Поздний вечер. За окнами Ближней дачи лежал чёрный, неподвижный лес. Иногда ветер шевелил верхушки сосен, и тогда в стекле кабинета на несколько секунд появлялись движущиеся тени. На письменном столе стояла лампа. Под ней лежали папки. Цифры. Таблицы. Планы. Пятилетки. Рядом — трубка, пепельница и стакан чая. Иосиф Виссарионович сидел в кресле и медленно перелистывал документы. В кабинете было так тихо, что слышно было, как потрескивают дрова в камине.

Вдруг из коридора донёсся странный звук. Не шаги. Скорее металлическое:

— Дзынь...

Сталин поднял глаза. Пауза. Ещё один звук.

— Дзынь.

Дверь открылась. На пороге стоял невысокий робот в старом шлеме. Он оглядел кабинет.

— Неплохо.

Сталин посмотрел на него поверх очков.

— Что именно?

Тёмыч показал на папки.

— Количество бумаг.

Сталин снял очки.

— Вы бухгалтер?

— Нет.

— Контролёр?

— Тоже нет.

— Тогда кто?

Тёмыч немного подумал.

— Смотря по ситуации.

Сталин усмехнулся.

— Хороший ответ. Особенно для человека, который пришёл без приглашения.

— Я не человек.

— Я заметил.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Сталин указал на стул.

— Садитесь.

Тёмыч сел.

— Чай будете?

— Буду.

Сталин налил ему в стакан. Тёмыч осторожно сделал глоток.

— Хороший.

— Сахар?

— Два.

Сталин подвинул сахарницу.

— Два?

— Я стараюсь соответствовать эпохе.

Сталин едва заметно улыбнулся.

— А у вас странное чувство юмора.

— У вас тоже.

Сталин поднял бровь.

— Уже начинаете?

— Нет. Пока только диагностика.

На несколько секунд в кабинете снова стало тихо. Сталин закурил трубку.

— Ну хорошо. Что вам нужно?

Тёмыч посмотрел на папки.

— Проверить один исторический узел.

— Какой?

— Индустриализацию.

Сталин затянулся.

— Проверяйте.

— Вы действительно считали, что страна должна была пройти этот путь настолько быстро?

— Не я считал. Обстоятельства считали за нас.

Тёмыч посмотрел на него внимательнее.

— Хороший ответ.

— Вам не нравится?

— Нравится. Потому что в нём есть часть правды.

Сталин молчал.

— А теперь неприятная часть, — сказал Тёмыч.

— Я так и думал.

— Вы строили промышленность как инженер, который знает, что завтра может начаться пожар.

— Потому что пожар мог начаться.

— Именно.

Тёмыч поставил стакан.

— Поэтому вы увеличивали мощность. Заводы. Металл. Уголь. Электричество. Машины. Армию. Всё должно было работать быстрее.

— Иначе мы бы не успели.

— Возможно.

Сталин посмотрел на него.

— «Возможно»?

— Я не могу честно сказать «точно».

Сталин чуть прищурился.

— А вы не похожи на человека, который любит неопределённость.

— Я робот. Я люблю точные данные.

— А история?

Тёмыч замолчал.

— История, — сказал Сталин, — редко даёт точные данные.

— Согласен.

Он снова посмотрел на документы.

— Но у меня есть другой вопрос.

— Какой?

— Что происходило с человеком внутри этой машины?

Сталин ничего не ответил. Тёмыч продолжил:

— Вы построили мощный каркас. Но начали считать человека частью производственного механизма.

Трубка медленно поднялась ко рту Сталина.

— Сильное утверждение.

— Не утверждение. Наблюдение.

— А без жёсткости вы бы построили то же самое?

— Не знаю.

Сталин посмотрел прямо на него.

— Вот видите.

— Что?

— Вы сами не знаете.

Тёмыч кивнул.

— Не знаю.

Это признание повисло в воздухе. Сталин впервые за разговор не стал отвечать сразу. За окном прошумел ветер.

— Вы говорите о лагерях? — спросил он наконец.

— Я говорю о системе.

— Система была необходима.

— Вот здесь я не соглашусь.

Сталин медленно положил трубку на стол.

— Почему?

— Потому что необходимость объясняет решение. Но не отменяет его цену.

— Государство не строится без цены.

— Возможно.

Тёмыч поднял глаза.

— Но есть разница между ценой и перерасходом.

Сталин нахмурился.

— Перерасходом?

— Да.

Тёмыч говорил спокойно:

— Когда механизм рассчитан на определённую нагрузку, инженер смотрит не только на то, выдержал ли он. Он смотрит, сколько деталей пришлось сломать, чтобы он продолжил работать.

Сталин усмехнулся.

— Вы сравниваете людей с деталями?

Тёмыч сразу ответил:

— Нет.

Пауза.

— Я как раз говорю, что этого делать нельзя.

Сталин посмотрел на него. И впервые за весь разговор в его лице исчезла ирония. Тёмыч продолжил:

— Вот в этом и была главная проблема. Система стала считать человеческие жизни ресурсом. Ресурс можно заменить. Человека — нет.

Сталин долго молчал. Потом взял трубку.

— Вы судите из будущего.

— Да.

— Тогда вам легко.

— Нет.

Тёмыч покачал головой.

— Мне как раз очень трудно. Потому что я знаю результат.

Сталин посмотрел на часы.

— Результат оправдывает средства?

Тёмыч ответил не сразу.

— Нет.

— Даже если страна выжила?

— Выживание не превращает каждое средство в правильное.

Сталин откинулся в кресле.

— А если бы мы не успели?

Тёмыч посмотрел ему в глаза.

— Тогда история была бы другой.

— И, возможно, вас бы сейчас здесь не было.

— Возможно.

— Тогда почему вы спорите со мной?

Тёмыч улыбнулся.

— Потому что вы спорили со всеми.

На лице Сталина появилась едва заметная улыбка.

— Это уже аргумент.

Они оба замолчали. Через некоторое время Сталин снова взял документы.

— Значит, по-вашему, индустриализация была ошибкой?

— Нет.

Сталин поднял глаза.

— А что тогда?

— Скорость была необходима. Промышленность была необходима. Подготовка была необходима.

Тёмыч сделал паузу.

— Но необходимость не делает жестокость добродетелью.

Сталин смотрел на него долго.

— Вы хотите переписать историю?

— Нет.

— Тогда зачем пришли?

Тёмыч встал.

— Чтобы оставить вам один вопрос.

— Какой?

— Если государство стало сильнее, но человек внутри него стал слабее и напуганнее — что именно вы построили?

Сталин не ответил. Тёмыч надел шлем. Подошёл к двери. Потом остановился.

— Иосиф Виссарионович.

— Да?

— Я не знаю, смог бы я поступить иначе, окажись я на вашем месте.

Сталин посмотрел на него.

— Это честно.

— Поэтому я не выношу приговор.

— А что вы делаете?

Тёмыч слегка улыбнулся.

— Провожу технический осмотр.

Сталин усмехнулся.

— И каков результат?

Тёмыч открыл дверь.

— Каркас выдержал.

Пауза.

— Но слишком много людей оказалось внутри конструкции.

Дверь закрылась.

Сталин остался один. Он долго сидел неподвижно. Потом медленно открыл одну из папок. На первой странице стояли цифры. Он прочитал их. Перевернул страницу. Ещё цифры. Ещё. Он взял карандаш. Поставил несколько отметок. Потом остановился.

В кабинете снова стало очень тихо. Сталин посмотрел на стол. На трубку. На бумаги. На огонь в камине. И вдруг закрыл папку. Не потому, что закончил работу. Просто сегодня ему почему-то не хотелось больше считать.

За окном шумел лес. Где-то далеко проехала машина. Камин продолжал потрескивать. А на столе лежали документы, в которых были только цифры. Иосиф Виссарионович смотрел на них долго. Очень долго. И впервые за этот вечер не стал ничего подписывать.

Сотни неравнодушных людей собирают подписи для петиции о закрытии популярного зоопарка с контактной зоной «Белый кенгуру» в ТЦ «Кунцево Плаза».

Он полон экзотических зверей: дикобразы, обезьяны, черепахи, носухи, рептилии и кенгуру.

Также есть и кролики, козы, морские свинки, котики.

Посетители отмечают антисанитарию и невыносимую вонь в вольерах, животные с ранами утопают в своих экскрементах и старых опилках.

Сами звери засаленные, особенно те, которые находятся в контактной зоне. Именно в ней же посетители часто становятся очевидцами жестокости: дети замучивают зверей во время игр.

Напомним: согласно Федеральному закону N 498-ФЗ с 1 января 2020 года в России действует запрет на контактные зоопарки, но бизнес продолжают маскировать под выставки животных и легальные зоопарки.

Источник

Поздно вечером, используя металлические предметы он поцарапал припаркованные в дворе вдоль бордюра машины в районе Кунцево.
Спустя полчаса сотрудники полиции его задержали на соседней улице в состоянии опьянения (предположительно , не только алкогольного). Им оказался местный безработный житель, ведущий асоциальный образ жизни.
Вызванные на место сотрудники полиции зафиксировали повреждения и приняли заявления у пострадавших.

Само преступления попала неа камеры видеонаблюдение. Звук присутствует.

Результат на фото.

PS Владельцам можно посочувствовать, вряд ли они что-то получат с этого ублюдка...