В первой части я разобрал законы, голосования и простую схему потоков. В комментариях после этого возникли два вопроса полезнее всего остального спора:

1. Кто такие эти похожие друг на друга дворняги: вчерашние домашние или уже самостоятельная уличная популяция?

2. Что покажет модель, если начать с предложения «разово перестрелять всех, кто гуляет без хозяина», а закончить системой, в которой ни одна собака больше не возвращается на улицу?

На первый вопрос уже есть российские данные. На второй нет единого числа для всей России. Вместо прогноза я собрал нормированный стресс-тест: в каждом варианте на старте 1 000 собак на улице, а затем одинаковая модель получает разные наборы мер.

Коротко для ЛЛ

• «Бродячка» — не порода, но в долго живущей свободно размножающейся популяции действительно возникает узнаваемый функциональный морфотип. В Якутске среди 2 123 идентифицированных безнадзорных собак около 75% относились к одному лайкоподобному типу; мелких было лишь 2,8%, гладкошёрстных не обнаружили, а собаки выше 60 см оказывались владельческими или потерявшимися. Это похоже на результат многолетнего отбора улицей и климатом, а не на существование отдельной «породы дворняг». (Источник 3)

• Улица при этом не является закрытой дикой популяцией. В Омске потерянные и сбежавшие владельческие собаки могли составлять 10–39% тогдашней бездомной популяции. Кроме того, в одноэтажной застройке 27% владельческих собак постоянно отпускали гулять свободно против 2% в многоэтажной. Поэтому «собака на улице» и «собака без владельца» — разные множества. (Источники 1–2)

• Разовый и систематический отстрел — принципиально разные меры. Разовое изъятие 95% видимых собак мгновенно уменьшает запас, но не меняет рождения, выброс, самовыгул и миграцию; к 15-му году конечная численность практически возвращается к сценарию «ничего не делать». Систематическое летальное изъятие при заложенном в модель высоком ежегодном охвате действительно удерживает популяцию ниже: остаётся 21% стартовой численности в городе и 37% в сельской модели.

• Цена этой эффективности — постоянный летальный поток. За 15 лет модель получает 4 472 управляемых смерти на каждую исходную тысячу собак в городе и 6 863 — в сельской версии. Число больше стартовых 1 000 потому, что всё это время появляются новые собаки. Такой метод регулирует запас, но сам по себе не прекращает его пополнение.

• Чипирование необходимо, но недостаточно. Оно помогает установить владельца, вернуть потерянную собаку и контролировать ответственность, однако само по себе не прекращает размножение бесхозных собак, выброс, самовыгул и межтерриториальный приток.

• ОСВВ в модели уменьшает рождения внутри охваченной уличной популяции, но не закрывает остальные входные потоки. Через 15 лет остаётся 79% стартовой численности в городе и 110% в сельской модели. То есть стерилизация воздействует на одну важную стрелку, но не на всю систему.

• Безвозвратный отлов упирается не только в количество отловленных собак, но и в скорость выхода из приюта. Без роста пристройства городская модель снижается до 25% старта, а сельский приют переполняется, накапливает 14 261 несостоявшуюся попытку приёма и заканчивает на 129% исходной уличной численности. Приют без выхода превращается в пробку.

• Полный перебор 768 сценариев дал наиболее устойчивый результат: контроль источника владельческих собак присутствовал во всех 65 комбинациях, которые внутри модели дошли ниже 5% стартовой численности. Во всех 19 успешных сельских комбинациях дополнительно присутствовали надёжный ID и межмуниципальная координация.

• Поэтому конечной цели «массовой невладельческой популяции на улице больше нет» соответствует не одна серебряная пуля, а связанный пакет: чип и реестр, контроль самовыгула, выброса и нежелательных помётов, снижение доступной кормовой базы, координация соседних территорий, безвозвратный отлов, постоянное пристройство и уникальный ID каждой бюджетной операции.

• Законодательство пока в основном регулирует судьбу уже оказавшейся на улице собаки, а не происхождение следующей. Из 40 тематических законопроектов первой части законами стали шесть; из 32 проектов, не набравших порог, у 24 вообще не было голосов «против»: медиана — 31 «за» и 408 не голосовавших. В координатах модели многие корневые рычаги не столько проиграли спор, сколько просто не были включены.

• «Как в СССР» — тоже не одна политика. В 1928 году обязательную регистрацию сочетали с отловом и уничтожением незарегистрированных и бесхозных собак. Нормативы 1980–1981 годов уже предусматривали специальный отлов, ветеринарное освидетельствование и краткую передержку части животных. Поэтому исторический пример не сводится к одному «тотальному отстрелу».

• Волонтёрское пристройство полезно, но его масштаб нельзя оценивать числом подписей. Крупнейшая найденная общероссийская петиция против умерщвления собрала 150 357 подписей. Даже в заведомо нереалистичном максимуме «одна подпись = одно свободное подходящее домохозяйство = одна немедленно принятая собака» этого хватило бы лишь на 19–21% от оценённых 0,7–0,8 млн бездомных собак. Чтобы закрыть весь запас только этой группой, пришлось бы разместить по 4,7–5,3 собаки на подписанта.

• Общероссийские данные не показывают роста числа уличных собак: сопоставимые модельные оценки дали 735 тыс. в 2021 году и около 700 тыс. в 2025-м. При этом обращения после укусов, царапин и ослюнений всеми животными выросли примерно с 331 тыс. в 2022-м до 390 тыс. в 2025-м, но собственно собачий ряд между 2023 и 2025 годами остался почти плоским — около 237–238 тыс. эпизодов.

• Поэтому нельзя честно утверждать, что рост общего числа обращений означает рост нападений безнадзорных собак. Единой национальной разбивки «домашняя / самовыгул / бесхозная» среди покусов нет. Дети при этом имеют заметно более высокий индивидуальный риск, а 408 уголовных дел СК в 2024 году — это административный прокси тяжёлых случаев, а не 408 жертв, госпитализаций или смертей.

• Главная развилка — не «отстрел или ОСВВ», а «что делать с текущим запасом и как остановить следующий приток». Отстрел, отлов, стерилизация и пристройство по-разному уменьшают уже существующую популяцию. Устойчивость появляется тогда, когда одновременно сокращаются рождения, выброс, самовыгул и миграция новых собак. Поэтому быстрое снижение численности и окончательное решение причины — две разные задачи.

Откуда берутся российские уличные собаки

Здесь обе крайние версии не выдерживают проверку.

Версия «улица состоит из вчерашних домашних» слишком проста, потому что российские городские популяции живут и размножаются на улице поколениями. Версия «домашние вообще не пополняют стаи» прямо противоречит омскому исследованию.

Макенов и Бекова опросили 1 583 домохозяйства Омска. Популяция владельческих собак росла примерно на 1% в год: гипотеза о массовом перепроизводстве домашних собак не подтвердилась. Но потери, побеги и исчезновения всё равно давали малый процент от огромного знаменателя. Интервал авторов — 1 433–5 473 собаки; 10–39% оценённой бездомной популяции. (Источник 1)

Сразу оговорка: исследование опиралось на ответы людей о судьбе прежней собаки и дало широкий доверительный интервал. Это не доля всех нынешних стай во всех городах. Это оценка одного потока в одном городе в один период.

Ещё важнее разница между двумя словами. В омском опросе 27% собак в одноэтажной зоне постоянно гуляли свободно. Они были free-roaming, но не были unowned. Если перестрелять всех собак вне двора и без хозяина рядом, в число целей попадёт и часть владельческих собак. (Источник 2)

Львовское 15-месячное «отлов-повторный отлов» (capture–recapture) исследование дало ещё одну подсказку. Авторы видели мало щенков, беременных и кормящих самок, но значимый вход новых собак. Они не могли разделить иммиграцию и выброс, но получили важный отрицательный результат: наблюдаемое пополнение не объяснялось только местными рождениями. (Источник 6)

Поэтому правильный ответ на «откуда берутся» состоит не из одного слова, а из списка:

• потери и побеги домашних;

• намеренный выброс взрослых и щенков;

• самовыгул владельческих собак;

• общинные собаки, которых кормят, но не контролируют;

• рождения внутри уличной популяции;

• перемещение между стаями, районами, пригородами и сёлами.

Почему они всё-таки похожи

Тезис «бродячка — это порода» биологически неверен: нет племенной книги, стандарта, закрытой генеалогии и искусственного отбора на заданный экстерьер. Но наблюдение за сходством верное. Научно его лучше называть повторяющимся функциональным морфотипом.

Якутск даёт особенно чистую проверку. В автореферате диссертации Марии Яковлевой — 3 706 фотографий и 2 123 идентифицированные особи за 2011–2022 годы. Около 75% составляли собаки одного общего типа. Гладкошёрстных не нашли вообще. Короткошёрстных было менее 10%, длинношёрстных — около 15%. Мелких — 2,8%. Крупные собаки, встреченные во время учёта, оказались владельческими на свободном выгуле или сбежавшими. (Источник 3)

Автор прямо связывает это с тем, что низкие зимние температуры хуже переносят фенотипы, отклоняющиеся от лайкоподобного типа. Не любая собака, попавшая на улицу, остаётся в популяции и даёт потомство. После многих поколений мы видим не исходную смесь всех пород, а результат фильтра.

Генетика не позволяет назвать эту популяцию случайной смесью современных пород. В евразийском исследовании 200 неродственных свободно размножающихся собак из 14 точек сравнили с 51 породой. Свободно размножающиеся собаки оказались генетически отличны от чистопородных, а не были просто их смесью. Отдельные метисы были, но составляли малую долю выборки. (Источник 4)

В другой работе сравнение 167 989 SNP между свободно и породно размножающимися собаками нашло кандидатные участки дивергентного отбора, в том числе гены пути Hedgehog, связанного с морфогенезом. Это не «ген дворняги», а свидетельство разных режимов отбора у свободной и искусственно закрытой популяции. (Источник 5)

Получается механизм:

снятие породных барьеров → свободное скрещивание → рекомбинация породных признаков → смертность и разная успешность размножения → локальный экотип.

Якутский и южный экотипы не обязаны выглядеть одинаково. Поэтому термин «постсоветская порода» лучше не вводить. Данные показывают локальную конвергенцию, а не единый стандарт от Якутска до Алматы.

Как устроена симуляция

Я разделил собак на четыре запаса:

• I — интактные бесхозные и общинные;

• N — стерилизованные, но остающиеся на улице;

• R — владельческие собаки на самовыгуле, потерявшиеся или без надзора;

• H — собаки в приюте.

Уличный запас S = I + N + R. Важно: R виден на улице, но имеет владельца. Это и есть главное различие между словами free-roaming и unowned.

Схема переходов такая:

I(t+1) = I + рождения + потери/выброс + переход R→I + иммиграция − смерти − пристройство − стерилизация − изъятие

N(t+1) = N + стерилизация I − смерти − пристройство − изъятие

R(t+1) = R + новый самовыгул − возврат владельцу − переход в бесхозные − смерти − изъятие

H(t+1) = H + безвозвратный отлов − возврат владельцу − пристройство − смерти

Рождения плотностно зависят от емкости среды K. Когда популяция приближается к K, выживаемость нового пополнения падает. Контроль открытых отходов, боен, стихийной подкормки и укрытий в модели постепенно снижает K, а не убирает собак магически в день принятия постановления.

Структура та же, что в опубликованной модели Смит и коллег: свободно гуляющая, владельческая и приютская субпопуляции связаны потоками; рождения и смертность зависят от плотности. Мои параметры другие и добавляют контур учёта, которого требует российская закупочная практика. (Источники 7–8)

Две территории, а не одна средняя Россия

В городской версии из 1 000 видимых на улице собак на старте 180 имеют владельца, 700 бесхозных интактны и 120 стерилизованы. В сельской версии владельческих на самовыгуле уже 350, интактных бесхозных 580, стерилизованных 70.

Это сценарные доли, а не измеренные доли всей России. Смысл разделения — не притворяться, будто одна цифра одинаково описывает многоэтажный город и село, где собака живёт во дворе и периодически гуляет сама.

Без новых мер модели не заморожены: они выходят к динамическому балансу. За 15 лет городская доходит до 130% от старта, сельская — до 150%. Это нужно, чтобы мера конкурировала не с безжизненной прямой, а с системой, которая сама воспроизводится.

Что голосовала Дума — теперь в координатах модели

В первой части были графики 40 тематических законопроектов и 64 поимённых голосований VIII созыва. Перенесу сюда три главных, но теперь прочитаю их не как парламентскую хронику, а как список включённых и выключенных стрелок симулятора. (Источник 21)

Шесть из 40 законопроектов стали законами. Из 32 не прошедших порог у 24 не было ни одного голоса «против». Медиана по ним — 31 голос «за», ноль «против» и 408 не голосовавших. Это важно: формулировка «Дума проголосовала против» для большинства таких инициатив неверна. Они не получили 226 голосов, потому что большая часть палаты не нажала кнопку.

В терминах модели это выглядит как политический коэффициент исполнения. Можно написать инициативу про учёт, приют или выгул, но если она остаётся слева от порога, соответствующий рычаг в симуляции равен нулю. Отсутствие красного столбца «против» не уменьшает ни рождения, ни выброс, ни самовыгул.

Единственный принятый закон, который прямо перестроил развилку для бесхозных животных, — № 335106-8, будущий Федеральный закон № 377-ФЗ. В третьем чтении 12 июля 2023 года: 301 «за», 31 «против», 7 воздержались, 106 не голосовали. Он дал субъектам право устанавливать собственный порядок и перечень мероприятий. (Источники 21–22)

Для симуляции этот закон меняет прежде всего последний выход: регион может выбрать возврат, длительное содержание или в допустимых законом случаях умерщвление. Но закон не создал федеральный реестр собак, не ввёл прослеживаемость помёта и передачи владельца, не построил межмуниципальный учёт миграции и не гарантировал выход из приюта. То есть Дума открыла регионам выбор режима изьятия, не закрыв входные стрелки.

Особенно показателен пакет поправок ко второму чтению. Обязательную идентификацию и учёт домашних животных предлагали О. Д. Димов и В. М. Заварзин; маркировку, регистрацию и учёт — В. П. Исаков. Их отклонили. Отклонили и прямое разрешение регионам определять дополнительные случаи гуманного умерщвления, и подробную федеральную конструкцию мониторинга, приютов, стерилизации и возврата. Это были решения комитета по таблицам поправок, а не отдельные поимённые голосования всей палаты. (Источник 22)

Именно здесь результаты перебора спорят с архитектурой закона. Контроль источника есть во всех 65 успешных комбинациях, а обязательный ID — во всех 19 успешных сельских. Закон же подробно регулирует судьбу уже пойманной собаки и оставляет происхождение следующей собаки значительно менее прослеживаемым.

Поздние инициативы про опасных собак решают другой вопрос. Законопроект № 881802-8 о дополнительных требованиях к выгулу потенциально опасных собак получил в первом чтении 395 голосов «за» и ни одного «против». Но отдельная статья КоАП за выгул опасной собаки без намордника получила 93 голоса, обязательное страхование ответственности — 92, общие правила выгула — 47; голосов «против» в этих решающих голосованиях не было. Такие нормы могут снижать травматизм от владельческой части R, но сами по себе почти не меняют бесхозные I и N, их рождения или межрайонный приток. (Источник 21)

Отсюда главный комментарий к трём графикам: парламент в основном голосовал за правила последнего метра — кого и как выгуливать, отловить, вернуть или передать региону. Симуляция показывает, что постоянный результат определяется левым краем графа: кто произвёл, потерял, выбросил и отпустил собаку, откуда она пришла и можно ли установить ответственное лицо.

Восемь отдельных сценариев

1. Разовый «тотальный» отстрел

В нулевой месяц изымаются и умерщвляются 95% всех видимых на улице собак. Не 100%, потому что «увидеть всех» — уже не мера, а магическая предпосылка. После этого не меняется ни один поток.

Результат не двусмысленный: запас обрушивается сразу, но пустая территория получает те же рождения, выброс, самовыгул и иммиграцию. К восьмому году кривая практически догоняет «без мер». К пятнадцатому они неразличимы по конечному запасу.

Это не значит, что первые годы между ними нет разницы. За 15 лет в городском сценарии разовый отстрел даёт 16,2 тысячи собако-лет на улице против 18,9 тысячи без мер. Но конечную проблему он не решает. Он покупает несколько лет ценой 950 смертей.

2. Систематический отстрел

Каждый год программа нацеливается на 72% уличного запаса; фактический охват умножается на коэффициент исполнения. В этом сценарии есть надёжный ID и аудит, поэтому исполнение высокое.

Он работает сильнее разового: через 15 лет остаётся 21% городского и 37% сельского стартового запаса. Но так как притоки не перекрыты, каждая новая собака превращается в кандидата на следующее изъятие. Модель убивает не 1 000, а 4 472 собаки в городе и 6 863 в сельской версии.

Если поднять охват ещё выше, конечный запас можно дожать ниже. Но арифметика не изменится: пока идёт выброс, самовыгул, размножение и иммиграция, метод требует постоянной смерти. Это не разовое решение, а режим.

3. Акты без надёжного ID

Это предельный тест плохого KPI, а не оценка доли мошеннических контрактов в России. На бумаге за год можно показать операции на 58% уличного запаса. Но уникальных собак в них лишь 24%, а фактически стерилизуется 42% интактных из этого уникального охвата. Остальное — повторные акты и возврат.

Через 15 лет модель получает 14 772 операции/акта в городе и 17 291 в сельской версии. На улице остаётся 119% и 141% исходного запаса. Показатель «акты» растёт, показатель «уникальные интактные самки на территории» почти не меняется.

Это сценарий не доказывает, что какой-либо конкретный подрядчик делает именно так. Он доказывает другое: без уникального ID и независимого повторного учёта KPI «сколько актов» может быть оторван от популяционного результата.

4. Только чип и реестр

Чип повышает возврат владельческих собак, снижает некоторую часть потерь и самовыгула. Но не делает бесплодной бесхозную самку, не закрывает мусор, не отменяет миграцию и не создаёт место в приюте.

Поэтому чип нужен, но в одиночку проваливает цель: 125% в городе и 141% в сельской версии. Он не «решение», а инфраструктура для остальных мер.

5. Только ОСВВ

Каждый год программа пытается охватить 62% интактных бесхозных собак; с аудитом достигается 92% плана. Стерилизованная собака переходит из I в N и остаётся на улице.

В городе петля рождения слабеет и конечный запас падает до 79%. В сельской модели с более сильным самовыгулом и межтерриториальным потоком — 110%. ОСВВ меняет одну стрелку из пяти.

Это совпадает с обоими неудобными тезисами ВОЗЖ: массовое умерщвление может быть неэффективным и контрпродуктивным, а стерилизация с возвратом не является самостоятельным решением. (Источник 9)

6. Безвозвратный отлов без роста пристройства

Приют не безразмерный сток. В городской модели его предельная ёмкость — 360 мест на 1 000 стартовых уличных собак, в сельской — 230. Пристройство остаётся на базовом уровне.

Город снижается до 25%, но не доходит до цели. Сельская модель закупоривается: пик приюта становится равен его пределу, а суммарная несостоявшаяся попытка приёма достигает 14 261. Поток идёт быстрее, чем освобождаются места. На улице в итоге 129% от старта.

Приют не провалился как идея. Провалилась идея приёма без выхода и без перекрытия входа.

7. Система без возврата на улицу

Здесь одновременно включаются:

• чип, реестр и связь собаки с ответственным лицом;

• контроль самовыгула, выброса и нежелательных помётов;

• снижение открытой кормовой базы;

• согласованная программа с соседними муниципалитетами;

• безвозвратный отлов;

• троекратный рост скорости пристройства из приюта;

• уникальный ID каждой собаки и аудит исполнения.

Возврата на улицу нет. Стерилизация не включена как отдельная уличная мера, потому что конечная цель требует не бесплодной собаки на улице, а отсутствия непристроенных собак на улице.

В городе модель пересекает порог 5% на 5,5 года и заканчивает на 2,35%. В сельской версии — 8,6 года и 4,30%. Летальных исходов как меры контроля — ноль. Пик приюта — 150 и 134 собаки, хотя в одиночном сценарии приют забивался до предела. Причина не в том, что приют вдруг стал безразмерным. Вход сжался, а выход из приюта ускорился.

8. Зоокомпромисс: один подписант — одна собака

Это предельно благоприятная проверка предложения «раз защищаете — забирайте». Государство включает чип, контроль источника и кормовой базы, аудит, координацию территорий и безвозвратный отлов. Но троекратного системного роста пристройства нет. Вместо него в нулевой момент каждый из 150 357 подписантов крупнейшей общероссийской петиции против эвтаназии якобы забирает одну собаку. В пересчёте на оценку 700 тысяч бездомных собак это 214,8 места на каждую стартовую тысячу. (Источники 27, 29)

В городе такой максимум почти догоняет полный пакет: 2,48% через 15 лет, порог 5% на 5,5 года, пик приюта 269 вместо 150. В сельской модели результат хуже: 4,53%, порог на 11,6 года, приют всё равно достигает предела, а 488 заявок на каждую стартовую тысячу не помещаются. Это не провал волонтёров. Это доказательство, что разовый всплеск пристройства не заменяет постоянный выход из приюта.

В первой строке следующей матрицы теперь стоит явный нулевой контроль: не вводить ни одной новой меры. Остальные строки показывают не только конечную численность, но и разницу с этим контролем в процентных пунктах. Поэтому, например, «−109 п.п.» у систематического городского отстрела нельзя перепутать с «осталось 109%».

Полный комбинаторный перебор

Семь рычагов имеют по два состояния — включён/выключен:

1. чип и реестр;

2. контроль источника — самовыгула, выброса и нежелательных помётов;

3. ОСВВ;

4. снижение кормовой ёмкости среды;

5. рост пристройства;

6. уникальный ID и аудит;

7. межмуниципальная координация.

Для каждого набора есть три режима изъятия: нет, систематическое летальное, безвозвратный приём в приют.

2^7 × 3 = 384 комбинации на тип территории. Всего — 768 прогонов.

Порог 5% от старта взят как техническая замена «почти нет». Математическая модель с ненулевым остаточным притоком асимптотически не даёт буквальный ноль. В реальной системе после этого порога должен начинаться другой режим: каждая найденная собака изымается не «партией», а сразу, по ID устанавливается её происхождение, а массового возврата на улицу нет.

Результаты перебора:

• до 5% дошли 46 из 384 городских комбинаций;

• до 5% дошли 19 из 384 сельских;

• без летального изъятия цели достигли 22 городские и 7 сельских комбинаций;

• контроль источника был во всех 65 успешных комбинациях;

• в сельской модели во всех 19 успешных были как аудит/ID, так и межмуниципальная координация;

• ни одна комбинация без безвозвратного изъятия не дошла до конечной цели. В нелетальных успешных комбинациях изъятие шло в приют с последующим пристройством.

Звезда на графике — пакет «все корневые меры + приют». Точка хороша не потому, что в ней много рычагов по определению. Она хороша потому, что покупает мало собако-лет на улице без летального изъятия и без переполнения приюта.

Какие законы могли бы закрыть проблему на корню

Слово «навсегда» здесь означает не обещание буквального нуля на вечные времена, а переход в устойчивый режим: массовой уличной популяции нет, единичная найденная собака быстро связывается с владельцем или безвозвратно изымается, а новый очаг не успевает размножиться. Одной поправкой к статье 18 этого не получить. Нужен связанный федеральный пакет, в котором каждой стрелке модели соответствует обязанность, исполнитель, бюджет и проверяемый показатель.

В модели это пакет «система без возврата»: 2,35% стартового запаса в городе и 4,30% в сельской версии через 15 лет, без летального контроля. Но закон должен заранее профинансировать переход: реестр, инспекторов, приём, карантин, лечение, пристройство и поиск в труднодоступных местах. Иначе обязанность «не возвращать» просто превращается в переполненный приют.

А если принять систематический отстрел

Сначала нужно развести два разных действия. Отстрел оружием на улице и летальное изъятие после отлова для модели дают одинаковый минус из уличного запаса, но юридически, гуманитарно и по риску для прохожих это не одно и то же. Даже советское разъяснение 1968 года критиковало стрельбу во дворах и на улицах как угрозу населению. Современная программа, если законодатель вообще выбирает летальный исход, должна моделироваться как систематическое изъятие с идентификацией и выдержкой для поиска владельца, а не как стрельба по любому силуэту. (Источник 24)

Историческая формула «как в СССР» тоже требует дат. Постановление СНК РСФСР 1928 года вводило обязательную регистрацию; незарегистрированных и бродячих собак предписывало вылавливать и истреблять. В 1980 году этот акт отменили. Инструкция 1981 года требовала специальные бригады, отлов всех собак без сопровождающего лица, ветеринарное освидетельствование и решение о дальнейшем использовании либо, при необходимости, уничтожении; зарегистрированных и породистых собак три дня держали отдельно для возврата владельцу. В охотничьих угодьях поздние типовые правила допускали круглогодичный отстрел бродячих беспородных собак. Поэтому «советская система» была смесью регистрации, контроля владельца, отлова, короткой передержки, использования и уничтожения, а не доказанной общесоюзной операцией, однажды ликвидировавшей собак навсегда. (Источники 24–26)

Чистый систематический отстрел в нашем сценарии каждый год нацеливается на 72% уличного запаса при высоком исполнении. Он снижает остаток до 21% в городе и 37% в сельской версии, но за 15 лет даёт 4 472 и 6 863 управляемых смерти на каждую стартовую тысячу. Причина проста: закон убирает собак, а не производство собак. Чтобы летальный вариант дошёл до того же порога 5%, ему всё равно нужны обязательный реестр, закрытие самовыгула и выброса, контроль помётов, кормовой базы и границ территории. Тогда систематическая смерть перестаёт быть вечным двигателем и остаётся переходным способом убрать начальный запас.

Но сейчас постоянное массовое умерщвление здоровых животных нельзя просто легализовать региональной строчкой. Конституционный суд в постановлении № 38-П разрешил умерщвление конкретного напавшего, немотивированно агрессивного, опасно больного или страдающего нежизнеспособного животного. Более широкую меру он допустил лишь при экстраординарной ситуации, когда другие средства объективно не работают, временно, с разумным сроком и условиями для поиска владельца. Переполненность приюта и экономия бюджета сами по себе основаниями быть не могут. Это общеобязательное толкование действующего закона. (Источник 23)

Следовательно, есть три честных законодательных варианта:

1. Устойчивый нелетальный контур: закрыть источники, отменить возврат на улицу, профинансировать приютский выход и оставить эвтаназию для медицинских и индивидуально опасных случаев. Это вариант, который в нашей модели проходит цель без постоянного убийства.

2. Переходный летальный контур: те же корневые законы плюс ограниченное во времени систематическое летальное изъятие там, где доказана экстраординарная угроза. Он быстрее снижает начальный запас, но не заменяет ни один источник-контроль и должен соответствовать рамкам КС.

3. Вечный отстрел без контроля источника: он тоже уменьшает число видимых собак, пока каждый год оплачивается высокий охват. Но по определению не решает проблему навсегда: прекращение программы снова открывает рост, а «хитрые стаи» делают требуемый охват всё дороже.

Если критерий — навсегда прекратить массовое присутствие собак на улице, первый и второй варианты различаются судьбой начального запаса, но имеют один и тот же обязательный фундамент. Третий — не решение корня, а бессрочная коммунальная услуга по уничтожению результата открытых притоков.

Где в матрице компромисс с зоозащитой

Компромисс находится не между клетками «ОСВВ» и «отстрел». Он находится в строке «безвозвратный отлов + закрытые источники + гарантированный выход». Зоозащитная сторона получает запрет массового умерщвления здоровых собак. Жители получают запрет возврата невладельческой собаки во двор. Государство закрывает самовыгул, выброс, анонимное разведение и миграционные дыры. А тот, кто требует сохранить конкретной собаке жизнь после установленного срока, обеспечивает ей реальное место — своё, проверенную передержку либо оплаченное содержание.

Но сначала проверим, существуют ли для этого места хотя бы арифметически. Это не «голосование всех зоозащитников России»: единого реестра таких людей нет. Я нашёл следующие открытые счётчики поддержки гуманного сценария:

Складывать эти числа нельзя: один человек мог подписать несколько инициатив, Change.org и РОИ считают людей, а не отдельные пригодные квартиры, региональные петиции географически пересекаются с федеральными. На Change.org подпись связана с email; для РОИ нужна подтверждённая учётная запись ЕСИА. Ни тот, ни другой клик не означает согласия принять право собственности на собаку, пройти проверку жилища, оплачивать лечение или отвечать за поведение животного. (Источники 27–28)

Для верхней границы возьмём самую большую петицию — 150 357 подписей — и оценку 0,7–0,8 млн бездомных собак в России в исследовании 2025 года. Это модельная оценка, а не государственный сплошной учёт; разные публикации округляют собачью часть до 700 или 800 тысяч. (Источник 29)

Даже при стопроцентной конверсии останутся примерно 550–650 тысяч собак. Чтобы одна эта группа закрыла весь нынешний запас, каждому подписанту пришлось бы забрать 4,7–5,3 собаки. Если считать только 12 372 верифицированных сторонника запрета на РОИ, получится уже 57–65 собак на голосовавшего. РОИ надёжнее подтверждает личность, но не измеряет готовность жилища.

Справятся ли средние квартиры

В федеральном законе нет нормы «одна собака на N квадратных метров». Предельное число животных определяется способностью владельца соблюдать ветеринарные и санитарно-эпидемиологические требования. Поэтому честной формулы «62 м² = три собаки» не существует. (Источник 30)

Можно сделать только стресс-тест масштаба. На конец 2024 года российский жилищный фонд давал около 29,4 м² на человека, а среднее городское домохозяйство по переписи — около 2,1 человека. Грубое произведение даёт примерно 62 м² на городское домохозяйство; это не измерение квартиры каждого подписанта. При обязанности взять 4,7–5,3 собаки получится всего 12–13 м² общей площади на одну дополнительную собаку до вычета людей, мебели и уже имеющихся животных. Это не норматив благополучия, а демонстрация перегруза. (Источник 30)

Одна подходящая собака в подготовленном домохозяйстве может быть нормальным пристройством. Четыре–пять незнакомых средних уличных собак в средней квартире требуют раздельного карантина, проверки совместимости, нескольких ежедневных выгулов и контроля шума и безопасности. Поэтому считать подпись готовым квартирным местом нельзя. Более того, часть подписантов уже держит животных или занимается передержкой: именно активные люди с наибольшей вероятностью окажутся уже заполненной, а не свободной ёмкостью.

Как превратить лозунг в работающий закон

Закон «проголосовал против умерщвления — обязан забрать» был бы плохой конструкцией: политическое мнение само по себе не является договором содержания животного, а наказание за позицию не создаёт ни места, ни компетентности. Проверяемый компромисс можно построить иначе:

1. Создать добровольный реестр гарантов жизни, в котором заранее выбирается обязательство: личное усыновление, лицензированная передержка или финансовая гарантия содержания конкретной собаки.

2. При возражении против предусмотренного законом исхода дать гаранту короткий срок предъявить договор, пригодное место и средства; до фактической передачи ответственность остаётся у публичного оператора.

3. Одно домохозяйство учитывать один раз независимо от числа подписавших членов семьи; вычитать уже содержащихся животных и проверять согласие собственника жилья, санитарные условия и совместимость.

4. Каждую передачу вести по чипу, с запретом повторного выброса, контрольным визитом и обязанностью вернуть собаку оператору, а не на улицу.

5. Публиковать две разные цифры: сторонники позиции и активированные места. В симулятор входит только вторая.

В обновлённой матрице строка «зоокомпромисс» уже считает невозможный максимум: 150 357 отдельных домохозяйств немедленно берут по одной собаке. Она достигает цели только потому, что одновременно включены все корневые меры и безвозвратный отлов. Если оставить один добровольческий набор, но снова открыть выброс, самовыгул и рождения, занятые места быстро заполнятся, а уличный запас восстановится.

По прямому самарскому тарифу этот компромисс стоит не меньше 71,9 млн рублей на стартовую тысячу в городском сценарии и 137,3 млн в сельском против 27,2 и 31,0 млн у системы с постоянным профессиональным ростом пристройства. Частные расходы подписантов сюда вообще не вошли. Компромисс гуманен, но не бесплатен: если общество запрещает один выход, оно должно оплатить другой.

Нулевой контроль, контрфактуалы и конфаунды

Просто сравнить строку «ОСВВ» со строкой «приют» недостаточно. У них одновременно различаются несколько стрелок модели, поэтому видимая разница не является чистым эффектом одного рычага.

Полный факториальный перебор позволяет построить правильный внутренний контроль. Для каждого рычага я беру две комбинации, у которых одинаковы территория, режим изъятия и остальные шесть мер. Различается только проверяемый рычаг. Таких парных контрфактуалов 64 на каждую клетку. В матрице показана средняя разница конечной численности между включённым и выключенным состоянием.

Это отделяет вклад рычага внутри заданной модели, но не превращает симуляцию в полевой рандомизированный эксперимент. Эффекты взаимодействуют. Например, рост пристройства почти бесполезен без приютского потока, но в сельской конфигурации с приютом его очищенный вклад достигает −24,3 процентного пункта. ОСВВ без безвозвратного изъятия даёт крупный вклад, а при уже работающем систематическом изъятии его добавочная величина значительно меньше.

Отдельно проверены фоновые конфаунды — параметры, изменение которых может выглядеть как успех или провал политики, хотя сама политика не менялась:

• ёмкость среды и доступный корм;

• рекрутирование щенков;

• фоновая смертность;

• потери и выброс владельческих собак;

• самовыгул;

• скорость возврата владельцу;

• иммиграция;

• пристройство непосредственно с улицы.

Для них политика полностью выключена, а каждый параметр по очереди меняется на −25% и +25% относительно сценария «ничего не делать». Самый сильный конфаунд здесь — ёмкость среды: её изменение на четверть сдвигает результат нулевого сценария примерно на 29–32 п.п. В полевых данных сезонное закрытие свалки поэтому нельзя автоматически записывать в эффект одновременно начавшегося отлова.

Зелёная клетка означает меньше собак на улице, красная — больше. Это знак результата, а не моральная оценка меры. Например, увеличение фоновой смертности снижает численность, но не становится от этого рекомендуемой программой.

Сколько стоят разные стрелки

Общероссийской цены «решить проблему одной собаки» не существует. Контракты покупают разные наборы услуг, расстояния и сроки содержания различаются, а строительство приюта или реестра нельзя выразить тем же тарифом, что и одна операция.

Но открытые документы дают проверяемую линейку. Норматив Самарской области на 2025 год составлял 12 121,94 рубля за полный цикл на одно животное. Внутри него: отлов — 1 980 рублей, транспортировка — 711, чипирование с учётом и регистрацией — 264, кастрация — 2 200, стерилизация — 3 300, содержание — 170 рублей в сутки. (Источник 12)

Это не верхняя и не нижняя граница России. В Рубцовске контракт 2025 года на 74 животных стоил 599 тысяч рублей, то есть около 8,1 тысячи на полный цикл. В саратовском судебном деле по контракту фигурировали 4 362 рубля за отлов, 3 741 рубль за ветеринарные мероприятия и маркирование и 214 рублей за сутки содержания. В закупке Самары 2026 года полный набор оценивался примерно в 13,4 тысячи, а отдельные позиции включали 650 рублей за эвтаназию. (Источники 13–15)

Для сопоставления я использовал самарский норматив 2025 года как одну открытую расчётную линейку. Это нижняя оценка прямых расходов, а не смета региона:

прямые расходы = операции × тариф + отловы × тариф отлова + собако-дни приюта × 170 руб.

Почему пакет оказался дешевле «просто приюта» по прямым расходам? Не потому, что контроль владельцев бесплатен. В пакете быстро сжимаются входные потоки и ускоряется выход из приюта: 354 городских собако-года содержания против 3 424 в сценарии приюта без выхода. Но в строке пакета не оценены инфраструктурные меры, для которых нет честного тарифа «за собаку». Поэтому сравнивать 27,2 и 227,3 млн как две готовые сметы нельзя.

Если вместо 170 рублей взять 214 рублей за сутки из саратовского контракта, одна только разница содержания добавит сценарию забитого приюта около 55 млн рублей за 15 лет. Главный бюджетный риск приюта — не цена здания, а накопление собако-дней.

Контроль источника, кормовой базы и координация территорий должны считаться отдельными бюджетами:

• чипирование — по числу зарегистрированных животных, реестр — по стоимости разработки и эксплуатации;

• контроль самовыгула и разведения — по числу инспекторов, проверок и субсидированных операций владельческих собак;

• кормовая база — по числу точек отходов, контейнерных площадок, рынков и предприятий, а не по пойманным собакам;

• аудит — по уникальным ID, фото/видео, повторным маршрутам учёта и выборочным проверкам;

• пристройство — по сокращённым собако-дням приюта и доле невозвратов, а не по просмотрам объявления;

• межмуниципальная координация — по общему диспетчерскому и информационному контуру, иначе соседние районы оплачивают переток друг другу.

«Хитрые стаи»: кого программа видит первым

При отлове нет равной вероятности для каждой собаки. Социализированный пёс, который подходит к человеку у магазина, собака на самовыгуле и постоянный прикормыш около контейнеров заметнее и обычно доступнее, чем животное, которое держит дистанцию, выходит в другое время или использует закрытую промплощадку.

Российские наблюдения это разделение показывали ещё до нынешнего закона. В Петрозаводске в жилой застройке около 60% учтённых составляли безнадзорные владельческие собаки. В промышленно-складских районах и на окраинах, напротив, доля стайных животных составляла около 80% в 2005 году и 71% в 2006-м; авторы называли укромные места и муниципальный отлов важными факторами распределения. Это не эксперимент с отстрелом, но это прямое свидетельство, что центр и промзона дают разные выборки собак. (Источник 16)

В Гоа исследователи проследили 3 899 отловов в шести кампаниях. Дружелюбных собак брали руками, остальных — сетями, а для избегающих человека позднее подключали клетки-ловушки. По мере кампании дневной улов снижался. Авторы оценили 41–52% собак на площадках как фактически «неуловимых» в пределах доступного времени и ресурсов и объяснили падение улова прежде всего исчерпанием доступных нестерилизованных животных, но частично — тем, что собаки становились осторожнее рядом с бригадами. (Источник 17)

Есть и экспериментальная проверка реакции на угрозу. В опыте со 120 свободно живущими собаками сильный угрожающий жест человека заставлял животных держать дистанцию, причём эффект сохранялся в последующей фазе, когда им уже предлагали еду. Это подтверждает поведенческую пластичность и запоминание негативного контекста. Но исследование проводили на одиночных собаках: оно не доказывает, что стая коллективно узнаёт конкретную машину отлова или понимает государственную программу. (Источник 18)

Поэтому научно аккуратный термин — не «интеллектуальная война стай», а неодинаковая обнаруживаемость и поведенческая реакция на отлов. В исследовании «отлов-повторный отлов» (capture–recapture) в сельской Индии вероятность обнаружения одной собаки за обход составляла примерно 0,20–0,31 в зависимости от модели и дня. Простая модель с равной уловимостью давала меньшую оценку популяции, чем модели, учитывающие индивидуальную и временную неоднородность. Другие работы прямо раскладывают наблюдение на охват маршрута, встречу и запись животного и учитывают собак, которые во время обхода находятся в укрытии или во дворе. (Источники 19–20)

Получается неприятный эффект отбора:

доступные и доверчивые → изымаются первыми → доля осторожных среди оставшихся растёт → цена следующего отлова повышается → отчётный улов падает быстрее реальной численности.

Это поведенческая сортировка, а не обязательно генетическая эволюция. Для генетического отбора понадобились бы повторяющиеся поколения, наследуемость осторожности и различие репродуктивного успеха — таких российских данных здесь нет.

И обратная крайность тоже неверна: уличные собаки не обязаны уходить подальше от человека. Во многих исследованиях они выбирают рынки, дороги, малоэтажную застройку и предприятия именно из-за еды и укрытий. Одни собаки прячутся от опасного контакта, но продолжают жить рядом с человеческими ресурсами. Поэтому обследовать нужно не только витрины и дворы, но также закрытые предприятия с согласия владельцев, промзоны, гаражи, пустыри, заброшенную застройку, лесополосы, свалки и пригородные маршруты — в разное время суток.

В текущем симуляторе коэффициент исполнения программы усредняет эту проблему. Он не делит популяцию на «доступную» и «осторожную», поэтому сценарии высокого охвата следует читать как оптимистическую границу. Для полевого применения нужны отдельные вероятности обнаружения по типам территории и способам отлова, а цена должна зависеть от человеко-часов поиска, а не оставаться постоянной за голову.

Стало ли собак больше — и кого именно кусают

Короткий ответ: лучшая доступная общероссийская оценка не показывает роста уличных собак, но при этом укусов всё больше. В исследовании 2021 года их было 735 тысяч, в обновлении 2025 года — 700 тысяч, то есть примерно на 4,8% меньше. Все бездомные кошки и собаки вместе сократились с 4,08 до 3,6 млн, а число животных в приютах выросло со 144 до 170 тысяч. Но это не сплошной государственный учёт по чипам: оба результата получены комбинированной моделью из опросов, экспертных интервью и нескольких десятков источников. Поэтому корректная формулировка — «две сопоставимые модельные оценки дали небольшое снижение», а не «Россия точно пересчитала каждую собаку». (Источники 29, 31)

С медицинскими рядами на первый взгляд наоборот. После укусов, ослюнений и оцарапываний всеми животными в 2022 году зарегистрировали около 331 тысячи обращений, в 2023-м — 353 423, в 2025-м — 390 141. Рост 2022–2025 годов — примерно 17,9%. Но превращать его в «собаки стали кусать на 18% чаще» нельзя. В 2023 году собаки дали 67,4% всех обращений — около 238,2 тысячи эпизодов. В 2025 году среднероссийский показатель именно повреждений собаками равнялся 162,13 на 100 тысяч против 161,74 в 2024-м; из соотношения официальных показателей 2025 года получается около 237,4 тысячи собачьих эпизодов. То есть весь рост общего ряда пришёлся не обязательно на собак: собачий ряд между 2023 и 2025 годами выглядит скорее плоским. (Источники 32–34)

И это всё ещё не число нападений безнадзорных собак. В форме Роспотребнадзора рядом оказываются домашняя собака, собака на самовыгуле, бесхозная собака, укус, царапина и ослюнение, если после контакта человек обратился за медицинской помощью. Единой общероссийской разбивки по владельческому статусу напавшей собаки в опубликованном ряду нет. Необращённые лёгкие повреждения туда не попадут, а один человек с несколькими визитами не обязательно равен одному уникальному пострадавшему.

Кто пострадавшие

В абсолютных числах большинство — взрослые, но дети заметно перепредставлены относительно своей доли населения. В 2023 году дети до 17 лет составили 35,7% всех пострадавших именно от собак. Сельские жители дали 22,6% собачьих обращений; внутри сельской группы на детей пришлось 35,7% повреждений всеми животными, и 80,6% этих детских повреждений нанесли собаки. В Новосибирской области в 2025 году взрослые составили 60% собачьих покусов, дети — 40%; при этом показатель у детей был 311,5 на 100 тысяч против 125,8 у взрослых. Среднероссийский детский показатель составлял 275,21 на 100 тысяч. Значит, честный вывод звучит так: взрослых среди зарегистрированных пострадавших больше, но индивидуальный риск у детей выше. (Источники 32–33)

У маленьких детей тяжелее и анатомия травмы: международный систематический обзор показывает, что дети младше шести лет непропорционально часто получают укусы головы, лица и шеи и чаще нуждаются в операции. Это не российская оценка частоты, а клиническое объяснение, почему одинаковое число укусов не равно одинаковому ущербу. (Источник 37)

А где «раздирают» и смерти

Отдельного стабильного открытого национального ряда «тяжёлые травмы от безнадзорных собак» нет. Ближайший административный прокси — уголовные дела СК по нападениям бездомных животных: 78 в 2022 году, 185 в 2023-м и 408 в 2024-м.

Рост в 5,2 раза реален как рост зарегистрированных дел, но 408 дел не равны 408 жертвам, госпитализациям или смертям. На ряд влияют квалификация события, указания руководства, публичность и практика возбуждения дел. Поэтому я не склеиваю его с медицинскими обращениями и не выдаю за эпидемиологическую частоту. (Источник 35)

По той же причине ниже нет фальшивого прогноза «сколько человек будет загрызено насмерть». В найденных публичных рядах смешиваются код W54, смерти от травмы, бешенство, домашняя и бесхозная собака; сопоставимого открытого годового ряда с владельческим статусом собаки нет. Для тяжёлого хвоста симуляция показывает индекс, откалиброванный на 408 дел, а не ожидаемые смерти.

Нелинейный стресс-тест вреда

Для базового уровня я беру 237,4 тысячи собачьих медицинских эпизодов 2025 года и честно оставляю неизвестной долю уличных собак: от 25 до 50%. Получается диапазон 59–119 тысяч обращений в год, середина — 89 тысяч. Это не «найденное число жертв бродячих собак», а калибровочная вилка, которую регион обязан заменить своей разбивкой «домашняя / самовыгул / бесхозная».

Дальше риск считается так:

R(t) = R(0) × [N(t)/N(0)] × [G(t)/G(0)]^β × exp{γ[H(t)/H(0) − 1]},

где N — уличная численность, G — сценарный прокси среднего размера группы, H — плотность относительно доступной кормовой ёмкости. Для тяжёлого хвоста β и γ выше, чем для обычного медицинского обращения: несколько собак способны нанести больше ран, а групповое возбуждение может продлить атаку. Именно число, размер и пищевое состояние собак перечислялись как возможные факторы в разборе редких хищнических атак стай. Но это работа 1983 года всего по нескольким случаям, а не российская оценка коэффициентов. Более крупное исследование 900 приютских собак вообще не нашло, что недовес предсказывает пищевую агрессию к человеку. Поэтому влияние голода в модели — проверяемое допущение с широкой полосой, не установленная истина. (Источники 36, 38)

При неизменной структуре популяции удвоение собак дало бы ровно удвоение экспозиции. В среднем нелинейном допущении рост до 1,5 стартового уровня даёт около 151 тысячи медицинских эпизодов и индекс тяжёлых инцидентов 901 в год; удвоение — около 224 тысяч и индекс 1 704. Полный диапазон при удвоении — 129–376 тысяч обращений. Такая ширина и есть главный результат: без данных о владельческом статусе, группах, кормовых точках и тяжести травм нельзя честно рисовать одну «научную» линию.

Девять сценариев и будущий риск

Теперь та же функция риска накладывается на девять уже рассчитанных популяционных траекторий. Чтобы не делать вид, что два нормированных поселения — вся Россия, график показывает накопленные медицинские эпизоды за 15 лет на каждую стартовую тысячу уличных собак отдельно для большого города и села / малого города.

В среднем допущении нулевой контроль даёт 2 563 эпизода на стартовую тысячу в городе и 3 073 в сельском контексте. Разовый отстрел почти догоняет контроль: 2 170 и 2 749. Систематический отстрел снижает накопленный вред до 411 и 653, но ценой постоянного летального конвейера. «Безвозвратный отлов без роста пристройства» работает в городе — 478, — но в сельской модели переполняет малый приют и оставляет 2 449 эпизодов. Полный пакет без возврата даёт 157 и 178; предельно оптимистический зоокомпромисс — 139 и 245, потому что в нулевой момент ему подарены 150 357 реально состоявшихся усыновлений.

Это сравнение не доказывает, что конкретная мера предотвратит именно столько травм. Оно показывает другое: если риск действительно нелинейно растёт вместе с численностью и группированием, промедление дороже линейной пропорции, а разовая зачистка быстро теряет выигрыш, пока открыты притоки.

Чувствительность: что будет, если параметры ошибочны

Они наверняка ошибочны. Нет ни одной полевой работы, которая дала бы одновременно для всей России рождаемость, дожитие, потери, выброс, миграцию, самовыгул, усыновление и ёмкость приютов.

Поэтому для каждого из девяти именных сценариев, включая нулевой контроль и зоокомпромисс, я сделал по 240 повторов для города и села. Емкость среды, рождаемость, смертность, потери, самовыгул, возврат, иммиграция и пристройство каждый раз независимо менялись примерно на ±20–35%.

Для пакета «система без возврата» результаты такие:

• город: медиана конечного запаса 2,36%, интервал между 10-м и 90-м процентилями — 1,48–5,73%, вероятность достичь порога и не вернуться выше — 87%;

• село / малый город: медиана 4,16%, 10–90-й процентили — 2,49–9,16%, вероятность успеха — 66%.

То есть даже полный пакет не гарантирует результат при любых реальных параметрах. Сельский сценарий особенно чувствителен к самовыгулу и притоку из соседних территорий. Это не повод выкинуть модель. Это прямое указание, какие числа регион должен измерить до выбора метода.

Что нужно измерить в каждом регионе

1. Повторяемый учёт по маршрутам или метод «отлов-повторный отлов» (capture–recapture) не «после кампании», а до неё и каждый сезон по одной методике.

2. Долю владельческих собак на самовыгуле отдельно от бесхозных.

3. Долю интактных самок и долю щенков, а не только «стерилизовано штук».

4. Годовой поток потерь, выброса и отказа от владельческих собак.

5. Иммиграцию и эмиграцию между соседними территориями.

6. Доступный пищевой ресурс и сезонные укрытия.

7. Поток приюта: приём, возврат владельцу, пристройство, смерти, остаток и отказ в приёме из-за переполнения.

8. Каждое бюджетное действие по уникальному ID собаки: когда и где поймана, какой чип прочитан, какая операция сделана, куда передана, кто принял.

9. Вероятность обнаружения и человеко-часы отлова отдельно для дворов, рынков, промзон, пустырей, свалок и пригородов; долю животных, замеченных повторно, но не пойманных.

После этого в коде меняется набор местных констант — и тот же перебор становится прогнозом не «России», а конкретной территории с оценкой неопределённости.

ВЫВОДЫ

1. «Бродячка» не порода, но наблюдение за сходством верно. В свободно размножающейся популяции породные барьеры исчезают, а климат, корм, травмы и успех размножения повторяют один фильтр. Якутские 75% лайкоподобного типа — самая яркая российская демонстрация.

2. Улица — не закрытая «дикая порода». Домашние и самовыгульные собаки пополняют её, уличные собаки размножаются сами, соседние популяции обмениваются животными. Доля каждого потока меняется между территориями.

3. Разовый и систематический отстрел — математически разные меры. Разовый отстрел один раз уменьшает запас, поэтому при сохранённых рождениях, выбросе, самовыгуле и миграции популяция восстанавливается. Систематический работает: он ежегодно создаёт дополнительную смертность, которая при достаточном охвате превышает чистое пополнение и удерживает численность на существенно более низком уровне. В нашей модели остаётся 21% стартовой городской и 37% сельской популяции. Но именно поэтому он требует 4 472–6 863 смертей на каждую исходную тысячу за 15 лет: метод подавляет результат открытых притоков, а не закрывает сами притоки.

4. Чип, ОСВВ и приют — не конкуренты, а рычаги разных стрелок. Чип возвращает владельческую собаку. ОСВВ режет рождения в текущей уличной популяции. Приют временно удерживает и создаёт выход к владельцу. Ни один из них не закрывает все стрелки.

5. Корень в модели — источник. Во всех 65 успешных комбинациях есть контроль самовыгула, выброса и нежелательных помётов. Для села во всех успешных комбинациях нужна ещё и координация с соседями. Нельзя вычерпать лужу, если в неё открыты две трубы.

6. Если конечная цель — ноль непристроенных собак на улице, возврат на улицу должен исчезнуть как конечное состояние. Он может быть переходной мерой при дефиците мест, но не финальной конструкцией. При малом остатке каждая найденная собака должна получить владельца, а не новую локацию на улице.

7. Подпись под петицией — не место в квартире. Даже крупнейшая найденная петиция даёт в невозможном максимуме только 150 тысяч мест против 700–800 тысяч собак. Работающий компромисс должен считать не сторонников позиции, а заранее проверенные договоры усыновления, передержки или финансовой гарантии.

8. Общий кратный рост обращений после контактов с животными не доказывает ни рост уличных собак, ни рост собачьих укусов. Модельная перепись дала снижение уличных собак с 735 до 700 тысяч, а собачий медицинский ряд 2023–2025 годов почти не изменился. При этом дети имеют более высокий риск на душу населения, а отдельный ряд тяжёлых травм и смертей государство не публикует в пригодном для сравнения виде.

9. Модель не выбирает мораль за общество. Она показывает, сколько собак будет на улице, сколько пройдёт через приют, сколько будет убито, какой накопленный риск получат жители и как быстро система приблизится к цели. После этого можно спорить о ценностях, но уже не притворяться, будто один выход из графа равен всей системе.

10. Систематический отстрел работает именно потому, что превращает смертность из разового события в постоянный поток. Разовый отстрел один раз уменьшает запас, после чего рождения, выброс, самовыгул и иммиграция снова его наполняют. Систематический вариант каждый год отнимает некоторую долю от уже восстановившегося запаса. Если ежегодное изъятие устойчиво превышает чистое пополнение, равновесная численность сдвигается вниз. Поэтому в модели через 15 лет остаётся 21% стартового запаса в городе и 37% в сельской версии. Но цена этого результата — 4 472 и 6 863 летальных исхода на каждую исходную тысячу собак: новые собаки продолжают поступать, и программа снова их уничтожает.

11. То есть систематический отстрел эффективен как регулятор численности, но не как устранение причины. В терминах динамических систем это отрицательная обратная связь: стало собак больше → больше собак изъяли; стало меньше → абсолютное число изъятий падает. Система может стабилизироваться на низком уровне, даже если притоки остаются открыты. Но стоит снять эту обратную связь — и старые рождения, выброс, самовыгул и миграция снова начинают поднимать численность. Поэтому это скорее аналог постоянной уборки воды насосом, чем ремонта протекающей трубы. Сам текст модели именно поэтому называет такой вариант «режимом», а не разовой операцией.

12. Вред для людей может падать быстрее численности собак. В стресс-тесте риск зависит не только от количества животных, но и от размера групп и давления на кормовую ёмкость. Поэтому удаление значительной доли собак способно одновременно уменьшить число контактов, средний размер групп и плотность конкуренции. При таком допущении систематический отстрел снижает накопленный медицинский риск намного сильнее разового: примерно до 411 против 2 170 эпизодов на стартовую тысячу собак в городе и до 653 против 2 749 в сельской модели. Но это именно результат сценарной нелинейной функции, а не измеренный российский причинный эффект.

13. Высокий процент отстрела на бумаге ещё не означает такой же процент реального удаления популяции. Первыми исчезают заметные, доверчивые и доступные собаки; среди оставшихся повышается доля животных, которые избегают людей, выходят в другое время или держатся в труднодоступных местах. Поэтому стоимость последнего процента популяции растёт, а постоянный охват в 72% из модели — скорее оптимистическая предпосылка. Без повторных маршрутных учётов можно увидеть падение числа пойманных собак и ошибочно принять его за такое же падение реальной численности. В самом посте это описано как неодинаковая обнаруживаемость и поведенческая сортировка.

14. Главная развилка — не «убивать или стерилизовать», а «давить запас или уменьшать приток». Запас можно быстро уменьшить отстрелом, отловом или массовым пристройством. Но устойчивость появляется только тогда, когда одновременно уменьшается производство следующего поколения уличных собак. Поэтому разные моральные стратегии могут иметь одинаковую системную архитектуру: закрытый источник + безвозвратное изъятие остатка + контроль появления каждой новой собаки.

Чего я не утверждаю

Что стартовые доли I/N/R описывают любой российский город. Что модель предсказала конкретному региону 5,5 или 8,6 года. Что на всех улицах России 27% собак владельческие: это омская оценка самовыгула в одноэтажной зоне, а не общероссийский показатель. Что любой потерявшийся мопс выживает на улице. Что любая дворняга опасна или безопасна по факту принадлежности к типу. И что предельный сценарий актов без ID описывает долю нарушений в реальных контрактах.

И главное: спор «отстрел или ОСВВ» начинается не с того конца схемы. Это спор о том, что делать с собакой, которая уже оказалась на улице. Долговременное решение начинается с вопроса: почему следующая собака вообще там появилась и почему она там уже была?

Источники

Источник 1. Makenov M. T., Bekova S. K. Demography of domestic dog population and its implications for stray dog abundance: a case study of Omsk, Russia // Urban Ecosystems. 2016. Vol. 19. P. 1405–1418. DOI: 10.1007/s11252-016-0566-9 — https://doi.org/10.1007/s11252-016-0566-9 ; полный текст авторской версии — https://publications.hse.ru/pubs/share/folder/c81npmsv3e/202282413.pdf

Источник 2. Makenov M. T., Bekova S. K. Demographic Description of Domestic Dogs Population (Omsk, Russia) // Journal of Siberian Federal University. Biology. 2015. Vol. 8. No. 3. P. 362–372. DOI: 10.17516/1997-1389-2015-8-3-362-372 — https://elib.sfu-kras.ru/handle/2311/19904

Источник 3. Яковлева М. Л. Эколого-биологическая характеристика популяции безнадзорных собак г. Якутска: автореферат диссертации. 2023 — https://eco.nsc.ru/abstract/2023_11/Autoreferat_Yakovleva M.L..pdf ; статья об окрасах, DOI: 10.55355/snv2022112120 — https://doi.org/10.55355/snv2022112120

Источник 4. Pilot M. et al. On the origin of mongrels: evolutionary history of free-breeding dogs in Eurasia // Proceedings of the Royal Society B. 2015. Vol. 282. Article 20152189. DOI: 10.1098/rspb.2015.2189 — https://doi.org/10.1098/rspb.2015.2189

Источник 5. Pilot M. et al. Diversifying Selection Between Pure-Breed and Free-Breeding Dogs Inferred from Genome-Wide SNP Analysis // G3: Genes, Genomes, Genetics. 2016. Vol. 6. No. 8. P. 2285–2300. DOI: 10.1534/g3.116.029678 — https://doi.org/10.1534/g3.116.029678

Источник 6. Smith L. M. et al. Population dynamics of free-roaming dogs in two European regions and implications for population control // PLOS ONE. 2022. Vol. 17. No. 9. e0266636 — https://doi.org/10.1371/journal.pone.0266636

Источник 7. Smith L. M. et al. Assessing the impact of free-roaming dog population management through systems modelling // Scientific Reports. 2022. Vol. 12. Article 11452 — https://doi.org/10.1038/s41598-022-15049-1 ; код авторов — https://github.com/lauren-smith-r/Smith-et-al-dog-pop-management-systems-modelling

Источник 8. Yoak A. J., Calinger K. M., Hiby E. Assessing multiple free-roaming dog control strategies in a flexible agent-based model // Scientific Reports. 2023. Vol. 13. Article 19826 — https://doi.org/10.1038/s41598-023-47076-x

Источник 9. Кодекс здоровья наземных животных ВОЗЖ, глава 7.7 Dog population management — https://www.woah.org/fileadmin/Home/eng/Health_standards/tahc/current/en_chapitre_aw_stray_dog.htm

Источник 10. ICAM Coalition. Humane Dog Population Management Guidance. 2019, обновлённая веб-версия 2024 — https://www.icam-coalition.org/wp-content/uploads/2019/09/ICAM-Humane-DPM-EN_REV-2024-Web.pdf

Источник 11. Smith L. M. et al. Attitudes towards free-roaming dogs and dog ownership practices in Bulgaria, Italy, and Ukraine // PLOS ONE. 2021. Vol. 16. No. 5. e0252368. В украинской выборке 16,3% владельцев ответили, что иногда отпускают собаку гулять без надзора — https://doi.org/10.1371/journal.pone.0252368

Источник 12. Постановление Правительства Самарской области от 03.12.2024 № 849 о нормативе расходов на 2025 год: 12 121,94 рубля на животное с разбивкой по отлову, перевозке, осмотру, чипированию, стерилизации, содержанию и возврату. Опубликовано на официальном портале правовой информации под № 6300202412050006; текст и реквизиты — https://base.garant.ru/411049310/

Источник 13. Решение Арбитражного суда Саратовской области от 27.08.2025 по делу № А57-2787/2025: условия контракта — 4 362 рубля за отлов, 214 рублей за сутки содержания, 3 741 рубль за ветеринарные мероприятия, стерилизацию и маркирование — https://sudact.ru/arbitral/doc/bFJiwXYqtQYl/

Источник 14. Муниципальная газета Рубцовска, № 9 от 06.02.2025: контракт 599 тысяч рублей на полный цикл для 74 животных — https://rubtsovskmv.ru/wp-content/uploads/2025/02/№-9-от-06-февраля-2025.pdf

Источник 15. Разбивка закупки Самары 2026 года: начальная цена полного цикла около 13,4 тысячи рублей, включая 2 тысячи за отлов, 840 за транспортировку, 3 500 за стерилизацию, 264 за чипирование и 650 за эвтаназию — https://www.kommersant.ru/doc/8652452 ; дополнительная разбивка по содержанию и утилизации — https://citytraffic.ru/2025/12/399984/v-samare-soderganie-odnogo-bezdomnogo-gi

Источник 16. Ивантер Э. В., Седова Н. А. Экологический мониторинг группировок бездомных собак (на примере г. Петрозаводска) // Экология. 2008. № 2. С. 116–121. Воспроизведение текста и таблиц исследования — https://www.animalsprotectiontribune.ru/Sedova.html

Источник 17. Fielding H. R. et al. Capturing free-roaming dogs for sterilisation: A multi-site study in Goa, India // Preventive Veterinary Medicine. 2023. Vol. 218. 105996. DOI: 10.1016/j.prevetmed.2023.105996 — https://doi.org/10.1016/j.prevetmed.2023.105996 ; открытая авторская версия — https://www.research.ed.ac.uk/files/372007704/1_s2.0_S0167587723001605_main.pdf

Источник 18. Bhattacharjee D. et al. Free-Ranging Dogs Understand Human Intentions and Adjust Their Behavioral Responses Accordingly // Frontiers in Ecology and Evolution. 2018. Vol. 6. Article 232. DOI: 10.3389/fevo.2018.00232 — https://doi.org/10.3389/fevo.2018.00232

Источник 19. Tiwari H. K. et al. A Comparative Study of Enumeration Techniques for Free-Roaming Dogs in Rural Baramati, District Pune, India // Frontiers in Veterinary Science. 2018. Vol. 5. Article 104. DOI: 10.3389/fvets.2018.00104 — https://doi.org/10.3389/fvets.2018.00104

Источник 20. Warembourg C. et al. Estimation of free-roaming domestic dog population size: Investigation of three methods including an Unmanned Aerial Vehicle based approach // PLOS ONE. 2020. Vol. 15. No. 4. e0225022. DOI: 10.1371/journal.pone.0225022 — https://doi.org/10.1371/journal.pone.0225022

Источник 21. Поимённые голосования Государственной Думы VIII созыва — http://vote.duma.gov.ru/ ; выгрузка и стенограммы — http://api.duma.gov.ru/ . В локальном корпусе: 40 законопроектов, 64 голосования с 12.10.2021 по 27.07.2026.

Источник 22. Федеральный закон от 27.12.2018 № 498-ФЗ в действующей редакции — https://government.ru/docs/all/120024/ ; Федеральный закон от 24.07.2023 № 377-ФЗ — https://www.kremlin.ru/acts/bank/49542 ; тексты и таблицы поправок к законопроекту № 335106-8 — https://sozd.duma.gov.ru/bill/335106-8 .

Источник 23. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2024 № 38-П — http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202407190001 ; полный текст с резолютивной частью — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_481021/ .

Источник 24. Общественная палата Российской Федерации. Специальный доклад Государственная политика в области обращения с животными без владельцев. 2023. Раздел об актах 1928, 1968 и 1980 годов — https://files.oprf.ru/storage/documents/spec-doklad-zhivotnie.pdf ; архивная карточка постановления Совмина РСФСР от 23.09.1980 № 449 — https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/414924 .

Источник 25. Инструкция по отлову, содержанию и использованию безнадзорных собак и кошек в городах и других населённых пунктах РСФСР, утверждена в июне–июле 1981 года: отлов специальными бригадами, ветеринарное освидетельствование, трёхдневное отдельное содержание зарегистрированных и породистых собак — https://internet-law.ru/documents/dop_documents/67/organ_48759/0/instr.html .

Источник 26. Приказ Главохоты РСФСР от 04.01.1988 № 1, Типовые правила охоты: круглогодичное регулирование численности бродячих беспородных собак и кошек в охотничьих угодьях — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_136494/d808b8aac61100a6aa7a1525d5ff0c00b6e706c3/ .

Источник 27. Change.org, открытые счётчики на 29.08.2026: петиция Мы против закона, разрешающего регионам убивать бездомных животных! — 150 357 проверенных подписей, https://www.change.org/p/не-дадим-продвинуть-законопроект-no328021-8-сарданы-авксентьевой-нечестное-голосование-f912206c-17fe-4316-8018-97b47f958ef0 ; петиция Требуем ввести жёсткий госконтроль за разведением животных-компаньонов — 4 462, https://www.change.org/p/председатель-госдумы-рф-требуем-ввести-жесткий-госконтроль-за-разведением-животных-компаньонов-в-стране . Платформа указывает, что подпись привязана к электронной почте; порядок использования подписей как обращения — https://www.change.org/l/ru/что-такое-change-org .

Источник 28. Российская общественная инициатива: Внести изменения в статью 18 Федерального закона № 498-ФЗ (запрет умерщвления безнадзорных животных) — 12 372 за и 1 801 против на 29.08.2026, https://www.roi.ru/144717/ ; Гуманное отношение к безнадзорным животным, расширение возможностей программы ОСВВ... — итог 4 836 за и 2 091 против, https://www.roi.ru/132097/ . Для голосования требуется подтверждённая учётная запись ЕСИА — https://www.roi.ru/page/rules/ .

Источник 29. Оценка численности бездомных животных 2025 года Центра изучения питания и благополучия животных, Ipsos и фонда «Ника»: 3,6 млн животных без владельцев, из них около 0,7–0,8 млн собак; 3,4 млн животных находятся на улице, 170 тысяч — в приютах. Описание методики и округления — https://trends.rbc.ru/trends/social/6800f1899a7947201310cc08 ; оценка 800 тысяч собак — https://rg.ru/2026/05/18/dlia-resheniia-problemy-beznadzornyh-zhivotnyh-predlagaiut-kompleksnyj-podhod.html . Это негосударственная модельная перепись, а не сплошной административный учёт.

Источник 30. Росстат: общая площадь жилищного фонда на конец 2024 года — около 29,4 м² на жителя, сборник Россия 2025 — https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/Rossia_2025.pdf ; ВПН-2020/2021, средний размер городского частного домохозяйства — 2,1 человека — https://66.rosstat.gov.ru/storage/mediabank/Том 8 2.pdf . Федеральный закон № 498-ФЗ, статья 13: предельное количество животных определяется возможностью обеспечить ветеринарные и санитарно-эпидемиологические требования, без единой нормы собак на квадратный метр — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_314646/8542fa4c9d641b61bf26a98656aae6b4ae72b5dd/ .

Источник 31. Центр изучения питания и благополучия животных. Всероссийская перепись бездомных животных 2025: 4,08 млн бездомных животных и 3,94 млн на улице в 2021 году; комбинированная методология обновления — https://petcarecenter.ru/docs/vserossijskaya_perepis_bezdomnykh_zhivotnykh_2025 . На презентации результатов уточнена сопоставимая собачья динамика: 735 тысяч уличных собак в 2021 году и 700 тысяч в 2025-м — https://www.interfax.ru/presscenter/1021216 .

Источник 32. Управление Роспотребнадзора по Новосибирской области. Государственный доклад за 2025 год: 4 608 пострадавших от собак в регионе; 60% взрослых и 40% детей; показатели 125,8 и 311,5 на 100 тысяч соответственно; среднероссийские показатели 162,13 для всего населения и 275,21 для детей — https://54.rospotrebnadzor.ru/sites/default/files/gosudarstvennyy_doklad_o_sostoyanii_sanitarno-epidemiologicheskogo_blagopoluchiya_naseleniya_v_novosibirskoy_oblasti_v_202_godu_1_0.pdf . Государственный доклад по Омской области за 2025 год приводит среднероссийские 266,46 на 100 тысяч для всех контактов с животными и 162,13 для повреждений собаками — https://55.rospotrebnadzor.ru/Files/Госдоклад Омская Область 2025.pdf .

Источник 33. Роспотребнадзор. Анализ эпидемической и эпизоотической ситуации по бешенству в Российской Федерации в 2023 году: 353 423 обращения после укусов, ослюнений и оцарапываний всеми животными; 67,4% повреждений нанесены собаками; дети — 35,7% пострадавших от собак; сельские жители — 22,6% собачьих обращений — https://base.garant.ru/409614389/53f89421bbdaf741eb2d1ecc4ddb4c33/ .

Источник 34. Роспотребнадзор: в 2022 году после укусов, ослюнений и оцарапываний животными в медицинские организации обратились более 330 тысяч человек, 225,93 на 100 тысяч — https://www.25.rospotrebnadzor.ru/press-tsentr/press-relizy/2025/ . Данные рабочей группы Госдумы за 2025 год: 390 141 обращение, рост примерно с 331 до 390 тысяч — https://www.pnp.ru/social/chislo-ukusov-i-napadeniy-zhivotnykh-vyroslo-do-390-tysyach-v-2025-godu.html .

Источник 35. Следственный комитет России, данные о делах по нападениям бездомных животных: 78 уголовных дел в 2022 году, 185 в 2023-м, 408 в 2024-м. Пересказ сообщения ведомства — https://www.kommersant.ru/doc/7605433 ; предложения СК по изменению законодательства — https://rg.ru/2025/03/26/sk-predlozhil-popravki-v-zakonodatelstvo-dlia-zashchity-grazhdan-ot-napadenij-sobak.html .

Источник 36. Borchelt P. L., Lockwood R., Beck A. M., Voith V. L. Attacks by packs of dogs involving predation on human beings // Public Health Reports. 1983. Vol. 98. No. 1. P. 57–66. Разбор нескольких тяжёлых случаев перечисляет число и размер собак, пищевое состояние, предшествующую агрессию и уязвимость жертвы как возможные факторы; это серия случаев, а не оценка коэффициентов — https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/6828639/ ; полный текст — https://stacks.cdc.gov/view/cdc/65939 .

Источник 37. Patterson K. N. et al. Pediatric dog bite injuries in the USA: a systematic review // World Journal of Pediatric Surgery. 2022. Vol. 5. e000281. DOI: 10.1136/wjps-2021-000281. Дети младше шести лет чаще получают повреждения головы, лица и шеи и чаще нуждаются в оперативном лечении — https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC9716788/ .

Источник 38. Miller K. A., Dolan E. D., Cussen V. A., Reid P. J. Are Underweight Shelter Dogs More Likely to Display Food Aggression toward Humans? // Animals. 2019. Vol. 9. No. 12. 1035. На выборке 900 собак недовес не предсказывал пищевую агрессию к человеку и её тяжесть — https://doi.org/10.3390/ani9121035 .

Первый вопрос, который задал мне человеческий брат, был не «как зовут» и не «будешь колбаски». Он спросил: «Чип есть?» — поднёс к моему загривку свой флиппер и считал рфид-метку.

Казалось бы, дальше от нежностей некуда. А я возьми и пойми: мой человек. Тот, кто так здоровается, — точно из наших. (Что я сделал, осознав это? Забился к нему под кровать и не выходил три дня. Но это уже отдельная история — расскажу как-нибудь.)

А теперь — почему он начал именно с этого. Под кожей у меня, между лопаток, живёт номер: пятнадцать цифр. Для большинства — бессмыслица. Для айтишника — самое честное «здравствуйте», какое бывает. Имя можно придумать, кличку — поменять, морду — и ту спутать с соседским котом. А этот номер во всём мире один. Других таких нет и не будет. Это я, без вариантов.

В его мире так и здороваются: сперва убеждаются, что ты настоящий, — а кто ты на самом деле, узнают уже потом, годами. Считал — значит, принял в свои.

P.S. Я - Алтын, золотой IT-кот из Перми, один такой на все пятнадцать цифр. И раз уж заговорили про моё IT-портфолио: коврик под мою мышку я уже застолбил.