АЛРОСА вывела Светлинскую ГЭС на проектную мощность 370 МВт. Инвестиции в проект превысили 5 млрд рублей. Среди потребителей — предприятия нефтегазовой и золотодобывающей промышленности, а также объекты транспортной, телекоммуникационной и социальной инфраструктуры.
Компания «ПРЕФАБРИКА» запустила завод по производству железобетонных префаб-элементов. Построен промышленный комплекс площадью порядка 25 тыс. кв.м. Инвестиции в проект составили 5 млрд рублей. После выхода на полную мощность предприятие сможет производить около 400 кв.м. продукции в год.
ОСК подняла государственный флаг Российской Федерации на шестом рыболовном траулере «Механик Щербаков». БМРТ проекта СТ-192 – одно из самых современных рыбопромысловых судов в мире. Каждое из судов рассчитано на ежегодный вылов более 60 тысяч тонн минтая. Промысел ведется в Охотском и Беринговом морях.
С космодрома Плесецк боевым расчетом космических войск Воздушно-космических сил успешно осуществлен пуск ракеты-носителя среднего класса «Союз-2.1б» с космическим аппаратом в интересах Минобороны России. С космическим аппаратом установлена и поддерживается устойчивая телеметрическая связь, его бортовые системы функционируют штатно.
«КАМАЗ» представил новую автоцистерну для нефти. Спецтехника базируется на современном полноприводном шасси КАМАЗ‑65959 поколения К5, его отличает колёсная формула 6×6 и односкатная ошиновка с автоматизированной системой регулирования давления в шинах. Силовая установка представлена рядным 6‑цилиндровым двигателем КАМАЗ Р6: его мощность достигает 483 л. с., а крутящий момент – 2403 Н·м, благодаря чему техника стабильно работает даже при максимальной загрузке.
Учёные Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого разработали защищённый контейнер с радиометкой, который встраивается прямо в асфальт и служит для беспилотных автомобилей дорожным ориентиром. В отличие от камер и спутниковой навигации такой «маячок» не боится тумана, снегопада и перебоев со связью, а собственный источник питания поднимает дальность его считывания до нескольких сотен метров.
Концерн «Калашников» впервые публично представляет новейший автоматизированный комплекс «Калитка-КА». Главная задача комплекса – круглосуточная защита стратегических объектов и объектов критической инфраструктуры от разведывательных и ударных БЛА противника на малых и предельно малых высотах.
ОДК открыла в Москве центр по производству деталей авиадвигателей для «Суперджета» и МС-21. Один из крупнейших в столице, его площадь – более 10 тыс. кв. метров. На этих мощностях организован выпуск деталей для авиадвигателей, в том числе ПД-8 для самолета «Суперджет» и ПД-14 для лайнера МС-21. Здесь же открыт учебный центр, где будут готовить специалистов для авиационной отрасли и предприятий Московского региона.
На предприятии АО «ПО Электрохимический завод» ввели в опытно-промышленную эксплуатацию производственный участок W2-ЭХЗ по обесфториванию обедненного гексафторида урана. Это вторая в России подобная установка по переработке ОГФУ, ее производственная мощность – 10 тыс. тонн в год. Ввод нового участка удвоит российские мощности по деконверсии обедненного урана до 20 тыс. тонн в год.
В «Боровлёво-1» под Тверью была запущена вторая очередь производства на издательско-полиграфическом комплексе ООО «ИПК Парето-Принт». Новая линия сделала тверское предприятие крупнейшей книжной типографией в России, ориентированной в первую очередь на учебную литературу. Стратегический приоритет новой площадки — увеличение объемов выпуска школьных учебников. Вторая очередь позволит выпускать дополнительно 12 миллионов экземпляров в год.
У вас есть неделя, чтобы составить ментальную карту, визуализировать свои желания, послать сигналы в космос и понять, что это херня какая-то. Бывайте.
В Радиевом институте им. В. Г. Хлопина, который входит в Научный дивизион «Росатома», выходит на финишную прямую строительство лаборатории для испытаний технологии обращения и переработки отработавшего ядерного топлива жидкосолевого реактора. До конца 2026 года здесь планируют закончить строительно-монтажные и пусконаладочные работы и подготовить установку к первым исследованиям.
фото: пресс-служба Росатом
Испытания пойдут поэтапно. Сначала на установке синтезируют модельную топливную композицию на основе фторидов лития и бериллия, добавив в нее имитаторы продуктов деления и плутония. Затем технологию проверят на макете — и уже после этого отработают на базе исследовательского жидкосолевого реактора, который создадут на предприятии «Росатома» в Железногорске.
«Сейчас в Радиевом институте осуществляются работы по созданию лаборатории и пусконаладке установки. В соответствии с программой исследований, в 2027 году будет проведено испытание разработанной технологии. Успешная проверка работоспособности станет условием создания базовой технологии обращения/переработки ОЯТ промышленного жидкосолевого реактора», — прокомментировал врио генерального директора АО «Радиевый институт им. В. Г. Хлопина» Олег Волков.
Жидкосолевой реактор — ключевой элемент концепции замыкания ядерного топливного цикла. Его задача — трансмутация, то есть дожигание минорных актинидов, что повышает экологическую безопасность отечественной атомной энергетики. Предложенная технология переработки ОЯТ строится на последовательной пирометаллургической и жидкометаллической восстановительной экстракции: из топливной композиции извлекают ядерные материалы и нейтронные яды — продукты деления, — а затем возвращают ядерные материалы в топливную соль для повторного использования в реакторе.
«Основная стадия технологического процесса представляет собой смешение в активных гидродинамических условиях двух расплавов — топливной соли и висмутида лития.При этом в топливную соль переходит литий, а в висмут переходят экстрагируемые из соли нейтронные яды. Уникальность технологии и оборудования заключается в работе с агрессивными средами при высоких температурах (около 700 0С), передаче расплавов между аппаратами и необходимости поддержания инертной атмосферы (не более 100 ppm) по кислороду. На сегодняшний день аналогов подобному оборудованию не существует»,— прокомментировал начальник лаборатории технологии и процессов отверждения радиоактивных отходов Радиевого института Илья Скриган.
Отработка технологий для промышленных жидкосолевых реакторов идет и в рамках создания исследовательского жидкосолевого реактора — его построят на площадке предприятия «Росатома» в Железногорске Красноярского края. Проект «Росатом» реализует вместе с Курчатовским институтом. Сейчас завершается выпуск технического проекта реакторной установки ИЖСР. Жидкосолевые реакторы относятся к технологиям четвертого поколения: в перспективе они позволят многократно сократить объем и активность ядерных отходов и отказаться от дорогостоящего глубинного захоронения. Технология рассматривается как один из инструментов решения проблемы минорных актинидов, в первую очередь кюрия, в России, а также как услуга для зарубежных партнеров, заинтересованных в переработке ОЯТ с минимальным выходом высокоактивных отходов. Макет модуля переработки создавали в 2023-2024 годах в рамках Федерального проекта № 4 Комплексной программы «Развитие техники, технологий и научных исследований в области использования атомной энергии в Российской Федерации на период до 2030 года», а с 2025 года работы идут по Национальному проекту «Новые атомные и энергетические технологии».
Радиевый институт им. В. Г. Хлопина — старейший в России научно-исследовательский институт и первая научная организация в области атомной науки и техники в стране. Он считается признанным лидером в исследованиях ядерно-физического, радиохимического, геохимического и экологического профилей, в вопросах атомной энергетики, радиоэкологии и получения изотопов. Институт — крупнейший поставщик радионуклидов и радионуклидных источников, включая радиофармпрепараты для внешних и внутренних рынков.
Готовое ядерное топливо выглядит совсем не так, как обычно представляют радиоактивное вещество. Это небольшие твёрдые керамические таблетки, заключённые в длинные металлические трубки. Однако до попадания в реактор уран несколько раз меняет химическую и физическую форму. На одном из этапов его даже превращают в газ.
Автор: ChatGPT / OpenAI
Строго говоря, перед обогащением речь идёт ещё не о готовом топливе, а об урановом сырье. Газообразное состояние требуется не реактору: оно позволяет разделить атомы, которые почти невозможно отличить химическими методами. После завершения этой операции уран снова становится твёрдым и уже больше не возвращается в газообразную форму.
Обогащение не добавляет урану энергии
Природный уран представляет собой смесь нескольких изотопов. Около 99,3 % приходится на уран-238, ещё примерно 0,7 % — на уран-235. Следы оставшейся массы составляет уран-234.
Изотопы являются атомами одного элемента. В их ядрах одинаковое количество протонов, поэтому химически они ведут себя почти одинаково. Различается число нейтронов, а вместе с ним — масса атома и некоторые ядерные свойства.
Для большинства распространённых энергетических реакторов важен уран-235. Его ядро может делиться после поглощения медленного нейтрона, высвобождая энергию и новые нейтроны. При достаточной концентрации возникает управляемая цепная реакция.
В природной смеси доля урана-235 для обычного водо-водяного реактора слишком мала. Поэтому её увеличивают примерно до 3-5 %. Этот процесс и называется обогащением. В уран не добавляют новое вещество и не усиливают его радиоактивность искусственным облучением — из исходной смеси лишь выделяют часть с повышенным содержанием нужного изотопа.
Обогащение требуется не каждому типу реактора. Некоторые установки способны работать на природном уране благодаря тяжёлой воде или графиту, используемым в качестве замедлителя нейтронов. Однако большая часть современной атомной энергетики использует низкообогащённое топливо.
Твёрдое сырьё нельзя пропустить через центрифугу
После добычи и переработки руды получают концентрат оксидов урана. Его часто называют «жёлтым кеком», хотя цвет порошка может меняться от жёлтого до тёмно-зелёного или почти чёрного в зависимости от состава и технологии производства.
В таком виде отделить уран-235 от урана-238 чрезвычайно сложно. Обычная промышленная центрифуга разделяет неоднородные смеси: например, взвешенные в жидкости частицы или компоненты с заметно различающейся плотностью. В куске металла или частице оксида атомы двух изотопов связаны в общей кристаллической решётке и не могут самостоятельно перемещаться под действием вращения.
Раствор также не даёт простого решения. Уран-235 и уран-238 образуют практически одинаковые химические соединения, поэтому реагенты не способны надёжно выбрать один изотоп и оставить другой.
Для механического разделения вещество необходимо превратить в поток отдельных молекул. Они должны свободно двигаться и при этом содержать атом урана. Этим условиям соответствует газообразное соединение.
Почему выбрали гексафторид урана
На конверсионном предприятии урановый концентрат очищают от примесей и химически превращают в гексафторид урана — UF₆. Это соединение состоит из одного атома урана и шести атомов фтора.
Выбор фтора имеет принципиальное значение. В природе он представлен практически одним стабильным изотопом — фтором-19. Поэтому все атомы фтора в молекулах UF₆ обладают одинаковой массой. Разница между двумя разновидностями молекул определяется только тем, какой уран находится в центре: уран-235 или уран-238.
Гексафторид оказался удобен и по физическим свойствам. При обычной температуре он представляет собой белое кристаллическое вещество. В таком состоянии UF₆ перевозят и хранят в герметичных стальных цилиндрах. При умеренном нагреве соединение переходит в газообразное состояние, подходящее для подачи в обогатительную установку.
Металлический уран при этом никто не пытается испарить. Для превращения самого металла в пар потребовалась бы очень высокая температура, несовместимая с точным и экономичным промышленным процессом. Вместо этого создают летучее химическое соединение, которое можно снова разложить после выполнения задачи.
У UF₆ есть и технологические недостатки. Он химически активен, требует герметичного оборудования и строгого контроля температуры. Тем не менее сочетание летучести и подходящего изотопного состава сделало его основным рабочим веществом современного обогащения.
Центрифуга улавливает разницу меньше одного процента
Молекула гексафторида с ураном-238 немного тяжелее такой же молекулы с ураном-235. Поскольку значительную часть общей массы составляют шесть атомов фтора, итоговая разница между молекулами составляет менее 1 %.
Этого недостаточно для быстрого разделения в обычном аппарате. Поэтому газовую центрифугу делают в виде узкого вертикального цилиндра с ротором, вращающимся с огромной скоростью. Оборудование работает в вакуумном корпусе, чтобы уменьшить сопротивление воздуха и механические потери.
UF₆ подают внутрь ротора. Под действием вращения более тяжёлые молекулы немного сильнее смещаются к внешней стенке. Ближе к оси смесь становится чуть богаче молекулами с ураном-235. Внутренняя циркуляция газа позволяет отводить два потока: один с незначительно повышенной долей лёгкого изотопа, второй — с пониженной.
Центрифуга не сортирует отдельные атомы поштучно и не выдаёт сразу готовое реакторное топливо. Она лишь создаёт небольшое различие в составе двух выходящих потоков. Для получения требуемой концентрации операцию приходится повторять многократно.
Ранее в промышленности применялась газовая диффузия. UF₆ пропускали через пористые перегородки, через которые более лёгкие молекулы проникали немного быстрее. Такая технология требовала огромного количества электроэнергии и множества последовательных ступеней. Современные газовые центрифуги выполняют ту же задачу значительно эффективнее.
Тысячи машин работают как одна установка
Отдельные центрифуги объединяют в группы, а группы — в каскады. Часть аппаратов работает параллельно, увеличивая объём перерабатываемого газа. Последовательные ступени постепенно повышают концентрацию урана-235.
Поток, немного обогащённый в первой ступени, поступает в следующую. Там разделение повторяется. Материал с пониженной долей урана-235 может возвращаться на предыдущую ступень или направляться к выходу в качестве обеднённой фракции.
Автор: ChatGPT / OpenAI
В результате каскад выпускает два основных продукта. Первый — UF₆ с долей урана-235, необходимой заказчику. Второй называют «хвостами»: это гексафторид обеднённого урана, в котором урана-235 осталось меньше, чем в природной смеси.
Чем выше требуемая концентрация, тем больше разделительной работы должен выполнить каскад. Для топлива большинства энергетических реакторов достаточно нескольких процентов урана-235. Получение более высоких концентраций требует другого режима работы, дополнительных ступеней и более строгих мер контроля.
Количество центрифуг объясняется не слабостью каждой машины, а ничтожной разницей масс. Каскад накапливает тысячи небольших изменений, пока они не превращаются в заметный результат.
Газ снова превращается в твёрдое вещество
Обогащённый UF₆ не загружают в реактор. После выхода из каскада соединение охлаждают, и оно снова становится твёрдым. В таком состоянии его можно перевозить на предприятие по изготовлению топлива.
Там цилиндр нагревают, переводя UF₆ в газообразную форму для последующей химической переработки. Из соединения удаляют фтор и получают порошок диоксида урана — UO₂.
Порошок прессуют в небольшие цилиндрические заготовки и обжигают при высокой температуре. Получаются твёрдые керамические таблетки, способные сохранять форму и свойства в условиях работающего реактора.
Таблетки помещают в герметичные металлические трубки — твэлы. Трубки объединяют в тепловыделяющие сборки, которые устанавливают в активную зону. Только после этих операций обогащённый уран приобретает привычную форму ядерного топлива.
Газообразная стадия оказывается коротким технологическим промежутком между двумя твёрдыми формами. Сначала UF₆ нужен для разделения изотопов, затем его химические преимущества перестают быть полезными.
Главная опасность связана с химией
Гексафторид урана радиоактивен, однако при обращении с ним большое значение имеет не только излучение. При контакте с влагой воздуха UF₆ образует фторид уранила и фтороводород. Последний способен повреждать дыхательные пути, глаза и кожу.
Из-за этой реакции трубопроводы, центрифуги и ёмкости делают герметичными. В значительной части оборудования давление поддерживают ниже атмосферного: при небольшой негерметичности воздух будет проникать внутрь системы, а не выталкивать UF₆ в помещение. Там, где вещество находится под повышенным давлением, применяют дополнительную защитную оболочку.
Опасно и неправильное нагревание транспортного цилиндра. Гексафторид расширяется при переходе из твёрдого состояния в жидкость и газ, поэтому ёмкость нельзя переполнять или разогревать без контроля. На предприятиях отслеживают массу загруженного вещества, температуру, давление и состояние корпуса.
Химическая активность UF₆ — цена за его удобные физические свойства. Для реактора потребовался бы устойчивый материал, выдерживающий высокую температуру и облучение. Для обогатительной центрифуги, напротив, нужно вещество, молекулы которого свободно движутся и различаются по массе. Поэтому уран временно становится газом, а затем превращается в прочную керамику.
Вот мы научились просто и надёжно, хоть и не слишком эффективно, получать электрический ток. Даже обкатали технологию в реальном применении. А простота и надёжность — это хорошо, инженеры такое любят. Устройство может пригодиться где-нибудь ещё… Но не везде же можно костёр жечь. Или пусть даже керосин, всё равно неподходяще как-то. Да и радио заряжать это приятно, конечно, но хочется ведь и посерьёзней что-то.
А если мы хотим обеспечить мощность, достаточную для работы серьёзной аппаратуры (пусть и не самой прожорливой), таким способом, то и разница температур на концах нашей термопары должна быть довольно большая, в несколько сотен градусов Цельсия. Откуда её можно получить, если не из сжигания топлива? Где взять удобный источник тепла, работающий достаточно долго и достаточно надёжно?
На помощь приходит добрый мирный атом (родной брат злого военного атома).
Подержи-ка мой плутоний! Да не бойся ты так, он же не кусается. Фото из архива Министерства энергетики США
Ну, теперь мы сделаем маленький ядерный реактор? Нет.
Беда в том, что совсем уж маленьким реактор в любом случае не будет, а ещё его нужно постоянно контролировать. Мы же решили, что персонал рядом с установкой оставлять не будем — тем более, что инженер по ядерной технике это птица редкая, на каждый маяк не напасёшься.
На самом деле, малые реакторы, конечно, существуют. Бывают они и необслуживаемыми (тоже тема для отдельного долгого разговора).
Но об этом дальше.
И всё-таки ядерный реактор — это сложно.
Но есть и другой способ получить тепло из ядерного топлива — использовать энергию, которая выделяется при его естественном радиоактивном распаде.
Давайте просто поместим ядерное топливо в герметичную капсулу и будем использовать тепло, которое оно выделяет само по себе.
Получившийся аппарат конструктивно будет гораздо проще и надёжнее реактора. И в работе автономен, обслуживания не потребует вовсе.
Его не нужно контролировать, ведь цепной реакции внутри не происходит. А вот выработка тепла происходит постоянно — до тех пор, пока по прошествии определённого времени топливный элемент не деградирует окончательно, перестав поддерживать нужную нам температуру.
Таблетка диоксида плутония-238 — она раскалилась докрасна, так как до этого была помещена в теплоизолирующую графитовую оболочку (как раз для красивого снимка). Фото от Лос-Аламосской национальной лаборатории
Кстати, а какое именно топливо мы выберем? Здесь есть дилемма — нам хочется и тепла побольше, и длительность полураспада подольше, чтобы аппарат работал долго и эффективно.
Изначально я хотел просто написать, что улучшая (увеличивая) один показатель мы неминуемо ухудшаем другой — ну, если ядерное топливо выделяет много тепла, то и его полураспад происходит слишком быстро.
С одной стороны — будто бы логично звучит. Закон Гейгера — Неттолла и все дела. А с другой — это огромное упрощение, на грани с некорректной информацией.
Но всё не так просто. Возьмём, например, уран-232 с периодом полураспада длиной почти в 70 лет и сравним со стронцием-90, период полураспада которого меньше 30 лет.
Казалось бы — стронций-90 должен выделять вдвое больше энергии?
Нет, потому что у урана-232 очень длинная цепь распада с нуклидами-излучателями жёстких гамма-квантов. Он и распадается дольше, и энергии выделяет гораздо больше. Прости, стронций-90, но здесь без шансов.
Если упростить, то из доступных нам веществ мы можем выбирать между стронцием-90 (период полураспада 29 лет, изначально выделяет около 0.45 Вт тепловой энергии на грамм вещества) и плутонием-238 (полураспад за 88 лет и 0.54 Вт тепловой энергии на грамм соответственно).
Итак, плутоний очень хорош, но он гораздо дороже (оставим его на особый случай, когда аппарату нужно работать максимально долго), так что в качестве топлива возьмём стронций-90. Поместим его в нашу капсулу.
А теперь объединим термоэлектрический преобразователь (раз уж мы решили работать с ним) и радиоизотопный источник тепла через теплопереход, поместим их в толстый корпус с радиационной защитой и герметично закроем крышкой.
Теперь осталось насадить на этот корпус радиатор для отвода тепла (помним, что нам нужна пресловутая разность температур), подключить к выводам провода — и вуаля, мы получаем радиоизотопный термоэлектрический генератор, сокращённо РИТЭГ.
Устройство РИТЭГ — его сердце это источник тепла с радиоактивными изотопами и твердотельная термопара, которая преобразует тепло от их распада в электрическую энергию
Вот он, главный герой статьи, ну наконец-то. С РИТЭГ всё пойдёт гораздо веселей.
Уран-плутониевое топливо для реакторов IV поколения требует более эффективного производства. На Горно-химическом комбинате модернизировали установку, которая получает материалы для его изготовления — очищенный диоксид плутония и смешанное нитридное топливо.
Реконструкция позволит не только нарастить выпуск диоксида плутония, но и перерабатывать отходы, которые образуются при производстве МОКС-топлива. Раньше часть плутония терялась, теперь его будут возвращать в технологический цикл. Кроме того, сократятся потери ценных компонентов с так называемыми хвостовыми растворами.
Это важно в контексте того, что доля уран-плутониевого топлива в российской атомной энергетике постепенно растёт. Оно используется и в быстрых реакторах, и в классических ВВЭР. Один из примеров — реактор БН-800 на Белоярской АЭС, который уже несколько лет полностью работает на МОКС-топливе. Реактор БРЕСТ-ОД-300, строящийся в рамках проекта «Прорыв», с самого начала будет загружен нитридным СНУП-топливом. Все последующие серийные реакторы на быстрых нейтронах также планируется запускать с полной загрузкой уран-плутониевым топливом.
Старший вице-президент по научно-технической деятельности «ТВЭЛ» Александр Угрюмов пояснил: «На российских АЭС планируется поэтапно увеличивать использование уран-плутониевого топлива, как в быстрых реакторах, так и в классических ВВЭР. В этой связи плутоний становится все более востребованным продуктом в атомной энергетике. Реактор БН-800 на Белоярской АЭС уже несколько лет назад был полностью переведен на оксидное МОКС-топливо. В реакторной установке БРЕСТ-ОД-300, которая строится в рамках стратегического проекта "Прорыв", активная зона с самого начала будет загружена нитридным СНУП-топливом. Все последующие серийные "быстрые" реакторы также должны запускаться с полной загрузкой уран-плутониевым топливом».
Подписывайтесь на Телеграм «Сделано у нас» тут, а на сообщество на Пикабу можно подписаться здесь
На первом энергоблоке Балаковской АЭС после планового ремонта в реактор ВВЭР-1000 загрузили три топливные кассеты в новом исполнении. Каждая содержит 312 твэлов с хромовым покрытием поверх циркониевого сплава. При этом 18 из этих твэлов имеют уран-плутониевую топливную композицию — МОКС-топливо. Российские атомщики впервые применили в коммерческом реакторе большой мощности решение, объединяющее технологии замкнутого ядерного топливного цикла и «толерантного» топлива нового поколения.
Выбранное сочетание материалов важно для стратегической задачи — вовлечь в замкнутый топливный цикл не только быстрые реакторы, но и классические тепловые ВВЭР, которые составляют основу современной атомной энергетики.
МОКС-технология позволяет использовать для свежего топлива вторичные материалы: обедненный уран и плутоний, извлеченный из облученного топлива. Хромированные оболочки, изначально разработанные для «толерантного» топлива, повышают устойчивость активной зоны при авариях и, благодаря свойствам поверхности, позволяют перейти к полностью автоматизированной «безлюдной» фабрикации сборок — отказаться от ручного труда, который сейчас используется на некоторых операциях.
Первым решением «Росатома» по уран-плутониевой композиции для ВВЭР стало РЕМИКС-топливо. Его опытно-промышленная эксплуатация успешно завершилась на Балаковской АЭС в марте 2026 года. МОКС-топливо открывает новые возможности: содержание плутония в нем в несколько раз выше, а вместо обогащенного урана используется обедненный. Это позволит гибче использовать регенерированные материалы и задействовать накопленные запасы обедненного урана.
По расчетам специалистов, если сборку для ВВЭР на 25% укомплектовать твэлами на основе МОКС-топлива, а на 75% — стандартными твэлами с обогащенным ураном, по содержанию плутония это будет эквивалентно полностью уран-плутониевой РЕМИКС-ТВС. Рабочее название — «гетерогенный РЕМИКС». Для новых блоков ВВЭР-1200 расчеты показывают, что внедрение такого топлива позволит сократить потребление природного урана более чем на 20%.
«Стратегическая цель „Росатома“ и наш образ будущего — это двухкомпонентная ядерная энергетическая система, в которой „быстрые“ и „тепловые“ реакторы функционируют в замкнутом топливном цикле, а отработавшее топливо одних установок становится сырьем для свежего топлива других реакторов. Все что мы делаем в научно-технологических проектах по топливу для ВВЭР, посвящено главным образом этой цели. Сегодня у нас уже проходят опытную эксплуатацию и конструкция тепловыделяющей сборки пятого поколения для ВВЭР-1200, и твэлы с МОКС-топливом и хромированными оболочками. Есть даже проект новой технологии изготовления топливных таблеток для „безлюдной“ фабрикации. В дальнейшем мы планируем объединить все эти новые решения по материалам, конструкциям и технологиям фабрикации в одном продукте», — отметил Александр Угрюмов, старший вице-президент по научно исследовательской деятельности АО «ТВЭЛ» (управляющая компания Топливного дивизиона «Росатома»).
Опытная эксплуатация МОКС-топлива на Балаковской АЭС идет в координации с Ростехнадзором и в соответствии с лицензией. Перед загрузкой в реактор испытания провели на исследовательском реакторе НИИАР и на критическом стенде в Физико-энергетическом институте.
Фабрикацию кассет выполнили в широкой кооперации с участием Горно-химического комбината (Экологический дивизион «Росатома») и предприятий Топливного дивизиона: ЧМЗ, МСЗ, НЗХК и СХК.
Подписывайтесь на Телеграм «Сделано у нас» тут, а на сообщество на Пикабу можно подписаться здесь
1. Дорожает энергия потому, что жители бывшего РСФСР оплачивают энергопотребление Абхазии, Чечни, Дагестана, Кабардино-балкарии и прочих очень нужных в составе РФ республик. Там за коммуналку не платят принципиально прям чуть ли не 2/3 населения.
2. Эксперименты с ЗЯТЦ (закрытый ядерно-топливный цикл) очень нужны, потому что нефте-газа все меньше и меньше. И если не подстелить соломки с электричеством как тотальной энергией будущего, то можно прям сильно встрянуть. Нас всех впереди ждет неминуемое истощение Гавара и прочих сверхбольших месторождений в Персидском и Мексиканском заливах. Гавар с 1948 года качают и как бы много нефти там не было бы, она все равно конечна. Так же надо помнить что не всю нефть из месторождения можно достать. Доля неизвлекаемых запасов может достигать 50-80% от общей массы нефти. Отечественная нефтеразведка/добыча все больше и больше уходит на шельф СЛО именно потому, что на суше все места уже найдены/разработаны. Страсти по поводу Антарктиды подогреваются именно ресурсным голодом- Антарктида единственная не тронутая разведкой/добычей территория ( и да, там есть шельф. Глубокий и узкий, но есть).
3. Глобальный выбор энергетики будущего стоит между углем и атомом. Угля еще много, но и возни с ним больше. Уголь менее энергетически выгоден по сравнению с нефтью. Можно из него делать жидкое топливо, но оно будет заметно дороже чем из нефти. Уровень жизни просядет значительно. (Впрочем, он и так просядет как начнется реальный дефицит нефти).
4. Урана уже не особо много, пока хватает, но уже есть вопросы. Под рост количества атомных электростанций дешевого урана уже нет. А, например, Китай запланировал ебический рост атомной генерации. Англы тоже хотят вернуться к атому, немцы рвут волосы на голове что зря отказались и надо бы начать опять строить, япошки там тоже зашевелились.
5. И тут всплывает ЗЯТЦ и реакторы на быстрых нейтронах как его часть. БН- Быстрый Натриевый ( уже работают в энергетике, достаточно хорошо изучены процессы, технологии отработаны. Есть минус- они дорогие очень. Это наша, Советско-Российская тема, так пока никто не может.) И Брест- Быстрый Реактор Естественной безопасности со Свинцовым Теплоносителем, он же "Прорыв" ( только будут строить, но потенциально он дешевле чем БН и безопаснее). Американцы качают тему ЖСР ЖидкоСолевой Реактор. ( пока ничего не построили, по пыхтят усиленно).
А помните, как нам рассказывали, что Россия готова принимать отработанное ядерное топливо только якобы из-за своей отсталости и коррумпированности?) Давайте, вспомним!
«Это циничный и аморальный бизнес. Он нужен Urenco, чтобы сэкономить миллиарды евро на утилизации своих урановых «хвостов», отправив их в Россию, – поясняет сопредседатель экологической организации «Экозащита» Владимир Сливяк**. – Поражает готовность «Росатома» зарабатывать на захоронении фактических иностранных отходов, что является нонсенсом в любой цивилизованной стране».
Андрей ОЖАРОВСКИЙ, физик-ядерщик, член Российского социально-экологического союза:
– В «Росатоме» говорят, что Россия умеет обогащать уран намного лучше, чем Германия. Рассказывают сказку о том, что вот-вот они изобретут новый реактор. В реальности в планы использовать урановые «хвосты» поверить сложно. Я не исключаю, что в вопросе ввоза в Россию урановых «хвостов» есть и коррупционная составляющая. Какие-нибудь сотрудники строят виллы где-нибудь в Испании, а нам везут ядерные отходы.
Силовики из-за денег превращают Россию в свалку западных ядерных отходов
...
Это сигнал, что страна превращается в сырьевой придаток.
...
Это очень экологически опасная, а если говорить непрофессиональным языком, непатриотичная позиция. Это признание нашей технологической беспомощности, признание, что мы способны только на то, чтобы ввозить чужие радиоактивные отходы.
В ноябре 2009 года стало известно о том, что компания URENCO прекращает ввоз отходов урановой обогатительной промышленности в Россию. Это решение стало результатом многолетней работы Гринпис и других общественных организаций, направленной на отказ от ввоза зарубежных радиоактивных отходов в Россию.
...
В ночь на 25 января группа французских активистов «зеленых» блокировала отправку отходов в порт Шербур, где стоял сухогруз «Капитан Куроптев». Шестеро человек приковали себя цепями к железной дороге в двух местах следования поезда, задержав поезд на некоторое время. В это время другие активисты держали в руках плакат: «Россия – не мусорный бак». Полиции удалось отцепить «зеленых» от путей и ядовитый груз продолжил следовать в порт.
UPD: в данных статьях идёт речь об обеднённом гексафториде урана (ОГФУ). Вот интересный отчёт Росатома за 2020 по его хранению и переработке: https://www.rosatom.ru/ogfu_report_2020.pdf
