! -послышался дикий женский крик.

-Началось.... Снова. -Анатолий поник.

-Частые срывы?

Беляев кивнул в ответ. Его плечи опустились, на глаза навернулись слезы. Женщина, меж тем, продолжала кричать.

-Зачем!? Зачем я ей поверила!?

На этой фразе отец оживился, подхватил тихвина под локоть.

-Уходите, это уже не ваша забота.

-Но...

-Вон. Идите вон.

Николая сначала вытолкали в коридор, потом прижали к входной двери. Он обувался второпях, под пристальным надзором Анатолия. Не успел он зашнуровать ботинок, замок двери щелкнул и та с размахом открылась. На пороге стояла женщина. Глаза опухшие от слез, изодранные руки и сбитые костяшки.

-Я...

-Марина! Уйди! -Анатолий бросился к ней, пытаясь затолкать обратно.

-Я! Я! Я отвела её к ним! Они обещали!

-Обещали что?! -Николай крикнул в ответ, бросаясь к входу в комнату.

Продолжение следует.

Спасибо за прочтение! Больше подобного в моем ТГ https://t.me/chernoe_na_belom

Бабушкин дом был крайним на улице. Большой, просторный, выкрашен в жёлтый цвет – смотрелся немного странно. Жила она в нём не одна, а со старшей сестрой, бабой Зоей её звали. Она нуждалась в уходе. Какое-то костное дегенеративное заболевание – скрючило в такую загогулину, что страшно было смотреть, ходячее костяное колесо. От этого старушка казалась очень маленькой, была жутко худой – не более сорока килограммов весом. Мы, дурачьё, были поменьше, вечно чего-то выкрикивали ей в спину, когда она как улитка передвигалась с палкой через двор. Ждали одного – чтобы подняла свою клюку в воздух, медленно обернулась и побранилась на нас. Давали от неё дёру со смехом. Малолетняя идиоти́я, и место ей было сполна в дурных головах, за что до сих пор есть чувство стыда. А чуть подросли – перестали заниматься подобным буллингом, наоборот, одёргивали младших. Вот так растут дети в деревне.

Однажды баба Зоя сильно удивила. Мне было лет десять, и жутко разболелся зуб, до слёз. Бабушка отвела меня к ней в комнату. Головой уложила на её колени, и та что-то пошептала надо мной, поплевала. Только и успел подумать, чего это она мне в щёку так меленько плюётся, как понял вдруг, что больше не болит. Заговорила зуб.

Конечно, хватило ровно на час – нашёл карамельку и начал грызть, зуб вновь разболелся. Но помогла и во второй раз. После этого не дурил, дождался выходных, когда отвезут в райцентр и зуб починят по-настоящему.

А когда мне стукнуло четырнадцать, баба Зоя умерла. Тихо, во время обеда, все были дома. Она столовалась отдельно, думали, что подавилась: ела рис с рыбой, в ней много костей – но нет, просто пришло время.

Помню, в воздухе наступило некое облегчение, бабушка очень устала с сестрой. Она бы её никогда не бросила, но эти заботы отнимали столько сил, что иногда она плакала по вечерам, что-то ворчала про грязное бельё, про вечные мази, притирания, таблетки. И вот, всё это закончилось.

Прошло несколько лет. Снова лето, снова деревня и мне уже двадцать. Конечно, на весь срок каникул теперь не затащишь, давно появилась девушка, которая в последствии стала женой – и приехал всего на пару недель в июле после сессии, показать себя, помочь с дровами, с огородом и просто позагорать. Увидеться с родственниками. Следует отметить, что детского веселья ничуть не убавилось, просто оно стало взвешенней. И всё равно будто в другой мир попадаешь, погружаешься во что-то родное, медленно ускользающее навсегда – детство. Жизнь меняется, все взрослеют. Сестра вот пришла уже с женихом, готовились к свадьбе. Да и я начал задумываться – только ещё приехал в деревню, а думал уже о том, что скоро вернусь к своей половинке, каникулы в этом плане стали короче.

Пару дней в тот приезд прошли как-то сумбурно. Очень удивился, что даже по вечерам никого не дозовёшься большой толпой, как раньше. В первый вечер пришли двое братьев. Второй прослонялся один, по старым местам. На третий – брат и сестра, что жили через пару домов на этой же улице, сестра – которая с женихом. Усатый такой гусар, сестре Светланке восемнадцать, а он вернулся из армии. Так и не понял я, почему он не отслужил сразу, но Женьке было двадцать четыре, серьёзный, и главное – почти не пьёт.

Брат начал клевать носом первым, ближе к полуночи. Рано на работу, допил кружку чая и ушёл домой спать. Светка и Женька остались. Сидели в сенях, а сени у нас огромные, просторные, внутри буквой «Г» огибали дом. Вдоль длинной стены, почти до самого выхода на крыльцо, стояли три пружинные кровати — бабушка раньше сдавала их «сезонникам», приезжавшим на уборку и шабашки. В углу сеней стоял деревянный стол. Вдоль короткой стены — холодильник и прибитые полки, там же второй выход во двор, а напротив него — дверь в избу. Между ними, в сенном торце, была ещё дверца в чулан.

Короче, сидели мы скромно. Смеялись тихонько, шлёпали по скатерти картами. Женька чаще других оставался «дураком» – по-моему, он вообще не сильно старался играть, приходил к Светке и просто был рядом. Так часов до двух просидели втроём.

Наконец, молодые сдались. Тоже зевали, сказали, что завтра придут проведать снова. Я их проводил до выхода на улицу и долго смотрел потом, сидя на крыльце, как медленно бредут – фонарь впереди не горел, луна спряталась, и только мерцал огонёк Женькиной сигареты.

Возвращаюсь один уже в сени. Иду вдоль длинной стены почти до стола, за которым играли – до третьей кровати. Ложусь. Пружины уже не те, совсем как гамак, растянулись – перекладываюсь на вторую. Лёг мордой в стенку, закутался в одеяло. И начинаю погружаться в дрёму.

В спину неожиданно повеяло холодом. Как ветерок, только будто погреб открыли. Кутаюсь в одеяло больше – но стало только холоднее. Думаю, откуда так дует. Поворачиваюсь на другой бок, спиной к стене – и тут чуть не словил кондратия, мурашки пробежались от затылка до пят.

Смотрю – стоит. У изголовья кровати. В своём цветном платочке, в платьице – руками держится за спинку койки, прямо в полуметре от моей головы.

Первая мысль – что-то мерещится, наверное, висит какая-то тряпка на спинке, может, полотенце. Бью по ней рукой, пытаюсь схватить эту тряпку на нервяке́, но… картинка не изменилась. Рука прошла сквозь голову этого виде́ния, и чуть не разбил её о железную спинку.

А следом – хуже. Как только рука прошла сквозь лицо бабы Зои, оно изменилось. На этом маленьком сморщенном личике, почти по размеру детском, стала вдруг расплываться улыбка. Она захихикала бесшумно.

Как я тогда вскочил! До уличного крыльца метров пять вдоль кроватей – но я их одолел в два прыжка. Защёлка, замок – и понимаю, что провожусь с дверью долго. Ладонью потому бью по включателю и к страху за спиной разворачиваюсь лицом.

Ну, разумеется, когда включил свет, ничего там не было. Как не было и полотенца, висящего у изголовья.

Со светом я просидел до утра. Да и вообще всю дальнейшую побывку спал только с ним.

И больше потом в этой деревне я не был. Бабушка на следующий год заболела, а по весне мы её перевезли в город. Ещё через год она умерла…

Прошло много лет, почти уже тридцать. И чем дальше случившееся в воспоминаниях, тем меньше я уверен, что вообще что-то видел. Такие вот свойства памяти😊. Однако стоит подумать об этом, как сразу вспоминает тело: ровно по той же географии спины вновь выступают те же суровые мурашки…

Было и ещё несколько историй – не такие яркие, не так сильно запали, и, может, расскажу о них потом. У некоторых из знакомых случалось что-то подобное. Особенно запомнился другой случай в деревне, в Башкирии. Мужик один стоял на улице вечером, беседовал с соседкой: она за забором, а он снаружи. За спиной его прошла женщина, поздоровалась. Соседка сказала: «Не смотри, не оборачивайся…» И та просто ушла. А когда он обернулся через какое-то время, то в пыли увидел следы. Чёткие отпечатки, словно кто-то прошёл на копытцах…

Во как бывает!..

P.S. Вообще неплохо бы собрать какой-нибудь сборник таких воспоминаний Авторов и Читателей сообщества CreepyStory. Стоит подумать и задвинуть идею Хозяйке…))))

В бенгальской шактистской традиции ящерица (godha или godhika — крупная ящерица, часто варан) занимает особое место как спутница и проявление Кали/Чанди. В отличие от общеиндийской иконографии, где богиню чаще окружают шакалы, змеи, вороны, в Бенгалии ящерица несёт глубокий смысл адаптивности, регенерации и вездесущности Шакти.

Ящерица олицетворяет способность Шакти принимать любые облики — от величественных до самых скромных и «низких». Она сбрасывает хвост и отращивает новый — символ смерти эго, возрождения и неуничтожимости божественной энергии. Её скрытность, быстрая реакция и способность выживать в суровых условиях отражают то, как Кали разрушает иллюзии и адаптируется в божественной игре (лиле). В тантрическом понимании это парадокс: «низкое», земное, холоднокровное существо, связанное с крематорием и дикой природой, остаётся священным и живым. Ящерица напоминает, что Мать пребывает за пределами дуальностей чистого и нечистого, высокого и низкого.

Самый яркий рассказ о ящерице содержится в бенгальской поэме XVI века «Чанди‑мангала» Кавиканкана Мукундарама Чакраварти (Акхетика‑кханда).

В те времена, когда почитание Чанди ещё не утвердилось повсеместно, Великая Мать, Абхая — Дарующая бесстрашие, — решила спуститься на землю. Вместе с Шивой она задумала план. Небесный юноша Ниламбар, сын Индры, чистый душой и преданный Шиве, собирал цветы для пуджи. Чанди обернулась пчелой, спряталась в букете и ужалила Шиву в тот миг, когда цветы коснулись его стоп. Разгневанный бог проклял юношу. Так Ниламбар родился в бедной семье охотника Калкету, а его небесная супруга — в облике скромной и верной Пхуллары.

Супруги жили в нищете на краю густого леса. Калкету был искусным охотником, но Чанди, желая сломить его гордыню, наложила чары: лес опустел, добыча исчезала, в хижине поселился голод.

Однажды измученный Калкету бродил по лесу и среди сухой листвы заметил золотистое тело большой ящерицы — godha. В отчаянии он схватил её: «Пусть даже это принесёт беду — сегодня мы поедим!» Охотник принёс добычу домой, велел Пхулларе приготовить её и ушёл к соседям за специями.

Как только он скрылся, ящерица задрожала, сбросила чешуйчатую кожу и предстала перед Пхулларой в облике соблазнительной ослепительной красавицы в сияющих одеждах. «Не бойся, — мягко сказала она, — я пришла жить к вам». Пхуллара в ужасе умоляла незнакомку уйти, боясь за мужа.

Вернулся Калкету. Увидев в доме прекрасную женщину, он несколько растерялся, но всё-таки остался верен жене. В гневе охотник пустил в неё стрелу. В тот же миг женщина преобразилась в величественную и грозную богиню Чанди. Она легко поймала стрелу, и скромная хижина наполнилась ослепительным божественным светом. Супруги в благоговении пали ниц.

Чанди, полная материнской жалости, улыбнулась: «Я пришла установить здесь своё почитание. Поклоняйтесь Мне — и Я одарю вас богатством, какого не видели даже цари». В доказательство она явила горшок, полный золотых монет. Сначала Калкету усомнился и отнёс их к меняле-мошеннику, но тот, услышав имя Богини Чанди, признал золото настоящим. Бедные охотники внезапно разбогатели, расчистили лес, основали новый город и стали править мудро и справедливо.

Эта легенда XVI века живо сохранилась в традиции храма Кали в Дакшинешваре. В святилище, рядом со статуей Бхаватарини (одной из форм Кали — «Спасительницы от океана бытия»), слева от богини стоит золотая фигурка ящерицы (svarna‑godhika).

Эта фигурка — не просто украшение. Она напоминает о том, как сама Чанди (народная ипостась Кали) приняла скромный земной облик большой ящерицы, чтобы приблизиться к бедным и отверженным. Здесь, в Дакшинешваре, Рамакришна переживал свои видения. Он учил, что Мать проявляется во всём: в грозном образе с гирляндой черепов, в нежной ласке, в кошке, в реке, в цветке — и в ящерице на лесной тропинке.

Золотая ящерица у стоп Бхаватарини молча говорит преданным: «Я прихожу к вам в любом облике. Узнайте Меня даже в самом скромном создании. Поклоняйтесь — и Я преобразую вашу жизнь, как преобразила жизнь Калкету и Пхуллары». Так в бенгальском шактизме скромная ящерица становится мощным символом вездесущности и милости Кали.