Они снова рассказывали про триединый мозг и сравнивали меня с рептилией.

Друзья, читая «Бесов» Достоевского, захотелось запустить серию постов о том, как в России вообще начали всерьёз задумываться о политике, обществе и будущем страны.
Не просто «ну как-нибудь живём и живём», а с идеями, спорами и попытками понять: а что вообще происходит и куда всё движется.
Сегодня - небольшой анонс и заодно ответ на важный вопрос: почему всё это начинается именно в XIX веке, а не раньше?
Если коротко, то раньше для этого просто не было условий. Российское общество долгое время оставалось довольно закрытым и иерархичным. Образованных людей было немного, и в основном они были встроены в государственную систему, а не находились в позиции наблюдателей или критиков. Спорить о том, как устроена власть, было не только сложно, но и, мягко говоря, небезопасно. Да и сама привычка обсуждать общество как нечто, что можно изменить или переосмыслить, ещё толком не сформировалась.
Ситуация начинает меняться в XIX веке, и меняется довольно резко. Россия всё активнее взаимодействует с Европой, особенно после Отечественной войны 1812 года, и вместе с этим приходит неизбежное сравнение: у них - так, а у нас - иначе. Возвращаясь из Европы, образованные люди привозят не только новые книги, но и новые вопросы, на которые внутри страны ещё нет готовых ответов.
Постепенно возникает особая среда - люди, которые не просто служат или живут, а думают, обсуждают и спорят.
Появляется интерес к тому, что такое Россия как общество, есть ли у неё свой путь или она должна заимствовать чужой опыт (западники и славянофилы), нужны ли перемены и если да, то какие.
И тут внезапно выясняется, что у разных людей на эти вопросы совершенно разные ответы - и вот с этого момента начинается настоящее интеллектуальное движение. Иногда серьёзное, иногда наивное, иногда очень горячее - но точно уже не молчаливое.
Если совсем упростить, общественно-политическая мысль появляется не тогда, когда есть государство, а тогда, когда появляется достаточное количество людей, готовых это государство обсуждать и даже критиковать. В России этот момент и приходится на XIX век.
А дальше будет только интереснее. В следующих постах поговорим о том, как одни считали, что России нужно идти по европейскому пути, а другие - что у неё свой особый маршрут

Мы видим, что тема вызвала неподдельный интерес и живую реакцию. Вы сразу начали делиться своим мнением, сыпать комментариями, спорить друг с другом. В общем, чувствуем – надо продолжить.

Напоминаем, что недавно у нас на канале вышла статья о том, по поводу каких книг люди склонны лукавить и говорить, что читали их, хотя сами даже в руках не держали. Причины для этого могут быть разные, включая глубоко личные, но чаще всего речь идет о некоем социальном давлении.

То есть в конкретном обществе подразумевается, что эту книгу читали все и сказать, что в это число ты не входишь, значит показать себя белой вороной. Кому-то никаких проблем, а кто-то предпочитает просто кивнуть и не вдаваться в подробности.

Список таких книг мы обнаружили в весьма интересной теме на известном международном сайте Ranker.com. Если кто не знает, то этот сайт специализируется на всевозможных рейтингах, которые формируют сами посетители. Так вот, есть там и рейтинг как раз про такие книги.

Важный нюанс. Надо понимать, что сайт англоязычный и отражает в первую очередь срез мнений западного общества.

В прошлый раз мы вам показали первую десятку рейтинга. Теперь покажем вторую. Итак, поехали.

20-е место. “Автостопом по галактике” Дугласа Адамса

Ответ на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого, данный в этой книге, широко известен. Это 42. Отсылок – миллион. В определенных кругах (гики, айтишники, любители интеллектуального юмора) не знать эту книгу – смертный грех. Однако абсурдистский, сугубо британский юмор Адамса – штука специфическая. Многие, наслушавшись восторгов, берутся за книгу, но тонут в ее хаосе. В итоге цитаты выучивают, а факт непрочтения скрывают.

19-е место. “Джейн Эйр” Шарлотты Бронте

Для западного читателя это настоящая классика, вроде нашего “Евгения Онегина”. Вроде бы она обязательно должна быть в культурном багаже. Сюжет все прекрасно знают из экранизаций, да и просто по миллиону упоминаний, пересказов, аннотаций и т.д. Так что до самой книги добираются не все. Но в светском разговоре как-то неловко признаться, что томик просто стоит на полке в спальне, а прочесть руки как-то не дошли.

18-е место. “Сумерки” Стефани Майер

А вот и неожиданный гость. Для поколения, выросшего в 2000-х на Западе, эта сага – такая же культурная веха, как Сэлинджер для их родителей. Не знать перипетий отношений Беллы и Эдварда – значит выпасть из пласта общих мемов и ностальгии. Читать же все четыре тома, написанные весьма спорным с литературной точки зрения стилем, готов не каждый. Сюжет и так известен по фильмам. Поэтому врут, чтобы оставаться “в теме”.

17-е место. “451° по Фаренгейту” Рэя Брэдбери

Идея-символ. Фразу “Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например – не читать их” слышал, наверное, каждый. Так что у людей даже язык не поворачивается признаться в том, что эту конкретную книгу они как-то обошли своим читательским вниманием. Согласитесь, это занятный парадокс.

16-е место. “Гордость и предубеждение” Джейн Остин

Для англоязычного мира Элизабет Беннет – это настоящая икона, а мистер Дарси – архетип. Не читать Остин – значит сознательно отгородиться от огромного пласта светских разговоров о любви, браке и обществе. Впрочем, практически все знакомы с сюжетом по экранизациям, что дает возможность говорить о книге, не открывая ее.

15-е место. “Одиссея” Гомера

Груз обязательной классики в ее чистом виде. Незнание деталей странствий Одиссея вроде как ставит крест на твоей эрудиции. При этом реально одолеть древний эпос – задачка со звездочкой. Поэтому многие бойко рассуждают о Циклопе и сиренах, опираясь на краткие содержания. И это на самом деле вообще не проблема. Вот только периодически такие знатоки заявляют окружающим, что “Одиссея” ими прочитана от корки до корки.

14-е место. “Алиса в Стране чудес” Льюиса Кэрролла

Кролик с часами, Безумное чаепитие, Червонная королева – эти образы живут в масс-культуре от Диснея до “Американского психопата”. Сказать, что не читал? Ну да, вполне можно, но почему-то людям становится неловко.

13-е место. “Маленькие женщины” Луизы Мэй Олкотт

В США это часть национального мифа о семье, морали и взрослении. Давление на тему “надо прочитать каждой девочке” – огромно. А как дети и подростки относятся к тому, что им подсовывают в качестве обязаловки? Правильно, без малейшего энтузиазма. Тем более, что книга, скажем прямо, очень дидактичная и морализаторская.

12-е место. “Над пропастью во ржи” Дж. Д. Сэлинджера

Символ американского подросткового бунта. Его проходят в школах, его духом пропитана вся молодежная культура. И многие, безусловно, его читали. А многие – нет. Но социальное табу сильнее – лучше сделать умное лицо и промолчать.

11-е место. Библия

Фундамент западной цивилизации, а тем более в американском обществе, которое до сих пор остается очень религиозным. Признаться, что никогда не открывал Ветхий Завет или не дочитал до Откровения? Для многих собеседников это будет равносильно богохульству. Поэтому люди говорят – да, читал. И закрывают эту тему.

И на всякий случай еще раз напоминаем: это список – срез западного мнения. Мы выступаем тут как переводчики, объясняя, почему там стыдно не читать эти книги и зачем там об этом лукавят.

Это, кстати, не значит, что в нашем обществе все читатели максимально откровенны и никогда по таким поводам не привирают. Просто у нас список таких книг и поводы для лукавства могут отличаться. Интересно было бы сделать такую статью про наших читателей, но, к сожалению, соответствующего рейтинга нам как-то не попадается.

Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)

Глава 14. Родители

Утро субботы встретило Асю тишиной. Даже Петр Афонасьевич сегодня молчал — то ли взял выходной, то ли просто ещё не проснулся. Ася потянулась в кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Сарай, карты, Витя, его руки, его губы. Она прижала ладонь к щеке, будто там всё ещё осталось тепло его поцелуя.

С кухни тянуло знакомым запахом — бабушка уже напекла блинов и теперь сидела за столом. Ася накинула халат и, даже не умывшись, вышла на веранду — втайне надеясь, что Витя уже тут. Но за столом, кроме бабушки, сидели двое.

— Мама? Папа?

Родители обернулись. Мама — в простом летнем платье, папа — в клетчатой рубашке, с кружкой чая в руке. Бабушка сидела рядом и довольно улыбалась.

— Доброе утро, дочка! — папа поднялся и развёл руки для объятий. — А ты чего такая удивлённая? Не рада нас видеть?

Ася замерла в дверях. В голове пронеслось: они приехали. Они здесь. А Витя… Витя, наверное, уже идёт к калитке. Или ещё нет? А вдруг он сейчас войдёт и увидит их? Или, наоборот, не войдёт, и она уедет, не попрощавшись?

— Ася? — мама подняла бровь. — Ты что, не рада?

— Рада! — Ася встряхнулась и шагнула вперёд. — Конечно, рада.

Она подошла и обняла обоих — сначала маму, потом папу. Они были тёплые, родные, и от них пахло дорогой и летним утром.

— Вот и славно, — сказала мама, погладив её по голове. — А то ты нас так встретила, будто привидение увидела.

— Я просто не ожидала. Вы же не писали, не звонили…

— Решили сюрприз сделать. Собирайся, поедем в город.

Ася замерла.

— В город? Сегодня?

— Ну да. У тёти Светы юбилей. Отмечает в ресторане, к шести вечера всех ждут. Мы на один день, завтра вернём тебя обратно. Бабушка уже в курсе.

— Я в курсе, — подтвердила Зинаида Павловна, разливая чай. — И даже блинов с собой дам. И варенья баночку отвезите. Малинового. Фестивального.

Ася перевела взгляд с мамы на папу, потом на бабушку. Мысли скакали. Юбилей. Ресторан. Город. Сегодня. А Витя… Она ведь ждала его. Они не договаривались, но после вчерашнего казалось, что он обязательно придёт.

Она наклонилась к бабушке и едва слышно, одними губами прошептала ей на ухо:

— Ба, а Витя… он не заходил?

Бабушка чуть заметно покачала головой и так же шёпотом ответила:

— Нет ещё. Рано, наверное. Ты не переживай, я ему передам, если придёт.

Ася кивнула и выпрямилась. Родители, к счастью, ничего не заметили.

— Ладно, сейчас соберусь, — сказала она и вышла с веранды.

В комнате остановилась у окна и выглянула во двор. У калитки никого не было. Витя ещё не пришёл. Или уже прошёл мимо, увидел чужую машину и не решился зайти? Она вздохнула и стала собираться.

Через полчаса, уже одетая и причёсанная, она вышла с сумкой на веранду. Родители допивали чай, бабушка заворачивала в полотенце банку варенья.

— Ты чего такая грустная? — спросил папа. — Передумала?

— Нет-нет, я еду. Просто… задумалась.

Бабушка хмыкнула, но ничего не сказала.

Они вышли во двор. Красная «пятёрка» стояла у калитки. Ася в последний раз оглянулась на дорогу — Витя так и не появился. Она села в машину, пристегнулась и прижалась лбом к стеклу. За окном проплывали знакомые палисадники, колодец, библиотека. Потом всё закончилось, и началась дорога в город.

Витя пришёл через двадцать минут после того, как красная «пятёрка» скрылась за поворотом. Он, как всегда, с букетиком ромашек, подошёл к калитке и увидел, что знакомой машины нет, а на веранде сидит только бабушка.

— Доброе утро, Зинаида Павловна, — сказал он, чуть нахмурившись. — А Ася…

— Уехала, — бабушка вздохнула. — Родители приехали, повезли в город. Тётя Света, юбилей. Ты проходи, не стой. Блины остались.

Витя зашёл на веранду, сел за стол. Бабушка подвинула ему тарелку с блинами и варенье.

— Не расстраивайся. Завтра вернётся. Она, когда уезжала, всё на дорогу смотрела — тебя ждала. И спросить успела — не заходил ли ты.

— Правда? — он поднял глаза.

— Правда. Я же видела. Так что жди.

Витя улыбнулся, взял блин и принялся за еду. На душе стало чуть теплее.

Квартира встретила Асю знакомыми запахами — книг, маминых духов и ещё чего-то неуловимо городского. Она скинула сумку в прихожей и прошла в свою комнату. Всё было как прежде: письменный стол с учебниками, кровать с покрывалом в мелкий цветочек, фотографии на полке. Но что-то изменилось. Ей вдруг показалось, что комната стала меньше. Или это она сама стала другой.

Она села на кровать и обвела взглядом стены. Ещё неделю назад эта комната была её миром. А теперь её мир остался там — в Берёзовке. С бабушкиной верандой, с Петром Афонасьевичем, с дроздом Валерой, с ребятами. С Витей.

Она перевела взгляд на подоконник. Пусто. Никакой ромашки. Там, в деревне, каждое утро её ждал цветок. А здесь — только пыль и учебники. Она вздохнула и откинулась на подушку. Завтра. Завтра она вернётся. И он придёт. Обязательно.

За обедом мама накрыла на стол и, раскладывая салат, сказала:

— Значит, план такой: сейчас отдыхаем, потом собираемся. У тёти Светы юбилей, она сняла ресторан. К шести вечера всех ждут. Ты, Ася, надень что-нибудь нарядное. У тебя же есть розовое платье? С белым кружевом?

— Есть, — кивнула Ася.

— Вот и отлично. Подарок мы уже купили — чайный сервиз и большой букет белых роз. И конвертик с деньгами. От всех нас.

— Хорошо, — Ася кивнула.

Она ела суп и думала о том, что ещё вчера в это время они с Витей сидели на плотине и смотрели на закат. А сегодня — ресторан, юбилей, чужие люди. Всё это казалось далёким и не очень важным.

После обеда она ушла к себе и взяла с полки медицинский учебник. Тот самый, который нужно было прочитать к первому курсу. Она села за стол, открыла главу по анатомии и принялась читать.

Страницы сменяли друг друга. Строение скелета. Мышцы. Кровеносная система. А потом — раздел о репродуктивной системе. О том, как устроен организм, как происходит зачатие, как зарождается новая жизнь.

Ася читала и вдруг замерла. Её щёки медленно залились румянцем. Вот оно. Вот что имела в виду бабушка, когда говорила: «Анатомия — дело важное. Особенно когда молодая и влюблённая. Всё нужно делать с умом. Осторожно. Или вообще пока не делать, если не готова».

Она захлопнула книгу и уставилась в стену. Бабушка не просто так говорила. Она знала. Она всё знала. И хотела, чтобы Ася понимала: любовь — это не только поцелуи у калитки. Это ещё и ответственность. И взрослые решения. И последствия.

Ася вздохнула и отложила учебник. Потом встала, взяла полотенце и пошла в душ.

Тёплая вода стекала по плечам, по спине, по бёдрам. Ася закрыла глаза и вдруг вспомнила вчерашний вечер. Сарай. Карты. Витя, сидящий сзади. Его руки, скользящие по её спине. Его пальцы, гладящие её бедро — нежно, осторожно, будто спрашивая разрешения. Его губы у калитки — горячие, требовательные, родные.

Она вздрогнула и открыла глаза. Сердце забилось быстрее. Она скучала. Ужасно скучала. Всего несколько часов без него — а казалось, что прошла вечность.

Она вышла из душа, вытерлась и достала из шкафа розовое платье с белым кружевом. То самое, в котором становилась похожа на лесную фею — так мама говорила. Покрутилась перед зеркалом. Поправила волосы. И подумала: «Жалко, что Витя не видит. Ему бы понравилось».

Ресторан встретил их запахом духов, музыкой и светом. Тётя Света — полная, румяная, с высокой причёской — сияла в центре зала, принимая поздравления. Родители вручили ей букет белых роз, чайный сервиз и конвертик с деньгами, обняли, расцеловали. Ася тоже поздравила, улыбнулась, сказала положенные слова. Но мысли её были далеко.

Потом начались танцы. Пары кружились по залу — кто-то вальсировал, кто-то просто покачивался в такт музыке, кто-то обнимался и целовался. Ася сидела за столиком, смотрела на танцующих и думала: как много вокруг любви. Вот пожилая пара, муж и жена, держатся за руки, как в юности. Вот молодые — смеются, целуются украдкой. Вот женщина положила голову мужчине на плечо и закрыла глаза.

Ася сжала салфетку в руке. Ей вдруг стало очень одиноко среди этого праздника. Она вспомнила, как они с Витей танцевали в сарае — под радио, медленно, держась за руки. Как он обнимал её у калитки. Как целовал в шею.

«Интересно, а Витя сейчас тоже думает обо мне?» — пронеслось в голове. Она представила, как он сидит на их веранде, пьёт чай с бабушкой, смотрит на яблоню. Или, может быть, тоже скучает, глядя на звёзды.

Она закрыла глаза и на мгновение представила, что он здесь — приглашает её на танец, берёт за руку, кладёт ладонь ей на талию. Они бы кружились по залу, и никто бы им не мешал. Она бы положила голову ему на плечо и забыла обо всём на свете.

Ася закусила губу и отвела взгляд.

Потом они вернулись домой. Родители ещё обсуждали, как всё прошло, а Ася ушла к себе. Она встала у окна и долго смотрела на городские огни — жёлтые, холодные, непохожие на звёзды. Звёзды в Берёзовке были совсем другими — крупными, тёплыми, близкими. Она вспомнила, как они с Витей сидели на веранде и он говорил: «Я хочу провести с тобой всё это лето». Она тогда ответила: «И всегда». И теперь это «всегда» начиналось прямо сейчас — с разлуки, с ожидания, с этого вечера, который она проведёт без него.

Она легла в кровать, но ещё долго не могла уснуть. Завтра. Завтра она вернётся. И он придёт. И принесёт ромашку.

Давайте откровенно. Многие из нас периодически участвуют в этом спектакле. Кивают с умным видом, слыша знакомое название. Произносят: “О да, это гениально”, говоря о книге, которую знают лишь по аннотациям и рецензиям. Возможно, именно вы никогда так не делали. Что ж, честь вам и хвала. Но общую ситуацию это не меняет – люди действительно порою склонны лгать о книгах.

Причина, в общем-то проста. Книги – это одна из разновидностей социального капитала, пароль для вступления в клуб понимающих. Мы боимся выпасть из культурного диалога, показаться глупее. Или даже не глупее, а просто оказаться “не в теме”, поэтому молча киваем вместо того, чтобы сказать: “А я не читал”.

Ложь о прочтении – это часто попытка соответствовать огромному давлению культурного канона. Причем культура тут не обязательно должна быть из разряда элитной и высоколобой. Масс-культ тоже умеет давить еще как.

Ну ладно, порассуждать мы порассуждали, пора и к теме подбираться. Итак, на известном международном сайте Ranker.com мы нашли топик, посвященный как раз книгам, о которых люди лгут. Сайт этот устроен просто – его посетители голосуют по всяким поводам, выстраивая рейтинги. Он англоязычный, значит рейтинги представляет срез именно западного общества.

Вот как выстроилась первая десятка тех книг, по поводу которых западная публика очень не любит признаваться, что не читала их. Настолько не любит, что предпочитает солгать. Приводим в обратном порядке.

10-е место. “Властелин колец” Дж. Р. Р. Толкина

Стоп. Это же очень популярно и читаемо! Популярно – да, а вот с читаемостью не все так просто. Перед нами книжная трилогия с приложениями, тысячами имен и экскурсами в историю Средиземья. Многие поклонники фильмов Питера Джексона берутся за книгу и тонут в описаниях полей, лесов и родословных. Киноверсия стала настолько яркой, что заменяет для многих текст. Однако признаться в этом мало кто решается.

9-е место. “1984” Джорджа Оруэлла

Старший Брат следит за тобой. Новояз. Двоемыслие. Цитаты разобрали на мемы и политические дискуссии. Роман-антиутопия превратился в универсальную отсылку. Это делает его жертвой собственной популярности. Многие рассуждают о нем, опираясь на общие культурные знания, но не погружаясь в мощный, мрачный и детальный мир самой книги.

8-е место. “О мышах и людях” Джона Стейнбека

Трогательная история о хрупкой мечте Джорджа и Ленни. Вот уж не думали, что в этом списке она тоже окажется. Как выяснилось, в англоязычном мире это прямо классика-классика. Читать Стейнбека порой непросто, он жесткий и предельно честный. Но сказать, что не читал именно эту повесть, на Западе еще труднее.

7-е место. “Алая буква” Натаниэля Готорна

Архетипичная история о клейме позора, пуританской морали и женской стойкости. Образ Эстер Принн с вышитой буквой “A” растиражирован в культуре. Роман считается фундаментом американской литературы. Однако у него архаичный, тяжеловесный стиль, насыщенный религиозной символикой и длинными философскими отступлениями.

6-е место. “Повелитель мух” Уильяма Голдинга

Универсальная метафора звериной сущности, таящейся под тонким слоем цивилизации. Все знают историю о мальчиках на необитаемом острове, скатившихся к варварству. Роман цитируют в любом споре о человеческой природе. Но пропускать через себя это детальное погружение в коллективный психоз очень трудно. Книга страшная, поэтому часто обсуждают просто саму идею. Причем обсуждают, не признаваясь, что книги вовсе не читали.

5-е место. “Великий Гэтсби” Фрэнсиса Скотта Фицджеральда

Культовый роман об эпохе джаза, американской мечте и разрушительной силе любви. Его проходят в американских школах. Он экранизирован. Людям на Западе кажется, что его читал каждый. Но в реальности тут, скорее, уместен тот самый глагол – “проходили”.

4-е место. “Гарри Поттер и философский камень” Дж. К. Роулинг

Парадокс. Миллионы видели фильмы, знают героев, цитируют правила Квиддича. Но это именно фильмы, а вот в книгу заглядывало куда меньше народу. Однако признаться в непрочтении “Гарри Поттера” многим сейчас даже сложнее, чем в непрочтении “Улисса”. Скажешь такое – и будешь ловить недоуменные взгляды.

3-е место. “Приключения Тома Сойера” Марка Твена

Хрестоматийный образ босоногого сорванца, красящего забор, известен всем. Беззаботная детская классика, которую все вроде бы читали. Честно говоря, в голове не очень укладывается, что в реальности на Западе мало кто ее открывал. Но рейтинг есть рейтинг – люди сами поставили ее аж на третье место.

2-е. “Дневник Анны Франк”

Символ Холокоста, голос ребенка из темноты Убежища. Это одна из тех книг, о значимости которой говорят все на Западе. Там признаться, что даже не заглядывал в нее, кажется кощунством. Поэтому люди просто закатывают глаза при имени Анны Франк и горестно вздыхают – да, мол, великая вещь.

1-е место. “Убить пересмешника” Харпер Ли

История о расизме и взрослении рассказана от лица ребенка, что создает мощнейший эффект отстранения. Аттикус Финч – синоним честного адвоката. Роман практически всегда есть в американской школьной программе. И как часто бывает, школьная программа остается вне зоны реального читательского интереса. Но как же можно признаться людям, что не читал этот манифест против расизма!

Ну и в конце еще раз напомним, что список этот составлен англоязычными людьми. Поэтому мы вам постарались передать их точку зрения на то, какие книги социально важны. Не свою. И объясняем примерную мотивацию лжи по поводу этих книг тоже с их точки зрения. Не с нашей.

Уточняем, потому что точно знаем, что в комментарии придут люди с репликами в духе “Автор неуч и школота, не читать “Гарри Поттера” не стыдно и Анна Франк твоя мне даром не нужна”. Это все не по адресу, сразу говорим.

И еще один момент. Здесь мы только про 10 первых мест сказали. А так – рейтинг гораздо длиннее, в нем 80 позиций. И книги там весьма любопытные. Может быть, потом вторую статью сделаем в качестве продолжения.

P.S. Опыт выкладывания этой статьи на других ресурсах показал, что самый частый комментарий таков: "А где "Улисс"? Ну что ж, сразу дадим ответ. Список составлен на основе голосования пользователей Ranker - обычных людей, а не литературных критиков. Им стыднее признаться в непрочтении "Пересмешника" (школьная программа США), чем в непрочтении "Улисса". А почитаешь комментарии наших людей под любой статьей, где "Улисс" упоминается, так вообще создается ощущение, что его непрочтением принято, наоборот, гордиться. Так что в этом списке его по определению быть не может.

Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)

Пост радости и удовольствия. Думаю, многие на этом сайте знакомы с творчеством Василия Кораблева (был еще старый аккаунт - ВархаммерВася, но он его почему-то удалил, а его многие знали именно так). А я с ним однажды в одном жюри сидел на каком-то конкурсе)))) Он издал бумажную книгу - сборник своих рассказов. И теперь у меня эта книга есть.

Ну а эт главное:

Мда, с почерком бы поработать))))))))))

Минус за ИИшные картинки Обложка и первый и последний разворот. Но это моя личная к нейросеткам ненависть.

Спасибо автору, особенно за Седьмой вагон. У меня на полке появится (пока на прикроватной тумбочке, читаю) еще одна хорошая книга.

Всем читать!