Как «лазейка» в сухом законе США неожиданно спасла американские виноградники
13 октября 1920 года американская газета Eugene Daily Guard вышла с главной новостью номера, которая в условиях действовавшего в стране сухого закона выглядела весьма странно. Федеральная налоговая служба в Сан-Франциско разъяснила, что закон в целом не запрещает производить дома до 200 галлонов вина в год. Это почти 757 литров, или чуть больше тысячи стандартных бутылок. Причём речь шла именно о вине, а не о безалкогольном виноградном соке. Содержание спирта, согласно опубликованному разъяснению, вообще не имело значения.
А ведь всего девятью месяцами ранее, 17 января 1920 года, в США вступил в силу общенациональный сухой закон. Восемнадцатая поправка к Конституции и принятый для её исполнения закон Волстеда запрещали производство, продажу и перевозку алкогольных напитков. Под определение запрещённого алкоголя попадало всё, что содержало более 0,5% спирта по объёму. С точки зрения закона бокал лёгкого вина ничем принципиально не отличался от стакана виски.
Для американского виноделия сложившаяся ситуация выглядела катастрофической. В одной только Калифорнии до введения сухого закона насчитывалось около 700 виноделен, многие из которых лишились возможности продавать свою продукцию. Что делать с виноградниками, урожай которых теперь оказался почти никому не нужен? Выкорчёвывать лозы? Перепрививать их столовыми сортами? Переходить на выращивание других культур? Некоторые хозяйства именно так и поступили.
Но американские законодатели, как это нередко бывает, не предусмотрели абсолютно всех жизненных ситуаций. В разделе 29 закона Волстеда разрешалось домашнее изготовление до 200 галлонов «неопьяняющих» фруктовых соков и сидра, предназначенных исключительно для семейного употребления. И именно здесь и обнаружился юридический казус, породивший любопытную и неожиданную лазейку.
Он заключался в том, что если понимать слово «неопьяняющий» в разделе 29 точно так же, как в разделе 1, то специальное исключение для домашних соков и сидра вообще не имеет никакого смысла, потому что просто сок можно делать в любом количестве. Но такое исключение в законе есть, следовательно нельзя одинаково трактовать понятие опьяняющего для напитков «на продажу» и «для домашнего потребления». В 1924 году судья Моррис Сопер в деле United States v. Hill прямо использовал этот аргумент. Он указывал, что законодатель не стал бы включать в закон совершенно бессмысленную норму. Следовательно, слово «неопьяняющий» в разделе 29 должно иметь другой смысл: домашний напиток, фактически не вызывающий опьянения, даже если его крепость превышает 0,5%.
Второй зацепкой был тот момент, что ещё с 1916 года американское налоговое законодательство освобождало от уплаты федерального акциза до 200 галлонов вина в год, изготовленного для семейного употребления. После введения сухого закона льгота никуда не исчезла, но возник вопрос: можно ли вообще производить такое вино, если закон Волстеда запрещает алкогольные напитки крепостью от 0,5%?
13 октября 1920 года Джастус Уорделл, руководитель калифорнийского округа федеральной налоговой службы, обнародовал полученные из Вашингтона инструкции. В его понимании они позволяли главам семей после соответствующего уведомления производить до 200 галлонов сухого вина независимо от фактического содержания алкоголя, не уплачивая федеральный акциз. Для домашних виноделов это было весьма приятное разъяснение. Правда, юридически освобождение от налога и разрешение производить алкоголь оставались совершенно разными вещами, а само толкование Уорделла не стало общепризнанным правилом. Федеральные чиновники ещё несколько лет спорили о допустимой крепости домашнего вина, и вопрос постепенно перекочевал в суды. Впрочем, для виноградарей юридические тонкости были не самым главным. Гораздо важнее оказалось то, что федеральные правила оставляли пространство для маневров и возможности для различных толкований.
Впрочем, в том же номере Eugene Daily Guard опубликовала комментарии чиновников из соседних штатов. Если в Калифорнии домашнее производство вина допускали, то в Орегоне и Вашингтоне представители властей заявили, что продолжат арестовывать людей, занимающихся тем же самым. Причина заключалась в особенностях американского федерализма. Восемнадцатая поправка предоставляла полномочия по обеспечению сухого закона как федеральному правительству, так и властям отдельных штатов. И если федеральное законодательство допускало какое-либо исключение из запрета, штат вовсе не был обязан это исключение соблюдать. Он мог установить свои более строгие ограничения, вплоть до полного запрета домашнего изготовления чего бы то ни было.
Обратная ситуация, кстати, не работала. Штат не мог своим законом отменить федеральный запрет, пока тот действовал. Усилить запрет — мог, ослабить — нет.
Руководитель службы по обеспечению сухого закона в Орегоне Джонсон С. Смит прямо сообщил журналистам, что аресты домашних производителей алкоголя продолжатся независимо от калифорнийских взглядов на проблему. Его коллега из Вашингтона Дональд Макдональд высказался ещё определённее: возможно, в Калифорнии такое разрешено, но законы штата Вашингтон домашнего виноделия не допускают. Чиновники же большинства штатов вообще никаких пояснений не давали.
И это привело к неожиданныму спасению для многих бывших виноделен. Если продажа готового вина оставалась незаконной, то с продажей свежего винограда всё было гораздо проще. Виноград не являлся алкогольным напитком. Его можно было совершенно законно выращивать, покупать, продавать и перевозить. А что покупатель собирался делать с приобретёнными ягодами, само по себе не превращало торговлю виноградом в нарушение сухого закона. А покупатель уже был в курсе «неоднозначностей и толкований».
В крупных городах востока США жили миллионы выходцев из Италии, Франции и других европейских стран, где изготовление домашнего вина было давней традицией. Даже до сухого закона многие семьи каждую осень покупали виноград, давили его, сбраживали и получали собственное вино. Теперь же к привычным домашним виноделам присоединилось немало людей, которым раньше было проще купить готовую бутылку.
Спрос на свежий виноград начал стремительно расти. И основным поставщиком стала Калифорния.
Из Калифорнии виноград отправляли железнодорожными вагонами через весь американский континент. Нью-Йорк, Чикаго, Филадельфия, Бостон и другие города превратились в огромные рынки сырья для домашнего виноделия. Оптовые торговцы закупали урожай целыми партиями, а затем перепродавали его местным посредникам, магазинам и непосредственно покупателям. Те давили виноград уже у себя дома, в подвалах или хозяйственных помещениях.
Масштаб торговли был совершенно неожиданным для страны, официально запретившей алкоголь. По историческим данным, приводимым Смитсоновским институтом, в 1920 году из Калифорнии отправили более 26 тысяч железнодорожных вагонов с виноградом. К 1927 году их количество превысило 72 тысячи.
В 1922 году спрос подскочил так резко, что железнодорожная система не справилась с перевозками. Вагоны задерживались, виноград портился в пути, а часть урожая не удалось вывезти из Калифорнии вовремя. Исследователи начали искать способы сохранить ягоды при продолжительной транспортировке, в том числе с использованием диоксида серы. Стал меняться и сортовой состав виноградников. Если винодел выращивает виноград рядом со своей винодельней, его прежде всего интересует качество будущего вина. Но когда урожай необходимо сначала уложить в ящики, погрузить в железнодорожный вагон, провезти через несколько штатов, выгрузить, перепродать и доставить покупателю, требования становятся несколько другими. Важны прочная кожица, устойчивость ягод к повреждениям, хорошая сохранность и возможность получить из этого винограда хотя бы приемлемое домашнее вино.
Особенно востребованными стали Аликант Буше, Кариньян, Пти Сира, Матаро и некоторые другие сорта. Использовали и Зинфандель, хотя при перевозке он был достаточно капризным.
У Аликанта Буше было ещё одно преимущество. Это сорт-красильщик, у которого окрашена не только шкурка ягод, но и мякоть. Даже при весьма примитивном домашнем производстве он позволял получать интенсивно окрашенное красное вино. Для покупателя, который не слишком разбирался в особенностях технологии и зачастую судил о качестве вина прежде всего по его цвету, свойство было весьма полезным.
В итоге уцелевшие и не бросившие свои виноградники в первые годы сухого закона люди не просто выжили, но и начали неплохо зарабатывать. В октябре 1920 года цены на виноград подкочили так, что виноград, прежде стоивший около 10 долларов за тонну, продавался по 150–175 долларов.
Результат оказался совсем не таким, как ожидал законодатель. Площадь калифорнийских виноградников увеличилась примерно с 300 тысяч акров в 1920 году до 577 тысяч в 1927-м. Выросла почти вдвое за семь лет. И всё это в стране, где производство и продажа алкогольных напитков официально находились под запретом.
Когда в декабре 1933 года Восемнадцатую поправку отменили, выяснилось, что вернуть американское виноделие к прежнему состоянию не так-то просто. Многие винодельни закрылись, часть оборудования устарела, специалисты ушли в другие профессии, а на огромных площадях росли сорта, выбранные прежде всего ради урожайности и возможности выдерживать многодневную перевозку в железнодорожных вагонах.
То, что помогло виноградникам пережить сухой закон, одновременно стало одной из причин последующих проблем американского виноделия. Отрасль сохранила значительную часть своих производственных площадей и даже, местами, увеличила ее, но утратила немало того, что было необходимо для производства качественных вин.
Восстановление заняло десятилетия. Фактически в нормальное состояние оно придет только к началу 60-х годов, а через 15 лет будет знаменитая Парижская дегустация, но это уже совсем другая история.
