"Воскресенье, что-то срочное?" и "Не надо перебивать!" - Как отвечать на крик о помощи
Вижу, что – некоторые люди не осознают масштаба цинизма, с которым мы столкнулись.
Этот пост – просто задокументировать факты. Чтобы ни один человек больше не оказался в ситуации, когда – взяв оплату, его в ответ хирурги доводят до предсмертного состояния; а потом – его же ещё и сверху гнобят и отчитывают.
1. Четыре дня ада, и отшивание.
Первые 4 дня после резекции - я не могла выпить даже чайную ложку воды, всё шло обратно. Когда писала или звонила Александре, её ответы были: «Подождите ещё, просто отек», «Купите Церукал, Латран, Но-Шпу», «Технически всё сделано правильно, никакого стеноза на желудке нет» (а он – есть).
Вот - снимок, и скрин переписки.
2. Пятый день. Звонок Михаилу.
На пятый день, - стало совсем плохо. Пишу соседке по палате сообщения, что – «это самое худшее состояние, что со мной было в жизни; уже мошки».
Для тех, кто не в курсе: 5 дней не мочь пить – это не «легкий дискомфорт». А критическое состояние с рисками. Путь к острому обезвоживанию.
Набрала Михаилу. Голос ослаблен. Сообщаю – 5 дней не могу пить, буквально всё выходит обратно, уже плохое состояние.
Сначала, я оговорюсь, что «не идёт никакая пища» (в таком состоянии, уже слова путаются), потом поправляюсь, что – жидкости.
Он знал, что – у меня не всё в порядке; сам сказал, что – Александра ему докладывала, что я хочу выпить Актимель (может, хоть он задержится). Тем не менее – начинает разговор сразу с упрекающего тона. «Утро воскресенья, что-то срочное?»
Я, уже на стрессе и панике – «извините, если глупый вопрос, но может - можно переделать операцию, хоть что-нибудь там ослабить на желудке, я доплачу. Соседки по 2 литра пьют уже, а я..»
Он – «пожалуйста, не надо перебивать!» Слышен его тон.
А я даже не перебивала. Я запиналась от стресса и слабости, в этом состоянии.
Итог - тоже сказал, что - по операции всё хорошо, а это просто отёк, и не надо там ничего делать. Результат - аспирационная пневмония, ССВО, жизнеугрожающее состояние.
3. Почему это хамство, даже без прямых оскорблений.
Да, он прямо не оскорбил, не обматерил. Но хамство – не только прямые оскорбления. А ещё и – пренебрежительное отношение в тот момент, когда человек после твоей операции загибается.
Понятно, что это малая часть, а было такого отношения – прям много:
- «Мы не миллионеры, чтобы вы к нам приезжали»
- «Вы сама наверное рвоту вызываете, вам просто понравилось у нас лежать»
- «Ещё раз ваша мама напишет – просто её заблокируем. Вам сколько лет?? Отвечайте за себя сами!» - в ослабленном тяжелом состоянии.
- «Такого не может быть!»
И прочее.
Вот это – истинное лицо. Цинично и надменно, - унижать ослабленных пациенток после своих же операций.
4. Контраст с камерами.
Забавно, что – когда к нему пришли журналисты федерального СМИ с конкретными вопросами, - то лицо переменилось. Этот же «герой» - убегал, прикрывшись бумагами. Видимо, это посложнее, чем самоутверждаться за счет людей в тяжёлом состоянии.
ВЫВОД: пусть больше ни одна пациентка не окажется в ситуации, когда её доводят до предсмертного состояния – а потом, ослабленную, ещё и гнобят.
Спасибо.
