Вообще, в СССР девочкам в конном спорте были не рады. Все бились за мальчишек, которые, хоть убей, не хотели заниматься с лошадьми. Им бы автомобили и мотоциклы. Редких единиц, что приходили к лошадям, тренеры облизывали с ног до головы. Они были как баре - сами не чистили, не седлали, навоз не убирали. Им давали лучших лошадей - чтобы не бросили спорт.

А девочки гнобились.Они как обслуга были, с ними даже серьезно не занимались. Только чистили, убирали, и работали лошадей. "Работать" это несколько кругов прогнать по ипподрому лошадь, чтобы она не застоялась. Один раз послали работать двух одновременно жеребцов-производителей. Которые гнусного нрава были. И вот на дорожке жеребцы подрались. Маленькую девочку, которая сидела на одном из жеребцов, второй жеребец укусил за бедро и поднял за бедро в воздух. Там он мотал ей, пока нога не оторвалась. Вся бедренная мышца осталась в зубах жеребца, а девочка упала с оголенной костью.

Скорая быстро приехала. Девочка лежала около года в больнице. Там ей восстанавливали бедро. Она потом даже смогла ходить и вернулась на конюшню. Причастным ничего не было. Совсем ничего. СССР - люди расходный материал.

Сейчас, слава богу, конный спорт изменился. Драконов держать не будут, и маленьких девочек на них сажать тоже. Вообще изменилось отношение к генетике: долбоебов никто размножать не будет. Сейчас характер лошади практически во главе угла.

Новый год, символ которого, согласно восточному календарю, — лошадь, ознаменовался для музея-усадьбы „Ясная Поляна“ приятным сюрпризом. Несколько недель назад друзья музея преподнесли в дар четырнадцатилетнего жеребца вороной масти, получившего имя Хан. Конь, представляющий собой помесь карачаевской и кабардинской пород, прибыл в имение великого писателя и уже успел обнаружить свой особенный нрав.

Работники конюшни, ежедневно имеющие с ним дело, отзываются о новосёле как о существе интеллигентном и деликатном, отзывчивом и весёлом. Веселость его проявляется в своеобразных играх. Бывало, гуляя в леваде, Хан не желал следовать за конюхами, всем видом своим как бы говоря: „Я стою здесь в пяти метрах от тебя, подходи ближе, я готов“. Но стоило сделать к нему шаг, как он с лёгкостью ускользал в дальний угол огороженного поля.

Злопамятности или дурного нрава в нём не отыскать — одна лишь доброта. Порой, подойдя к знакомому сотруднику, конь кладет голову ему на плечо, будто размышляя про себя: „Как у тебя тут замечательно“. За недолгое время пребывания в усадьбе Хан, благодаря своей стати и кротости, уже стал героем многочисленных фотосессий. Некоторые находят в нём сходство с Делиром — любимым конём самого Льва Николаевича Толстого.

Обзавёлся Хан и собственным обычаем. Выведенный на тренировку на корде — длинной верёвке, по которой лошадей гоняют по кругу, — он первым делом падает в сено и несколько минут нежится, словно принимая ванну. Нравится ему в Ясной Поляне и то, что здесь можно подолгу гулять. Будучи по породе энергичнее своих собратьев по конюшне, он никогда не откажется, к примеру, поглодать ёлку, хотя в еде довольно разборчив — не всякое сено ему по вкусу. Но вот морковку он принимает всегда с неизменным удовольствием, завершая тем самым картину своего доброго и несколько озорного характера.