Встретила тут у редактора Юли Сон мысль, которая очень отозвалась: «Пора окончательно убить в себе миллениала. Я всегда и везде выкладываюсь на 200% и рву жопу просто потому, что так учили с детства. Это безусловный рефлекс. Так правильно! Так поступают умные и ответственные люди. И мне тяжело принимать несовершенство этого мира и то, что кто-то рвать жопу не готов:) И в какой-то момент я просто начинаю сходить с ума из-за того, что не всё идеально:)».

Печально, но факт. Именно наше миллениальское поколение (а это рожденные с 1981 по 1996 годы, хотя иногда туда же записывают людей до 2005 года рождения) выросло с установкой избыточного качества и вечной потребности превосходить ожидания (хотя мы ни разу не Nissan, у которого когда-то был такой слоган). И наверное, поэтому именно наше поколение чаще других становится жертвой рекламы («Ведь вы этого достойны!») и прочих манипуляций, когда мнимую потребность навязывают нам на ровном месте. И поэтому же мы всегда берем на себя оверхдохера, хотя никто и не просил.

Брать на себя лишнее — вообще мое любимое хобби, наверное. Это и чужие обязанности, и груз какой-то левой ответственности, который ты зачем-то тоже решил тащить, и даже ответственность за чужие эмоции. Про последнюю я узнала только от своего психолога — она мне подсветила эту мою «суперспособность», хотя раньше я не задумывалась, что такое вообще существует в моей жизни.

И мой опыт мачехинства — это тоже ода миллениальским загонам. Вот какая мне на самом деле разница, ест падчерица сладости и булки вместо еды, или нет? Ест — и ладно, не мой же ребенок, не моя ответственность. Не ест она мною приготовленную еду — ну и пусть ходит голодная. Но нет, меня это парит. Хотя бы потому, что я знаю, голодный ребенок = капризный ребенок. А значит, мне зачем-то надо решить эту проблему ценой своих сил и нервов. Подчеркну: именно мне, а не ее отцу.

Не хочет она носить варежки на улице или снимает куртку на апрельском ветру — ну почему это парит меня, но не очень-то парит моего мужа? Если она молча дуется на что-то, должна ли я запариться и выяснить, в чем дело, или пофиг? И должно ли это меня вообще напрягать? Миллениальская ответственная часть скажет, что должно. Пофигистическая часть, которую я усердно, но с трудом, взращиваю в последние годы, говорит, — вообще пофиг! Улыбаемся и машем.

Наверное, большинство мачех и отчимов совершают одну и ту же ошибку — психологически присваивают себе чужого ребенка. Не чтобы любить, а чтобы контролировать и зачем-то разделять ответственность за него с партнером. Но если выйти из этой деструктивной схемы и присвоить себе только то, что реально твое, то окажется, что жизнь может быть гораздо проще и веселее. Ведь большую часть груза ответственности мы навешиваем себе сами, а потом зачем-то героически тащим.

Грань между ответственностью, заботой и здоровым пофигизмом в своем мачехинстве (и не только) я пока всё еще нащупываю. Потому что быть вечно всем должным миллениалом с невероятно высокой планкой качества для вообще всего вокруг — точно надоело. Так что теперь моя новая планка, к которой я хочу стремиться во всём — «на троечку» или хотя бы «на четыре с плюсом», как бы парадоксально это ни звучало в мире, где всё должно быть идеальным: от внешнего вида до картинок в интернете :)

А как у вас с чужой ответственностью и миллениальским шлейфом 200%-ного качества по умолчанию?

Когда знаешь, что у мужчины есть ребенок, потенциальная встреча с ним действительно пугает. Ты всячески хочешь избежать этого или хотя бы оттянуть этот момент как можно дольше. Возможно, потому что понимаешь — после этого события ваша жизнь уже никогда не будет прежней, и в паре периодически (или всегда) будет кто-то третий (сам ребенок) и четвертый (его второй родитель).

Поэтому я была рада, что в первый год наших отношений мне не пришлось с этим столкнуться. Но параллельно я понимала, что в целом — уже пора и что рано или поздно это случится. Ждала и тайно боялась.

Первый раз я увидела свою падчерицу на фотографии, которую мне прислал муж. Совсем не такую, какой я себе представляла. Я видела ее темноволосой и худенькой, а с фото на меня смотрела наглая крепкая белокурая девчонка, которая щурилась отцовскими глазами, будто только что сотворила какую-то шалость. И вот как-то я ей не прониклась. Как самая настоящая злая мачеха из сказки.

Она не была той девочкой, с которой мне захотелось бы поиграть. И не была той, которой я бы могла улыбнуться при встрече на улице, потому что она мне просто понравилась. Нет. Эта девочка мне вообще не нравилась: она не была милой, не была ранимой, у нее было бездонных кукольных глаз и милого личика. Это была дерзкая девчонка, которая не вызывала ни грамма умиления.

Первая же наша встреча произошла много позже и незапланированно, когда мы с мужем поехали на его Родину познакомиться с родителями. За несколько километров до пункта назначения мы вдруг узнали, что в этот день падчерица ночует именно у них, а не у бабушки по маме, которая живет там же. Случайность? Подстава? Неизвестно до сих пор. Но градус моего напряжения заметно подрос.

Девочке на тот момент было 3,5 года. И она с порога мною очаровалась и после хотела быть везде, где есть я. Даже спать она хотела с нами, но бабушке удалось ее отговорить. Уже тогда проскальзывали истории о пищевых капризах, но я не обратила особого внимания. Уже тогда она заполняла собой всё пространство и вообще не могла находиться одна ни секундочки — но в той ситуации это можно было списать на полные штаны радости от появления папы. Это спустя годы я понимаю, что уже тогда это были проявления ее супертревожности.

В целом встреча прошла нормально и вполне позитивно, хотя лично я вообще не была готова к такому. Я и в новом месте, и с новыми людьми, да еще и с новым ребенком: многовато для одного раза. В такой ситуации постоянно ощущаешь себя нелепым героем американской комедии «Знакомство с родителями».

Зато маленькая падчерица будто не ощущала никакой неловкости и максимально быстро приняла меня за «свою»:

• терлась об ноги, настойчиво играя в кошечку (да, в этот момент ты чувствуешь себя максимально кринжово),

• готова была бесконечно рисовать вместе (о, зачем я это продемонстрировала вообще!),

• и даже поцеловала в щеку на прощание, когда мы уезжали на следующий день (в этот момент я испытала максимальный шок).

Тогда я не знала, что у этой «милоты» есть свой срок годности и что в следующую нашу встречу всё будет вообще не так. Но это — уже совсем другая история, как сказал бы мой любимый Каневский :)

А как вы познакомились с детьми партнера или отчимом/мачехой? И готовились ли как-то особенно к этой встрече?

— Внимательно слушаю.

— Пятнадцать лет назад у меня были отношения с одной девушкой. Мы были молоды, глупы и не думали о будущем – все, что нас тогда занимало это наслаждение жизнью и друг другом. К сожалению, все закончилось так же внезапно, как и началось – Катя собралась и уехала на учебу сюда, в Питер, вместе со всей своей семьей. Я пытался сохранять связь, но ничего не получилось – во многом по ее инициативе.

— У нее были для этого веские причины?

— Тогда я не нашел ни одной подходящей, ну кроме того, что я не нравился ее родителям: мол, деревенский увалень - не подходящая пара для девочки с хорошим приданым из интеллигентной семьи.

— Вы сильно переживали по этому поводу?

— По началу было тяжело, но бешеный ритм жизни не давал соскучится и спустя какое-то время я снова окунулся в отношения и продолжил жить дальше. Отучился в техникуме, параллельно вкалывал на стройке, крутился как мог и в итоге стал ценным кадром, с которым люди хотят работать.

— И заодно в какой-то момент переехали сюда.

— Почти восемь лет назад, - подтвердил он. – С тех пор несколько раз менял жилье, но всегда здесь, в черте города. А еще удачно женился…

— Что вы подразумеваете под словном «удачно»?

— Мы с Надей сумели найти общий язык по большинству вопросов: начиная от планов на будущее, до распределения бюджета. Мы оба хотели детей и считали, что должны держаться друг за друга, во что бы то ни стало. Хотя, последние события изрядно пошатнули мою веру в последнее утверждение.

— О каких событиях идет речь?

— Где-то полтора года назад меня с утра разбудил звонок на личный номер, который знают только родственники и жена. Поэтому, когда я заметил, что контакт не определяется, то выключил звук и не стал отвечать. Но абонент не унимался и продолжал звонить в течение дня – в конце концов я не выдержал и из чистого любопытства ответил. Это была Катя – девушка из моего прошлого. Она попросила меня о встрече, сказала, что ей очень нужно со мной поговорить. Я согласился, мы встретились и…

— Вам тяжело об этом говорить? – спросила я, хотя его внешний вид и так говорил об этом – Евгений нахмурил лоб и опустил глаза в попытке найти подходящие слова.

— Она выглядела ужасно: вся бледная как смерть, с черными мешками под глазами и дрожащими руками. От человека, которого я когда-то знал, не осталось почти ничего – наверное, только голос. Мы сидели в парке, и она рассказала, что за эти годы с ней случилось несколько серьезных бед: сначала умер отец, затем сердце не выдержало у матери, и наконец, у нее самой обнаружили рак и с ним все очень тяжело. Врачи не говорят ничего хорошего – эта зараза уже пустила метастазы, но Катя все же продолжала бороться с ней.

— Но почему она решила увидеться с вами? Просто узнать, как вы прожили эту жизнь без нее?

— Эта информация тоже была ей нужна, но для кое-чего большего, - глаза Евгения покраснели – было видно, что с трудом сдерживает эмоции. – А ладно, чего тянуть: в общем, у нее от меня есть ребенок, девочка - зовут Маша. Оказывается, что тем летом, когда мы расстались, Катя залетела, а покойные дед с бабкой настояли, чтобы она порвала со мной, дабы не привлекать голодранца к участию в жизни их семьи. Поэтому все это время ребенок рос, не зная об отце – мать сказала девочке что меня никогда не было, чтобы это не значило.

— А теперь, когда сама Екатерина могла умереть в любой момент, она решила, что пришло время отыскать вас, чтобы хоть кто-то мог присмотреть за ребенком, - подытожила я. – Как вы отреагировали на это?

— Не скажу, что спокойно, - мужчину аж передернуло. – Эта новость была как гром средь ясного неба – живешь себе, и тут на тебе… В общем, вернулся я домой, рассказал обо всем жене – ее тоже разорвало на кусочки. Благо хоть, что я не нагулял ребенка на стороне – мы ведь тогда еще не были знакомы даже. Надя сказала, что нужно обязательно сделать тест, чтобы подтвердить, а то мало ли – вдруг Катя решила перед смертью заморочить мне голову, чтобы найти ребенку отца.

— И вы сделали его?

— Сделал, но, поверьте мне – в этом не было необходимости: девочка – почти копия моей собственной матери, буквально один в один. Те же брови, тот же нос и то же выражение лица. Собственно говоря, Катя сама предложила это, сказав, что в клинике, где ее лечат есть соответствующая услуга и сказала, чтобы я пришел и сдал свой материал для теста. Разумеется, тест оказался положительным.

— И как вы поступили? Поехали знакомиться с девочкой?

— А что мне еще оставалось? Правда, я настоял, чтобы Катя рассказала ей всю правду – то есть абсолютно всю, какой бы тяжелой она не была.

— То есть про вас, про свою болезнь, вашу встречу и возможное будущее?

— Именно так, - на щеках Евгения появились желваки. – Для Маши это было, конечно, непросто, но она вроде как смирилась с тем, что рассказала ей мать. А потом… потом мы пытались куда-то ходить вместе, но получалось плохо. Мы практически все время молчали - она оказалась еще менее разговорчивой чем я. Порой, мы просто сидели у набережной и смотрели как вокруг течет жизнь…

— Екатерина еще жива?

— Умерла четыре месяца назад, - холодно ответил Евгений. – А еще через два месяца жена поставила мне ультиматум: что либо она, либо Маша. Мол, ей никак не удается ужиться с падчерицей в одной квартире. Девочка все время молчала, а Надю это жутко бесило – даже начала рукоприкладствовать. Не знаю, почему она так себя повела и зачем нужно было срываться на и так обиженном жизнью ребенке? Видимо ей не нравилось делить меня еще с кем-то, хотя разве это сложно – ну потерпи несколько лет и девочка съедет в наследуемую квартиру и будет жить отдельно. Неужели жалко тарелки супа и куска хлеба?! Благо денег я зарабатываю нормально.

— Вы, как я понимаю, пытались разговаривать с женой, но она не шла на контакт.

— На словах она понимала, о чем я говорю и вроде как даже жалела Машу, но стоило мне отправиться на стройку – ее словно подменяли. Даже соседи приходили жаловаться на крики – они даже разок вызвали полицию, потому что думали, что она прибьет ребенка. Я предлагал ей сходить к психологу, поговорить, попытаться найти какие-то варианты, но она наотрез отказалась и, как уже упоминал, поставила ультиматум.

— И как же вы поступили?

— Именно так, как я всегда поступаю, когда мне угрожают – то есть максимально жестко. Сказал ей выметаться вон, позвонил матери и попросил временно переехать к нам, чтобы присмотреть за ребенком. Спустя какое-то время, Надя начала умолять одуматься - сказала, что больше так не будет. Я поверил и пустил обратно, но ситуация повторилась вновь. Она заявила, что никогда не захочет беременеть от меня, если я не избавлюсь от девочки. А в добавок, мне позвонили из прокуратуры и сообщили крайне интересную новость. Выяснилось, что клиника, куда я сдавал анализы для ДНК-теста, оказалась тем еще гадюшником, предлагающим фальсифицировать результаты за неплохое вознаграждение. Но, как говорится, сколько веревочке не виться, а конец все равно будет.

— То есть, Мария - все же не ваша дочь?!

— Понятия не имею, - честно признался он. – Я уже не хочу идти и выяснять это. Может, я когда-нибудь и сделаю еще один тест, но явно не сейчас. Мы с Машей сроднились за это время, да и я не знаю - какой сволочью нужно быть, чтобы выкинуть ее сейчас, после всего, через что она прошла. В итоге, я сейчас в очень странном положении: жена подала заявление на развод, а со мной сейчас живет девочка-подросток, от которой порой и нескольких слов в день не услышишь. Как помочь ей преодолеть тоску и горе, чтобы она перестала каждый день украдкой плакать у себя в комнате, или, быть может, нужно просто больше времени? Что делать с женой? Как понять, чего ей не хватает и как защитить от нее Машу? Как не дать разрушить все, что мы так долго строили?