И ведь какой забавный контраст! Еще вчера вечером ты пил сомнительное пойло из круглосуточного ларька, закусывал его шавермой из привокзального ларька и чувствовал себя бессмертным Дунканом Маклаудом. А сегодня утром ты боишься чихнуть, потому что веришь, что от этого лопнет сосуд в мозге.

У меня есть кореш — там уровень алко-ипохондрии однажды вышел на околоземную орбиту. Просыпается он в воскресенье в однушке один. Ему настолько плохо, что мозг выдает вердикт: «Приятель, сегодня в 16:00 мы умираем». И вместо того, чтобы вызвать скорую, он, собрав последние силы, сползает с кровати и на карачках еле доползает до стола. Находит клочок бумажки и трясущейся рукой начинает выводить... пароли от своего телефона и всех банковских приложений.

Он сидит на полу, умирает, но пишет эту записку, чтобы родственники потом смогли разблокировать его айфон и забрать зарплату с карты! Написал, положил на видное место, дополз обратно до кровати, чинно сложил руки на груди и приготовился отходить в мир иной. К вечеру его, конечно, отпустило, он поел борща и порвал бумажку. Но каков масштаб планирования!

Сейчас, когда мой личный градус принудительно понижен (я уже больше полугода в абсолютной завязке и даже завёл об этом скромный блог t.me/gradus_blog для таких же завязавших), этот похмельный дурдом меня больше не мучает. Оказалось, что лучшая медицинская страховка в мире — это просто перестать заливать в себя яд. Трезвость полностью избавляет от этого липкого, панического страха за свою жизнь.

Колитесь в комментариях: до какой самой дикой глупости доходила ваша похмельная паранойя? Мерили пульс каждые 5 минут? Писали пароли на бумажках? Посмеемся вместе.

#трезвость #похмелье #алкоголизм #историиизжизни #юмор #завязал #бросилпить #самоирония

- Гурк, а куда ты нас везёшь вообще? – крикнул зеленокожий пассажир своему вознице.

- Я не знаю, патрон, но дорога тут вообще-то одна. Надеюсь, она выведет к тракту.

Коба выглянул из-под полога. То, по чём они двигались, трудно было назвать дорогой, и даже тропинкой. Это был ряд мшистых кочек среди огромного болота. Судя по солнцам, они двигались влево-вниз (на юго-запад по-нашему).

Гоблин втянул голову обратно. Огрша всё ещё смотрела на него. Он почесал затылок и потянулся к недоеденному окороку.

- Руки! Руки убрал, лысая скотина! – тут же заорал Гуркиш.

Оказывается, этот морщинистый пройдоха установил наполированную железяку, как зеркало заднего вида, чтобы следить за сохранностью провианта.

- Жадюга… - буркнул лидер похода. И снова обратился к огрше. – Так ты Кашка, да? А что с той огромной жабой?

- Завалила, - улыбнулась та и продолжила пялиться на гоблина.

И опять повисла пауза, перемежаемая скрипом колёс и бурчанием зелёного водителя лошади.

- А куда ты, собственно, направляешься? – спросил Коба.

- Не то. Ты должен был спросить о том, откуда я родом, как сюда попала и всё такое.

- А ну… - начал свой вопрос гоблин, но не успел его задать.

- Здорово, что ты спросил, маленький вонючечка, – начала повествование Кашка. – Как я говорила, назвали меня Какаякрошка. Звучит мило, но для огра это приговор. Отец сразу сказал, что такая малявка – позор на его клыкастую голову. Поэтому в основном меня игнорировал. Папаша всегда больше любил моего братца. Лучшее игрушечное оружие ему, лучший кусок мяса тоже ему. Может, если бы меня кормили, как брата, я бы и выросла до нормальных размеров. Ну да ладно. Сам же брат меня не обижал. Просто делал вид, что меня вообще нет. И от этого ещё больнее.

Кашка уже лежала на скамейке, глядя в потолок, а Коба сидел рядом.

- Итак, - сказал гоблин. – В том что ты такая вот… Э… своеобразная, виновато раннее детство?

Огрша шмыгнула носом.

- И как ты оказалась в том лесу? – спросил новоиспечённый псих-и-терапевт.

- Да погоди ты, всё по порядку надо. Когда я подросла, мои сверстники часто шпыняли меня. И я поклялась, что научусь защищаться. А когда научилась, то решила, что буду защищать не только себя, но и всех малышей. Так я встала на путь героя. Даже в гильдию героев хотела вступить. Но меня не взяли.

- Потому что ты – женщина?

- Нет.

- Потому что ты – огр?

- Не-а.

- Тогда почему?

- Потому что я – женщина-огр!

- Весьма… - протянул Коба.

- Но, если они узнают, какие подвиги я совершила, то сразу сделают меня героем.

- Ну и что ты успела сделать героического?

- В своём странствии (Коба услышал «сранствие» и заржал, но Кашка не обратила внимание) я сначала прибыла в деревню Ними́я…

***

Давайте-ка оставим наших героев и перенесёмся в селение Ними́я, на пару месяцев назад. Благо, что мы имеем такую возможность.

Жители этой деревни страдали от нападений плотоядной антилопы макупа. Говорили, что она была гигантских размеров. Многие люди, орки и их скот гибли от копыт и зубов этого чудовища. И когда казалось, что спасения уже не будет, в селение забрела женщина-огр, которая заявила, что справится с напастью.

- Такая малютка? – удивлялись местные. – Ты же на один зуб этой антилопе.

Но та просто проигнорировала их. Она заточила прямые палки, сделав из них копья. Вооружилась крепкой деревянной палицей и пошла в горы.

Отыскав пещеру макупы, Кашка (неужели этой огршей оказалась она?!) притаилась в ней и стала ждать, когда зверь вернётся с охоты.

На закате солнц в гроте раздался грохот громадных копыт, и хозяйка пещеры появилась перед Кашкой, затаившейся во тьме. Изо всех сил будущая героиня метнула одно из копий в зверюгу. Но снаряд лишь поцарапал крепкую шкуру. Тогда огрша стала метать копьё одно за другим.

Антилопа быстро вычислила место засады и решила с разбегу атаковать укрытие Кашки своими рогами. Одновременно с прыжком макупы, огрша нанесла удар палицы прямо в бронированный лоб.

Вложенного героизма и превозмогания хватило на то, чтобы зверь рухнул без сознания. Кашка выяснила, что макупа ещё дышит и принялась душить бесчувственную тушу своими тоненькими – по меркам огров – руками.

И когда Нимийская макупа окончательно окочурилась, то огрша отнесла тушу жителям деревни. По этому случаю был большой пир.

***

- Красиво заливает, - крикнул Гуркиш со своего места.

- Точно. Чем докажешь? – поддакнул Коба.

- Так вот же шкура этой антилопы. - И Кашка натянула лацканы своего самодельного наряда, который был просто обмотанной вокруг тела шкурой, к которой зачем-то были приделаны лацканы. А потом указала на свои пожитки: – Тут и на спальный мешок хватило.

Гоблины уважительно закряхтели.

- А ещё подвиги были?

- Я поймала златолапого койота.

- Мы про такого даже не слышали. Быстрый?

- Да, только пришлось его в живых оставить. Только мне уже шкура была не нужна. Да и бог охоты вступился за него. Я не могла ему отказать.

- Чего? Есть бог охоты?! – удивился Коба. – Я думал, что есть только два бога – кирки и незаживающих фингалов.

- О, ну это гоблинский пантеон, - махнула рукой Кашка и продолжила: – Кстати, о кирках и лопатах. Был у меня подвиг…

***

Неподалёку от Стол-пиццы стояла ферма знатного гнома, которого звали Полковник Вагий. И славился он своими курицами. Полсотни желтых, как золото квочек проживали на той ферме. Только Вагий был или жадным или тупым или ленивым, а скорее все три фактора вместе взятых, так что никто не поддерживал порядок в курятниках. Само собой, помёта там скопилось так, что даже курицы научились сдерживаться, дабы не приумножать эту фекальную массу. От этого они ходили раздувшиеся и кряхтели.

На борьбу с такими завалами была нанята Кашка, проходившая мимо. Ничтоже сумняшеся героиня эвакуировала всех куриц с территории, затем выломала по две стены в каждом курятнике. Вооружилась киркой, лопатой и прокопала каналы от ближайшей речушки. Течение пронеслось по владениям Полковника Вагия, смывая нечистоты. Потом стены были водружены на места, а ошарашенные такой чистотой курицы согнаны на прежнее место.

Хитрый гном, правда, так и не заплатил Кашке, за что получил по бороде, а огрша отправилась дальше.

***

- А тут какие доказательства? – спросил Коба, когда рассказ был закончен.

- Ты хотел, чтобы я прихватила немного куриного помёта или что? – уточнила Кашка.

Гоблин только развёл руками.

- Ладно, вот борода Вагия, - показала огрша на прядь светлых волос, вплетённых в одну из множества её чёрных косичек.

Уже смеркалось, когда путники со своей повозкой выбрались из болота на твёрдую почву. Перед ними открылась обширная степь. Настоящий травяной океан.

Было решено остановиться на ночлег. Уже через полчаса стреноженная Росинанта радостно паслась неподалёку от повозки. Гоблины разломали ящик и развели костёр в ямке. Огрша обошла дозором округу. Всё было тихо. Когда она вернулась к лагерю, на небосклон выкатилась полная луна.

- Опять дыра разошлась окончательно, - глядя в небо сказала Кашка.

- Где дыра? – поинтересовались парни.

- На ночном покрывале неба, который тянут великаны. Видите? Круглая. А потом её начнут зашивать нурты.

- Кто? – не понял Гуркиш. Он был занят модификацией своей чудо-палки.

- Ну вы, малявки, и темень. Нурты – это такие червяки с ногами, они ползают по покрывалу неба, прибивают блёстки-звёзды и зашивают большую дырку. А она потом снова расползается.

У гоблинов отвисли челюсти от такого лютого невежества.

- Что за бред? – возмутился Коба.

- Все знают, что это просто лунное печенье, - пояснил Гуркиш, подбросив ещё доску в костёр. – Его грызёт по ночам небесная крыса. Иногда даже крошки сыплются. А потом Жымкуши печёт новое.

- Кто такие эти ваши жыкуши?

- Не такие, а такая, - поправил Коба. – Это умная змея с восемью руками.

- То есть небесные швеи – это бред, а змея с руками – это нормально?!

- Вообще, если подумать, - скукожился Гуркиш. – Что то безумно, что это. Пока сами не разведаем, не узнаем наверняка, как там обстоят дела.

- Всему своё время, - сказал Коба. – А сейчас давайте лучше поедим.

Путешественники достали несчастный окорок, который уже задумался о том, чтобы стухнуть, разделили примерно поровну и стали жевать.

- Есть ещё один подвиг, - прожевав начала Кашка. – Там я съела полсотни сосисок.

- Тоже мне подвиг, - возмутился Коба. – Я бы тоже столько съел. Лучше расскажи, как ты с жабой разделалась. Она же почти тебя проглотила.

- Хорошо, поведаю вам на ночь о ещё одном своём героическом деянии…

***

К низу от дороги находился небольшой лесок, который отделял болото от самого тракта. Но то была не единственная его функция. В нём находилось великой Сквозьдрево. Разумеется, попасть к нему просто преодолев болото не выйдет. Только пара гоблинов, видимо, в этом усомнилась. Они уже забрели на первый уровень защиты. И перед ними тут же возник страж.

- Вторжение на запрещённую территорию Сквозьдрева, - проквакала жаба…

Погодите. Всё это мы уже знаем. Давайте перейдём непосредственно к сражению Кашки и мехо-жабы.

И вот мы наблюдаем, как пара знакомых нам гоблинов удирают в случайном направлении, а огрша помещена в пасть чудовища. Верная секира лежит на земле.

Растопырив руки и ноги, Кашка становится своеобразной распоркой во рту жабы. Та, в свою очередь, использует пару безобразных отростков на голове, чтобы пропихнуть свою добычу. Внезапно героиня хватается за один из этих мерзких отростков и кусает его.

Страж от неожиданности ревёт и встряхивает укушенной частью, тем самым высвобождая своего противника. Огрша спрыгивает, катится по земле, хватает топор и снова ударяет по чудовищу. Удар на сей раз приходится в область живота. Рана глубже, чем предыдущая. Из неё сочится слизь вперемешку с маслом. Жаба отскакивает. И, ещё не коснувшись земли после прыжка, выстреливает своим ужасным языком. Кашка получает этот выстрел прямо в грудь. Она кувырком летит через полянку и падает лицом в лужу. Вдохнуть тяжело не только из-за воды, окружающей лицо, но и от боли.

«Огрское чутьё!» - пронеслось в голове у Кашки, и она быстро откатилась в сторону. Вовремя: на то место, где она лежала, приземлилась жаба-страж.

Она вскочила на ноги, решив…

Хр…

Хр…

***

- Вы что уснули посреди моего рассказа?! – возмутилась Кашка.

Но ответа не последовало. Гоблины дрыхли возле костерка.

Будучи героем, огрша героически превозмогла желание задавить двух зелёных носатых клопов. Ей бы следовало встать в дозор, потому что тлеющий костерок посреди степи был подобен маяку и мог привлечь нежеланных гостей, но разговоры о былых подвигах погрузили Кашку в воспоминания, а те быстро перетекли в сновидения.

Зря-зря. Потому что по волнам травяного океана проплыл плавник чьей-то фигуры в мантии, а позже в свете гаснущего костра блеснул знакомый нам золотой зуб.

На перегоне в Отрадном электричка остановилась пропустить встречную. Лёха вышел на перрон вдохнуть свежий воздух из прокуренного тамбура. Постояв пару минут, он начал притаптываться, как будто разучивал Камаринского. Движения становились размашестее, в ход пошли уже и руки, хватая что-то перед собой. Мы были накативши и веселы - что там у тебя, в кружок народных танцев записался? Ахаха. Алексею было не до смеха, Алексей воевал

-Вы посмотрите что творится! Они повсюду! - Кто? - Черти! Я их топчу, а они скачут.

С огромным трудом, наржавшись до уссачки, мы затащили бойца в тамбур.

- Спасибо, ребята, сказал отдышавшийся Лёха, когда двери закрылись и электричка медленно тронулась. Без вас я бы не справился, много их было.

А у вас выпить есть?