Ему спускается жалоба из Минздрава - что ваш врач в составе алкогольного опьянения принимает пациентов, проведите проверку. Отрицать факт пьянства или приема пациента - глупо, есть свидетели и подписанное назначение.
Если ответить - человек на выходном, пил, его вызвали из-за нехватки персонала - то прилетит главврачу за некомпетентность. Что не может организовать смены, использует служебный транспорт вне установленного регламента, допустил дефицит персонала, не контролирует состояние врачей, подвергая риску пациентов (ну нельзя чтобы врач пьяный был во время приема, он может ошибиться, что станет фатальным для пациента).
Главврач понимает глубину проеба и поэтому списывает все банально на халатность врача. Соответственно выговор врачу и депремирование (чтобы на верху по бумажкам увидели, что разбирательство проведено, виновные назначены и понесли наказание).
Тем не менее, главврач мог бы компенсировать лишение премии врача иными методами, но видать отношения и так внутри были натянутыми, ну или просто главврач тупой и не смог ничего умнее придумать.
Всё правильно, только этот ответ должен быть разделён на две части, ответ вышестоящим органам и ответ жалобщику. Первым надо писать - «врач принял пациента, диагноз поставлен верно, рекомендации соответствуют принятым стандартам лечения, помощь имела положительный эффект».А вот второму - «идите нахуй разобрались в ситуации, нарушений не найдено».
Немного не так. Мы в прокуратуре на кривые жалобы отвечали формулировкой:"Ваше обращение было внимательно рассмотрено. Изложенные в нем факты не подтвердились". А дальше работал принцип спускания жалоб вниз. Повторная жалоба в горпрокуратуру? Так ее нам же и пришлют. Отправляем в город материал где (если говорить об описанном казусе) взяты объяснения у работников ФАП где они пишут что доктор не был пьян (это вопрос формулировок, примерно как допрос солдата Чонкина майором Фигуриным:"Я был заброшен в деревню Красное по заданию своего командования...").
Но это уже в перестройку. А до нее мы просто готовили ответ, его посылали в город и город уже отвечал заявителю. Да, немного другими словами но смысл был тот же. Иди на хУй, толстый и грязный.
Все написанное на бумаге будет правдой. Но в зависимости от обстоятельств будет или оправдывать доктора или его обвинять.
У нас инженера энергетика дернули в отпуске с своей днюхи прям с ресторана на завод. Потекла крыша, намочило трансформатор и он с криком "Я не могу так работать" коротнул с искрами и взрывом. Упросили, послали за ним транспорт (дежурный ПАЗик) привезли...и на проходной охрана учуяла амбрэ и арестовала его...уволили по статье) Ебаный цирк Фубуку.
Вспомнился случай, немного похожий по абсурдности на этот.
В одном маленьком селе или ПГТ работала круглосуточная местная маленькая больничка.
В глубокой ночи туда обратилась женщина то ли с мужем, то ли с ребёнком с острой болью в почках. Ей там ответили, что уролог принимает раз в неделю, т.к. живёт в 60 км от больницы. Да, бывает, что он дежурит ночью, но сегодня не его смена. А других врачей того же профиля, как это часто бывает, в подобных больничках, не было.
Женщина стала слёзно умолять, упрашивать найти способ посмотреть сопровождаемого ею родственника. Больно ведь.
Персонал пошёл навстречу и позвонил доктору. Доктор ответил, что он бухой в хламину, планирует и дальше бухать, и на работу приехать не может, тем более, за рулём.
Напомню, у человека был выходной. И следующий день тоже был выходным.
Но его начали упрашивать, просить "войти в положение", пришлём машину, привезём, отвезём, только посмотри пациента.
Доктор согласился.
Его, еле держащегося на ногах, доставили на работу. Он, хоть и пьяный, но посмотрел пациента, назначил лечение, дал рекомендации. Его отвезли обратно домой, добухивать дальше.
Возможно, я путаю детали, но суть была той же: доктор бухал в свой выходной, а то и в отпуске был, на работе не было специалистов его профиля, пришла женщина с сопровождающим и слезно умоляла посмотреть пациента. Доктора привезли, он посмотрел, отвезли.
Через месяц жалоба.
Врач, проводивший осмотр, был пьяный, еле держался на ногах.
Его вызывает главнюк. Тот объясняет как все было.
Что был в отпуске или на выходном, поэтому и бухал.
Пофиг, говорят. Жалоба есть, твоя фамилия на рекомендациях этим числом есть, мы должны среагировать, штраф тебе.
Доктор психанул, и на следующий день заявление об увольнении уже лежало на столе у главного.
Так еще одна сельская больница потеряла еще одного специалиста уровня достать из- под земли в любом состоянии.
Подобных случаев много в государственных, да и негосударственных учреждениях. Когда из-за жалоб каких-то долбанашек учреждение, теряет ценные кадры, а главное люди, остаются без помощи.
Я девушка из Янаула. Вечером маме стало плохо, поднялось давление, появилась сильная слабость, она почти не могла встать. Я набрала 103, диспетчер спокойно всё записала и попросила подождать. Прошло довольно много времени, я перезвонила уже от беспокойства. Трубку взяли из Нефтекамска и мягко объяснили, что в Янауле и районе сейчас свободных машин мало, обе на вызовах. Пришлось ещё подождать. Когда бригада приехала, фельдшер сказал, что одна машина на ремонте, другая уехала в деревню. Маме помогли, увезли, сейчас она дома и вроде держится. После этого хочется не ругаться, а просто понять, как у нас с машинами. Хотелось бы узнать у янаульцев и у жителей похожих городов, сколько машин скорой сейчас реально в автопарке Янаульской ЦРБ и сколько из них каждый день выходит на линию, а не стоит в гараже или на ремонте. И ещё, когда в последний раз к нам пригоняли новую реанимобильную машину, а не газель или легковой транспорт для перевозки лежачих, какого года те, что ездят сейчас, и часто ли они ломаются по дороге. Какие у вас были интересные истории с оказанием услуг?
До последнего дня Никодим Сергеевич сохранял ясный ум и феноменальную память Источник: Предоставлено родственниками Кочергина
94-летний труженик тыла Никодим Кочергин скончался 4 мая 2026 года в ЦРБ Сальска. По словам его дочери Светланы, две с половиной недели медики отказывали отцу в госпитализации, настаивали на «старческом маразме» и твердили, что ему «ничего уже не поможет». Мужчина очень ждал День Победы, но не дожил до него пять дней.
Корреспондент 161.RU поговорил с дочерью ветерана, чтобы узнать, что произошло с Кочергиным в последние недели его жизни и почему родственники считают, что трагедии можно было избежать.
Ночью 4 мая Светлана сидела у кровати отца в палате терапевтического отделения Сальской центральной районной больницы. 94-летний Никодим Кочергин к вечеру уже не мог пить — дочь поила его с ложечки, а потом он перестал дышать.
— Я пошла в сестринскую и сказала: «Он уже не дышит». Медсестра подошла, проверила пульс, рукой махнула и ушла. Никто ничего не cделал, — вспоминает Светлана.
Никодим Сергеевич Кочергин родился 2 сентября 1931 года в селе Машкино Дмитровского района Курской области. Когда началась война, ему было десять лет. Он пережил оккупацию, подростком помогал возводить капониры и рыть окопы для подготовки Курской битвы, видел Прохоровское танковое сражение. После освобождения территории работал в поле наравне со взрослыми — впрягался в плуг вместо лошади. По словам дочери, до последнего дня ее отец оставался в сознании и очень ждал 9 Мая — своего главного праздника.
Источник: Предоставлено родственниками Кочергина Родственники ветерана уверены, что он был бы жив, если бы врачи вовремя обратили на него внимание и действительно помогли.
«Старческий маразм» и две недели отказов
Несмотря на преклонный возраст, Никодим Кочергин вел обычный образ жизни. В конце апреля 94-летнему мужчине стало плохо: по словам дочери, нарастали отеки, появилась одышка, судороги в ногах, была задержка мочи.
После войны Кочергин окончил землеустроительный техникум в Курской области и Ростовский инженерно-строительный институт. Сначала работал геодезистом, объездил многие регионы, одно время даже трудился в Дагестане в горах. Затем переехал в Егорлыкский район Ростовской области, оттуда в Сальск, там трудился в городской архитектуре, проектировал и строил здания, сам построил свой дом. Работал практически до 85 лет — после чего ушел на пенсию.
Вырезка о Никодиме Сергеевиче из сальской газеты Источник: Предоставлено родственниками Кочергина
Источник: Предоставлено родственниками Кочергина
Первую скорую Светлана вызвала 19 апреля. Фельдшер, как утверждает женщина, даже полноценно не осмотрела больного.
— Она только зашла в квартиру, подошла к окну, огляделась. Папа лежит, кричит от боли: он задыхается, болит сердце. А медсестра: «Это у него старческий маразм», — с таким еще надменным видом. Я опешила. Какой маразм? Он все даты помнит, все имена помнит, он лежит и все это слышит, — вспоминает дочь свой разговор с фельдшером.
До последнего дня Никодим Сергеевич сохранял ясный ум и феноменальную память: помнил даты, полководцев, сослуживцев по фамилиям и именам, названия аулов и перевалов, где жил в Дагестане. Много читал, особенно военную историю, любил рисовать и мастерить, играть с кошками. И даже получал поздравления от президента России.
Поздравление от Владимира Путина Источник: Предоставлено родственниками Кочергина
Как рассказала дочь, кардиограмму так и не сняли, а вместо лечения вкололи обезболивающее.
— Я спрашиваю: «Ну что сделать-то с сердцем?» — «Купите ему обезбол». И уехали. Помощи никакой, — вспоминает Светлана.
Дальше было то же самое. Участковый кардиолог — «не выйдет в ближайшие дни», фельдшер на вызове — «сходите к хирургу». Хирург заявил: «Тут моего ничего нет, надо проверить сердце». Как утверждает Светлана, врачи один за другим повторяли: «Ему уже ничего не поможет, силы уходят».
Состояние мужчины продолжало ухудшаться. Первого мая приехала очередная бригада. По словам дочери, медик снова ничего не сделала, а на просьбу госпитализировать отца закричала: «А что, ты хочешь, чтобы он 200 лет жил?».
«Через четыре дня я уже в ритуальный магазин пойду»
Доведенная до отчаяния, женщина побежала по всем возможным инстанциям.
— Везде, куда ни обратись, помощи нет. Никто ни за что ответственности не несет, и ни к кому отношения не имеет. Не дают ни телефона главврача, ни доктора. Стоишь под дверями кабинетов и администрации, как преступник, пока кто-то не выйдет, — недоумевает Светлана.
Второго мая она наконец дозвонилась на горячую линию Минздрава Ростовской области. Только после этого, как утверждает женщина, приехала новая скорая, ему сделали ЭКГ. Пожилого мужчину, который уже не мог ходить, спускали с четвертого этажа при помощи МЧС.
Пока семья ждала госпитализацию и МЧС, не понимая, примут ли Никодима Сергеевича в больнице, Светлана позвонила дежурному врачу в приемный покой. Тот якобы пообещал: «Приеду в первой половине дня понедельника, посоветуемся, если будут места — госпитализируем».
— Отец уже задыхался, был в критическом состоянии, а врач сказал — осмотрю только через 4 дня. Я ему и сказала: «Через четыре дня я уже в ритуальный магазин пойду». Так оно и получилось, — говорит Светлана.
Второго мая, в субботу, около 17:00 ветерана все-таки положили в ЦРБ. Дочь утверждает: не в кардиологию, а в терапию, хотя у него в анамнезе был острый инфаркт миокарда (перенес в 2009 году — Прим.ред.) и явные признаки кардиологической патологии.
За полутора суток, как вспоминает Светлана, дежурный врач зашел в палату только один раз, просто проверить, капельницу не поставили ни разу, инфузионной терапии не проводили, лечение сердечной недостаточности фактически не начали. На все вопросы, женщине отвечали: «Ждите понедельника, после праздников».
Источник: Предоставлено родственниками Кочергина
В карте Сальской ЦРБ основной диагноз — сердечная недостаточность, сопутствующий — поражение сердечной мышцы. При поступлении состояние оценили как «средней тяжести». Все документы: медицинская карта, первичный осмотр, кардиограмма и свидетельство о смерти есть в распоряжении редакции.
— Я так добивалась этой госпитализации и так воспрянула духом, когда его положили. Думала: ну хоть что-то. А приехали в ЦРБ — и ничего. Никаких капельниц, никаких уколов. Я всю ночь сидела рядом с отцом, вообще никто не приходил, — вспоминает Светлана.
В 03:20 ночи 4 мая, в понедельник, Никодим Сергеевич перестал дышать. Со слов дочери, медсестра ограничилась проверкой пульса, констатировала смерть и ушла, реанимацию не проводили. А в истории болезни позже подробно описали реанимационные действия, которых на самом деле не было.
За неделю до смерти, когда он начал слабеть, ветеран сказал дочери: «Я, наверное, не доживу до 9 Мая. Я так ослаб за эту неделю». Он не дожил пять дней.
Дальше, по словам Светланы, стало совсем невыносимо: санитарка стала кричать на нее, употребляя нецензурную брань, и потребовала, чтобы дочь сама переместила тело отца на каталку.
— Она орет: «Кого хочешь зови, в морг сама вези». Я говорю: «Да как я его понесу?!» У меня умер отец, а она кричит на меня матом и стоит, подбоченившись, — рассказывает Светлана.
Диагноз, которого не было
Историю болезни, продолжает Светлана, семье выдали с трудом — спустя две недели. Сравнив записи с тем, что она видела сама, родственники нашли целый ряд расхождений.
Так, в 23:30 3 мая дежурный врач, вопреки записи в карте, осмотр, по словам дочери, не проводил и никакого «психомоторного возбуждения» у пациента не было. Время смерти в документах указано — 05:00, хотя дыхание, по информации Светланы, остановилось еще в 03:20. В истории болезни подробно описаны реанимационные мероприятия, которых, как утверждает семья, на самом деле не было.
Кроме того, в карте значится «сахарный диабет II типа», тогда как у Никодима Сергеевича, по словам дочери, его никогда не было: на учете у эндокринолога он не состоял, а домашние замеры сахара были в пределах нормы. Наконец, запись ЭКГ в истории, как считает семья, не совпадало с реальным состоянием мужчины, а кардиограммы, сделанные сотрудниками скорой и врачами уже в больнице — сильно отличались.
Подтвержденных хронических болезней у Кочергина, как рассказывают родственники, никогда не было, он чувствовал себя нормально. Серьезные недомогания были только дважды. В 2009 году Никодим Сергеевич пережил инфаркт, после чего начал принимать поддерживающую терапию. В 2013 году у мужчины обнаружили воспаление легких — он заболел после одной из геодезических экспедиций.
Сразу после смерти, как утверждает Светлана, в больнице и морге стали требовать деньги. Вскрытие, которое по закону должно быть бесплатным, по ее словам, оформили как платную услугу — пришлось оплатить 7 880 рублей в банке (в справке значилось «санитарно-гигиеническая обработка тела»).
Никодим Сергеевич с дочерью Светланой Источник: Предоставлено родственниками Кочергина
— Он мне сказал: «Платите за вскрытие». А потом в чеке написали, что это были «санитарно-гигиенические услуги». Омовение, бальзамирование и одевание ему никто в больнице не делал — это позже сделали сотрудники ритуальных услуг, — говорит Светлана.
Кроме того, сотрудник морга якобы потребовал 5 000 рублей наличными — за хранение тела за ночь. Как утверждает женщина, он пояснил: «Если бы не удостоверение ветерана, было бы на 10 тысяч дороже». Деньги за эту «услугу» мужчина взял в карман, чек не выдал.
По федеральному закону № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» патологоанатомическое вскрытие в стационаре проводится бесплатно. Платными могут быть только отдельные услуги — например, косметическая подготовка тела к похоронам, — и только с согласия родственников. Чеки на оказание платных услуг в ЦРБ Сальска есть в распоряжении редакции.
Семья считает, что именно ненадлежащее оказание медицинской помощи сотрудниками скорой и ЦРБ Сальска привело к смерти ветерана. Родственники обратились в страховую компанию с просьбой организовать внеплановую ведомственную экспертизу качества медпомощи и подали заявление в Следственный комитет.
— Конечно, можно было бы спасти, если бы что-то делали. А вместо этого приезжает врач и орет. Даже если не брать в расчет клятву Гиппократа — это чисто не по-человечески, — отмечает Светлана.
Редакция 161.RU пыталась связаться с руководством ЦРБ Сальска, чтобы уточнить детали трагедии. На телефонные звонки руководство не ответило. Мы также направили запросы в больницу и областной Минздрав.
Луховчане, проездом попала в вашу ЦРБ. Подскажите, пжлст, есть ли смысл здесь оставаться? Сегодня перевели из реанимации, санитар очень грубый, заставлял голой и босиком идти по коридору до палаты, где остальные ходят в обуви, буквально выталкивал с лежачей каталки. Мне здесь помогут или лучше уехать? Ещё где у вас можно курьером заказать одежду и зарядку для телефона? По яеде только продукты.
