Места, где Homo может быть много, на самом деле весьма ограничены. Вспомните хоть, как гипертрофированно перенаселены долины Ганга и Нила и как пустует огромная Якутия. И даже при таких вводных большую часть "осознанной", то бишь цивилизационной, истории, существовали земли, достаточно благоприятствующие сельскому хозяйству, но в которых людей не было вообще.

Это не холодный, "марсианский" пейзаж необитаемого острова Девон, не губительные даже для стойких верблюдов и наученных опытом бедуинов пески Руб-эль-Хали, и не излюбленные лишь пингвинами одинокие острова Херд и Макдональд недалеко от Антарктики.

Нет, тысячи лет параллельно с великими культурами землепашцев и скотоводов существовали регионы, чей климат был мягок и приятен, но всё равно лишённые человеческой ласки. Уникальные огромные заповедники, ныне, правда, отсутствующие. Что это за чудесные места были и какая особая аура их защищала? Посмотрим.

Исландия

Начну я с самого "паршивого". Остров между Европой и Северной Америкой, безусловно, не является идеалом для жизни. Ледники, вулканы, непростой северный климат - это всё он имеет. Однако, Исландия, вопреки своему названию, это не Гренландия и не Шпицберген какой-нибудь. Благодаря Гольфстриму на побережье острова относительно тёплая зима (около нуля градусов по Цельсию), а лето прохладно, но не фатально со своими 10-13 градусами.

Минусами можно называть сильные ветра и переменчивую погоду. Никаких сообществ, сравнимых по численности с сообществами плодородных речных долин, тут создать нельзя, но ведь те же чукчи и эскимосы, как бы малочисленны они ни были, но освоились таки и в более суровых условиях. Но Исландию это очень долго обходило стороной.

Вероятно, всё дело в равноудаленности острова от обоих материков. Может, и в том, что тут в нужное время не возникло сухопутных "мостов" или "трамплинов", способных облегчить обнаружение этого участка суши. Но главное в итоге - люди про Исландию действительно ничего не знали вплоть до ранних Средних веков.

Там, в их отсутствие, росли леса из низких берёзок, по берегам гнездились птицы (особенно обильно прибывали тупики), в то время как единственным более-менее крупным наземным жителем оставался песец.

Лишь в VII-VIII веках нашей эры монахи из Ирландии, искавшие для молитвы место подальше и поаскетичнее, наткнулись на такой вот отличный бесхозный участок. Так малое, но вполне человеческое население тут наконец появилось.

Более сильный штурм Исландии устроили викинги (преимущественно норвежцы) уже в IX столетии. Они построили на острове то, что можно назвать серьёзными деревнями, политически связали её со своей родиной, но главное - начали активно вырубать берёзы. О том, как Исландия из-за этого стала тундрой (и не только об этом), я уже рассказывал.

Сейчас Исландия - это голенький, ветреный, слабозаселённый, но вполне успешный остров с независимыми правительством и высоким уровнем жизни. Хотя, песцы и тупики оттуда никуда не делись, как и вулканы с ледниками.

Гавайи

Но так легко - лишь ценой деревьев - отделываются не все. Распиаренный Голливудом архипелаг в Тихом океане может служить тому прекрасным доказательством.

Изначально это был скромный, изолированный неспокойными морями уголок. Никаких наземных млекопитающих, только летучие мыши в воздухе и тюлени на пляжах, зато много эндемичных цветов, амфибий и птичек. Среди оных имелись гавайские:

Логично, ведь только если ты плаваешь или летаешь, есть минимальные шансы добраться до почти центра самого большого океана. Даже люди, с их природной настырностью, не могли сломать систему и прибыть сюда тысячи лет, уже заполонив другие земли от и до.

Но всё же, настырности нашему виду не занимать. Не вполне ясно, как и зачем, да и с "когда" есть нюансы, но полинезийские народы, исследовавшие Тихий океан век от века, выяснили, что к северу от мест их изначальных перемещений тоже что-то есть. Скорее всего, они просто следили за миграциями тех же птиц, а ещё морских черепах, других любителей побывать на Гавайях.

И в какой-то момент войны, голод, конкуренция с родичами повели часть из них по этому следу вплоть до новых островов. Случилось сие в интервале от 400 до 800 года от рождества Христова, а по некоторым оценкам - на пару сотен лет попозже.

Из новоприбывших образовался народ гавайцев. Они завезли с собой полинезийских крыс, свиней и собак, начали возделывать местную богатую минералами вулканическую почву, создали сложную социальную структуру и в целом - зажили не так уж плохо по меркам традиционного общества. Благодаря вулканам в 1700-х население архипелага составляло триста тысяч лиц, и это при отсутствии настоящей государственности и европейских (и азиатских тоже) аграрных достижений. А уж с ними оно выросло до полутора миллионов в современности.

У человека устроиться получилось весьма удачно, но как это пережили местные эндемики? Смотря кто. Многие остались в целости, многие - вымерли или сильно пострадали. Непуганность здешних видов вкупе с узкой специализацией на островном образе жизни с его безопасностью от хищников привела к тому, что они стали лёгкой добычей не столько самих людей, сколько свиней и собак. В XIX веке европейцы и американцы завезли ещё и кошек, серых крыс и мангустов - и тогда всё пошло совсем плохо. С них же началась массовая вырубка гавайских лесов.

Оттого гавайская казарка, ворон, тюлень - все находятся в уязвимом положении и страдают от хищных млекопитающих и разрушения среды обитания. Мохо же и вовсе полностью вымерли. Грустная история. С очевидным исходом, но грустная.

Новая Зеландия

Ещё грустнее очень похожий случай с иным масштабом.

Средиземноморье, Индостан и Китай уже успели чрезвычайно обильно принять в себя трупы людей, в то время как лишь около 1250 года первое из двуногих млекопитающих увидело берега Новой Зеландии. Иначе и не вышло бы - слишком далеко, слишком неблагоприятный и большой океан. Сама локация-то неплохая, но увы и ах, распложена неблизко.

Они застали удивительный феномен - большая, более чем пригодная для жизни территория, много превосходящая такие же изолированные Гавайи размером и богатством флоры и фауны. Здесь жили в основном птицы - и летающие, и нелетающие.

На этом кадре из недавнего третьего сезона сериала "Доисторическая планета" моа и видны. Это не разные виды - просто названные птички относятся к той когорте созданий, у которых половой диморфизм крайне заметен - мощные и полные самки больше и тяжелее стеснительных самцов в разы. Самцы же единолично высиживали яйца в наземных гнёздах, пока матери уклонялись от птичьих алиментов.

Современного человека, возможно, подобное завораживало бы. Маори же, привыкшие выживать и убивать как животных, так и друг друга ради выживания, не видели в моа, наземных попугаях и огромных орлах уникальной фауны. Для них разговор был короткий - вот это мясо, вот это "королевские" в плане размера яйца на омлет, вот это угроза, а это - леса с добротной почвой, которые можно выжечь под сельхознужды общины. Привезённые ими же крысы и собаки тоже моментально пристрастились к белому диетическому мясу и яичному белку, лежащему прямо на земле.

Так что уже к XVI-XVII векам гиганты новозеландской фауны полностью пропали из живой части биоистории. Те, кто был поменьше - киви, какапо - оказались на грани полной гибели. Многие леса были уничтожены. Новая Зеландия превратилась из птичьего заповедника в самое большое скопление полинезийских племён в пределах одного куска суши.

Мадагаскар

Мадагаскар - остров с очень интересной судьбой. Как и Новая Зеландия, он отделился от южного суперконтинента Гондвана, но изначально был одним целым с Индией, став собой только в меловом периоде где-то между 88-65 млн лет назад. В своём посте про доисторические материки мною как раз было упомянуто про эту свободно плавающую связку Южной Азии и острова лемуров.

Очень интересно, что в тот период времени и Индия, и Мадагаскар были полны эндемичной флоры и фауны, сформированными в них изоляцией. Первая, тем не менее, соединилась с Азией в скором после начала кайнозойской эры (около 55 млн лет назад) и утратила это, чего не скажешь о острове.

Местные обитатели развивались своим путем. Не сказать, что на 100% уникальным, но примечательным. Вообще говоря, Мозамбикский пролив, отделявший его от Африки, никогда не был каким-то огромным и позволял иногда континентальным видам добираться досюда. По сей день живёт малагасийский нильский крокодил, подвид обычного нильского крокодила, вероятно, просто переплывший пролив, когда он был поуже (а он был).

Впрочем, кроме некоторых водных (полуводных), летающих и плавающих организмов на Мадагаскар особо никто всё ж не добирался. Наземные млекопитающие оставались редкостью, пусть и имеющей своё место. Кроме мигрантов-бегемотов, можно отметить лемурообразных - характерный лишь для Мадагаскара и ближайших к нему Коморских островов отряд мокроносых приматов.

Наличествовали и хищники - кошкообразные фоссы, единственные кормящие детенышей молоком плотоядные здесь.

Однако самое удивительное в Мадагаскаре - не эти безусловно замечательные создания, а то, что можно назвать эндемичной мегафауной. Пока в других районах бегали всякие мамонты, ленивцы, носороги да броненосцы, тут была своя атмосфера. Остров тоже породил гигантов - и в частности двух знаменитых персонажей.

А ещё лучше - эпиорнисовые (птицы-слоны), дальние родственники страусов, эму, казуаров и моа. Как и все вышеперечисленные, они не летали и гнездились за земле, но один из их видов весил колоссальные несколько сотен килограмм (возможно до 800) и возвышался на рекордные 3,6 метров. Кадры из "Доисторической планеты".

Интереснее всего то, что, в отличие от всей остальной мегафауны, мадагаскарская не только не пришла в упадок с окончанием Ледниковья, но и выиграла от него. После таяния льдов климат стал иным, и на острове появились обширные луга, которые освоили стада эпиорнисов. Миллионы лет изоляции дали свои плоды.

Но человечество, не будучи способным прекратить обособленность Мадагаскара геологически, сделало это фактически, аналогично с прошлыми примерами. И тут мы возвращаемся к полинезийцам. А правильнее сказать - к более широкой культурной семье австронезийцев, к которой относятся полинезийцы, народы Индонезии, и многие другие любители поплавать.

Первое точно установленное поселение гостей из Азии на Мадагаскаре датируется 400-ыми годами нашей эры, однако есть и чуть более ранние неясные свидетельства. Также, археологические находки повреждённых оружием останков птицы-слона возрастом много тысяч лет намекают на то, что эпизодические визиты кого-то - африканцев, наверное - были давно, но почему-то не переходили в фазу активной колонизации.

Поэтому занимать эти пространства первоначально принялись азиаты, что контринтуитивно - неужели народы нынешнего Мозамбика совсем не могли явиться через против? А вот не могли, а если и могли, то очень редко и не ради постоянной прописки. Они же не мореходы, всё-таки. Не их стезя.

А вот про австронезийцев такого сказать нельзя. Они уже к IX-X векам разбрелись по всему острову. Так появились малагасийцы - собрание близких друг к другу этносов. Их язык родом из нынешней Индонезии, как и (во многом) культура.

Однако тут есть нюанс. Принеся к Африке хорошую традицию мореходства, эти товарищи, как можно предположить, генетически сами себя изменили. Скоро они начали контактировать с негроидными народами банту с материка, и те радостно стали селиться к ним, жениться/выходить замуж и ассимилироваться. По внешности многих нынешних малагасийцев можно сказать, что изначальные носители их языка были весьма малочисленны и, оставшись доминантами в культуре и политике, значительно смешались с африканцами.

Как и во всех прошлым примерах, привыкшая к сугубо локальным условиям фауна Мадагаскара сдала перед пришельцами. Остров никогда не знал высших приматов, а когда узнал, это привело к вымиранию немалого числа видов.

Первыми под австронезийский нож пошли жирные и медлительные огромные лемуры. Их судьбу повторили эпиорнисы. Подобно маори, от мяса и больших, чуть ли не поданных на блюдечке с голубой каёмочкой яиц малагасийцы отказываться не собирались. Извечный дефицит калорий тут никто не отменял, как и в любом аграрном обществе. Так от стойкой мадагаскарской мегафауны ничего не осталось. В 1600-ые годы полностью вымерли все виды эпиорнисов, гигантские лемуры ещё раньше.

Пройдено: 22 километра.
Всего: 1377 километров.
Полный маршрут: карта.

День "Ждуна" и консервированные голубцы.

Ранним утром меня разбудила капля воды, упавшая на лицо. Снаружи шёл сильный дождь, барабанивший по тенту палатки, и, судя по тому, что влага пробралась внутрь, — уже не первый час. Поняв, что сборы откладываются на неопределённый срок, я повернулся на другой бок и вновь заснул.

В следующий раз я пробудился около десяти часов, но ливень и не думал прекращаться.

В ожидании хорошей погоды я уютно устроился с книгой и погрузился в чтение. К полудню осадки стали понемногу затихать, пока совсем не прекратились. Выбравшись из палатки, я разогрел консервированные голубцы с рисом и фаршем, вскипятил чайник чая и приступил к завтраку.

Закончив трапезу, я начал собирать вещи. Когда часть их была уже приготовлена к укладке в каяк, вокруг снова начали стучать капли. Быстро закинув всё обратно в палатку, я закрылся внутри и опять приступил к чтению. Вскоре небо немного прояснилось, и я вновь попытался собраться для отправки в путь, но ситуация повторилась. И повторялась до четырёх часов дня, пока стихия окончательно не пошла на убыль.

Ощутив решительный перелом в погодных условиях и убедившись, что очередные осадки не загонят меня в палатку, я энергично принялся сворачивать лагерь. Пока я занимался окончательными приготовлениями, мимо, величественно рассекая воду, проплыл большой круизный теплоход.

Поздний старт и “плавучее здание”.

К пяти часам я, наконец-то, оказался на воде. Понимал, что за сегодня уже не успею пройти дневную норму, но решил, что десять-пятнадцать километров явно лучше, чем сидеть на месте. Главное — двигаться!

Вскоре после старта мне навстречу тяжело и медленно вышла огромная нефтеналивная баржа. Пришлось плотнее прижаться к берегу, чтобы не мешать ей и избежать большой волны.

Проходя мимо одного из сёл, расположенных по берегам, я заметил интересную картину: красный буй, обозначающий границу судового хода, стоял всего в нескольких метрах от берега.

Думая о том, насколько же резко в этом месте дно должно уходить вниз, я посмотрел налево и увидел буксир, толкающий перед собой что-то похожее на большое здание, перед которым находился кран. “Чего только не увидишь на реке”, — подумал я, провожая судно взглядом.

Спустя час пути погода стала налаживаться, и сквозь сплошную серую облачность стали видны кусочки синего неба.

Дачная "вакханалия" и ночной форсаж.

Спустя пятнадцать километров от начала пути, за очередным изгибом реки, правый берег оказался весь изрезан протоками и густо зарос травой. Время уже перевалило за восемь вечера, а это означало одно: пора срочно искать место для ночлега, пока совсем не стемнело!

Сверившись с картой, я обнаружил, что в четырёх километрах впереди есть подходящая локация, укрытая островами. Судя по спутниковым снимкам, на её окраине стояли дома, но свободного, никем не занятого места было вроде бы достаточно. Решил, что уж с местными жителями как-нибудь уживёмся, главное – найти стоянку. К тому же, вариантов всё равно было не так много, а пересекать полтора километра открытого речного пространства в сумерках, чтобы попасть на другой берег, мне совсем не хотелось.

Свернув в протоки, чтобы быстрее дойти до нужного места, я стал продвигаться к цели.

Местность напоминала Волгу в самом начале пути, какой она была за Бейшлотом — всего несколько десятков метров в ширину.

Периодически навстречу попадались лодки, а небо вновь заволокло серыми тучами. Темнота начала сгущаться намного раньше, чем обычно. Через сорок минут впереди показались огни, и начала доноситься громкая музыка.

Подойдя ближе, я увидел перед собой нечто вроде дачного посёлка, состоящего из самодельных домиков, собранных, судя по виду, из подручных материалов.

Некоторые из них представляли собой переделанные в стационарные жилища кузова-фургоны.

Все строения подходили почти вплотную к воде и были наводнены отдыхающими. Отовсюду громко звучали песни, и доносились явно нетрезвые возгласы. Единственным более-менее свободным местом оказался песчаный берег на дорожной развилке, мимо которого постоянно проезжали автомобили. Ещё раз осмотревшись по сторонам, я решил, что, несмотря на позднее время, лучше поискать более безопасное и тихое место для ночлега, подальше от этого шума.

Ночной штурм Волги: против ветра и волн.

На реку стремительно опустились сумерки, быстро темнело. Через полтора километра я вышел на открытую часть Волги и вновь обратился к карте. В трёх километрах впереди, если следовать вдоль правого берега, должна была быть подходящая площадка. На левом же берегу, в полутора километрах по прямой, находилась линия песчаного пляжа.

Начались мучительные размышления: если идти вдоль берега, то не придётся пересекать в темноте открытое пространство реки, на котором даже ночью можно встретиться с быстро идущим катером, баржей или теплоходом. Но если нужная площадка окажется занятой, то до следующей придётся плыть ещё три километра, и не факт, что она будет свободной.

Риск с пересечением Волги заключался ещё в том, что, помимо опасности столкновения, песчаный берег, который я видел на карте, на самом деле мог оказаться обрывом. На спутниковых картах они очень похожи, и у меня уже бывали случаи, когда я оказывался введён в заблуждение.

Ещё раз взвесив все “за” и “против”, я решил рискнуть! Включил налобный фонарик на максимально яркий режим, чтобы меня могли увидеть издалека, и начал грести к противоположному берегу. Как назло, почти сразу налетел ветер, и стал гнать боковую волну, которая периодически ощутимо ударяла в борт каяка.

Из-за плотной облачности стало необычайно темно, и я видел перед собой только узкую полоску воды, освещаемую фонариком, словно в туннеле. В лицо ударило бесчисленное множество комаров, принесённых ветром неизвестно откуда. Они залетали в рот, нос, глаза и уши, заставляя меня отплёвываться и отворачивать голову вбок, что ещё больше сокращало и без того ограниченное поле зрения. К счастью, спустя примерно пятнадцать минут этого напряжённого заплыва я оказался у другого берега.

И упёрся в обрыв.

Спасительный пляж и плавучая дискотека.

Ещё раз сверившись с картой, я отплыл немного правее и, наконец-то, увидел, что обрыв заканчивается, плавно перетекая в пляж. Вот только в темноте, даже с учётом света от фонарика, очень сложно было понять его ширину. Вполне могло оказаться, что это просто небольшая полоска песка, на которой не уместится даже палатка. Именно из-за таких сложностей (не говоря уже обо всех прочих), я всегда стараюсь найти место для ночлега до захода солнца.

Причалив, я вышел на берег, и начал его исследовать. К моей радости, пляж оказался шириной в две длины каяка, и простирался на десятки метров. Прямо за ним находился обрыв высотой в четыре метра, за которым начиналась ровная поверхность, заросшая деревьями. Справа была деревянная лестница, ведущая наверх.

Решив, что мне и внизу хорошо, я быстро поставил палатку и сел ужинать, прикрываясь ею от ветра, который значительно усилился. Плюсом было то, что сотни комаров, проносящихся мимо, не могли противиться силе стихии, их просто сдувало! Вот такой неожиданный, но очень приятный бонус.

Противоположный берег превратился в настоящую гору, на вершине которой маленькими красными огоньками светились верхушки вышек, отражаясь в низкой облачности и периодически скрываясь в ней.

Пока я ужинал, река превратилась в оживленный проспект. Один за другим мимо проходили круизные теплоходы, с каждого из которых доносилась музыка — на корме вовсю шли дискотеки. И вот забавная штука память: из всего этого шума и десятка песен, разносившихся над ночной водой, одна почему-то зацепила и намертво впечаталась в сознание. Именно она стала одним из двух главных саундтреков этого похода, и теперь, стоит ей заиграть, я мгновенно возвращаюсь в эти моменты абсолютной свободы и одиночества посреди Волги.

Когда огни последнего теплохода скрылись за поворотом, я закончил ужин, укрылся в палатке и начал работать с записями. Громкая музыка снаружи сменилась тишиной, но та самая мелодия (Lie - Umar Keyn) продолжала крутиться в голове. В спальник я забрался только во втором часу ночи. Вскоре, под шум ветра, который окончательно вытеснил музыкальные отголоски из моего разума, я крепко заснул.

Итоги дня:

• День “Ждуна”: Почти весь день просидел в палатке из-за затяжного дождя.

• Речные чудеса: Встретил буксир, толкающий перед собой что-то похожее на большое здание.

• Дачная вакханалия: Обнаружил дачный посёлок-самострой постапокалиптического вида, полный пьяных возгласов, и решил найти более спокойное место для ночлега.

• Отчаянный маневр: Решился на рискованный ночной заплыв через открытую Волгу из-за отсутствия других вариантов ночлега.

• Спасительный пляж: Упёрся в обрыв, но, к счастью, нашёл поблизости удобный песчаный берег.

• Бонус от стихии: Поужинал, прикрываясь палаткой от сильного ветра, который разогнал всех комаров.

• Плавучая дискотека: Наблюдал за танцами на круизных теплоходах, идущих мимо и услышал песню, глубоко запавшую в душу.

Завтрашний день начнется с проливного дождя такой силы, что на дне палатки образуется лужа. После выхода на воду меня ждёт резкая смена течения, а затем поднявшийся сильный встречный ветер устроит настоящий шторм, сравнимый по мощи с бурей на Горьковском водохранилище. Предстоит ещё одно столкновение с бесшумными баржами и отчаянное маневрирование, чтобы не попасть в очередные “клещи”. А закончится этот день встречей с невидимыми собаками и долгими поисками подходящей стоянки под нескончаемым дождем. Обо всём этом — в следующем посте!

Спасибо, что дочитали! Ставьте плюс, если история понравилась, подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение, и делитесь впечатлениями в комментариях! Всем попутного ветра!

Прибрежные курорты Персидского залива уже давно перестали удивлять туристов полетом архитектурной мысли и размахом грандиозных проектов. Наличие стабильного источника финансирования в виде нефтяных доходов превратило Арабские Эмираты, Кувейт, Бахрейн и Саудовскую Аравию в центр мирового туризма и арену для смелых градостроительных экспериментов. Но не всегда амбициозные проекты ждал оглушительный успех. Случались и провалы.

Искусственный архипелаг «Мир» (The World) как раз из таких. Задуманный как комплекс песчаных островов в четырех километрах от береговой линии Дубая и построенный в конце нулевых, он оказался никому не нужный. Большинство из его трехсот островов стоят заброшенные, а точнее совершенно неосвоенные. Голые и пустынные, они похожи на желтые песочные шлепки посреди океанской акватории. И это в месте, где прибрежная земля — самый драгоценный ресурс, стоящий баснословных денег. Почему же провалился проект «Мир» стоимостью 15 миллиардов долларов, и отчего никто не спешит обживать его острова?

Пальма в океане

Нефтяные месторождения эмирата Дубай никогда не отличались особым изобилием. Поэтому его правителям было важно правильно распорядиться доходами, инвестировав их в сферы, которые могли обеспечить не только собственное благополучие, но и процветание эмирата. Идея круглогодичного курорта лежала на поверхности. И Дубай ею сполна воспользовался, став со временем самым крупным городом ОАЭ и его туристическим лицом.

Но вот беда — город располагал всего 70 километрами береговой линии, которая уже к концу XX века вся застроилась рядами отелей и небоскребов. «Золотые» километры закончились, а чем дальше от берега, тем менее охотно инвесторы были готовы вкладываться в строительство новых объектов.

Выход нашли. Дорогостоящий и грандиозный, он оказался под стать амбициям правящей в эмирате семьи Аль Мактум. И вот в 2001 году на берегу Дубая развернулось масштабное строительство по возведению искусственного острова. Он получил название Палм-Джумейра, так как сверху его очертания напоминали раскидистую пальму. Через пять лет в «стволе» и «листьях» разместились десятки отелей с пляжами и эллингами, жилые дома и частные резиденции. С моря «пальму» прикрывал 11-километровый серп волнореза, который тоже отдали под застройку.

Палм-Джумейра увеличила береговую линию Дубая сразу на 56 километров, а недвижимость на новом острове разлеталась как горячие пирожки. Впрочем, островом «пальму» можно было назвать весьма условно — с материком ее связывал перешеек, мосты и тоннели. Построили даже монорельс, ставший общественным транспортом. Такой девелоперский успех окрылил застройщика — корпорацию Nakheel. И она решилась на эксперимент другого рода.

Планета в миниатюре

А что, если возвести в заливе не один, а сотни островов и сделать их полностью обособленными друг от друга? Прекрасное место для уединения. Хочешь, виллу себе построй и живи с одной стороны изолировано от цивилизации, а с другой — полностью пользуясь ее благами. Хочешь — сделай на острове отель с увеселительным центром и греби деньги лопатой.

Вот так и возник проект архипелага The World. По задумке его острова в совокупности должны были образовывать континенты Земли. А с высоты птичьего полета архипелаг напоминал бы карту планеты в миниатюре. Словно подтверждая географический тренд, каждый островок в составе имел название в честь какого-либо топонима — региона, страны, штата или города. В общем, проект интересный, многообещающий и инженерно инновационный — попробуй-ка, намой в акватории Персидского залива 300 островов, да еще и обеспечь их необходимой инфраструктурой — электричеством, водой, канализацией.

Корпорация с энтузиазмом взялась за стройку. Пригласили нидерландские компании, которые как раз специализировались на создании искусственной суши. И вот в 2003 году в четырех километрах от берга начались работы. Специальные суда черпали воду вместе с донными породами, фильтровали, разгоняли смесь и потом через огромный раструб выбрасывали ее обратно в море, тем самым постепенно формируя искусственный остров. Так в акватории возникали будущие очертания «Мира». Каждый из островов в нем был размерами от одного до восьмидесяти гектаров, а расстояние между ними составляло 100 метров максимум.

Но намыть острова было половиной дела. Главной задачей стала защита архипелага от течений и последующей эрозии. Для этого инженеры огородили «Мир» большой дамбой, выполнив ее из камней и песка. Она с одной стороны противостояла разрушительному воздействию волн, а с другой — не закрывала вид на морскую даль.

И грянул кризис

Строительство шло по плану, на очереди стоял подвод коммуникаций — силового кабеля по дну залива и водопровода, а также строительство очистных сооружений с передовыми технологиями. Но увы — пришел 2008 год, и на мир обрушился финансовый кризис. Начавшись с лопнувшего ипотечного пузыря на рынке американской недвижимости, он как раз сказался на этой сфере по всему миру. Квартиры и дома в Дубае резко упали в цене. Обрушился спрос и на острова в архипелаге «Мир».

К тому времени корпорация Nakheel успела продать немало — по их уверениям 90% всех островов. Но скорее всего это было маркетинговой уловкой, ведь имена покупателей в большинстве случаев не разглашались. Известно лишь о продажах «национальных» островов. «Великобританию», «Ирландию», «Новую Зеландию», «Шанхай», «Калифорнию» и «Аляску» приобрели крупные мировые компании. «Эфиопию» купили Анжелина Джоли с Бредом Питтом, «Канаду» эмир Дубая подарил Михаэлю Шумахеру. Что касается родного отечества, то «Россию» (а она включала в себя около 50 островов) скупили бизнесмены из стран СНГ. При этом «Ростов», «Екатеринбург» и «Сибирь» ушли за рекордную цену.

Однако все покупатели оказались в роли обманутых дольщиков, поскольку кроме куска голой суши они ничего не приобрели. Ни электричества, ни питьевой воды, ни канализации. Все это обещал сделать застройщик, но с началом кризиса он впал в анабиоз. Пришлось владельцам островов выкручиваться кто как умеет. Тем, кто приобрел их для жизни, было проще всего. Так, на «Канаде» появилась элегантная белая вилла, пальмы и пристань (а также круглосуточно молотящие дизеля в отдельном здании). На «Антарктиде» возник мини-дворец с тенистыми аллеями, для поливки которых пресную воду в непрерывном режиме доставляли из Дубая. А коттедж на «Тасмании» оказался весь в окружении «огорода» из солнечных батарей.

А вот острова, купленные в расчете на строительство отелей, пляжных клубов и многоэтажного жилья так и остались нашлепками песка посреди океана. Уже миновал кризис, Дубай встрепенулся и постепенно стал возвращаться к привычным темпам развития и строительства, а архипелаг «Мир» так и прозябал в забытьи.

Элитная песочница

Денег на продолжение строительства не хватало, хотя Nakheel уверяла, что ситуация весьма благоприятна, и активно рекламировала проект. Но печальная картина голых пятен земли красноречиво говорила сама за себя. А тут еще пришла беда, откуда не ждали. В сети появилась информация, что острова постепенно тонут. Фотографии, сделанные с борта МКС, подтверждали уменьшение площади. Застройщик с жаром принялся опровергать эрозию, утверждая, что острова сконструированы чрезвычайно надежно и исчезнут не ранее, чем через четыре тысячи лет. Что касается изменений, то они естественны и запланированы.

Однако оправдания звучали неубедительно. А тут еще пришли экологи, которые утверждали, что вода в районе архипелага не имеет движения, отчего застаивается и начинает вонять. И вот эта проблема действительно оказалась серьезнее, чем все остальные. Построенная вокруг островов каменная дамба препятствовала естественным течениям, превращая акваторию архипелага в застойное болотце. Решение нашли — понаделали в дамбе отверстий и установили там лопасти для улучшенной циркуляции. Ситуация немного выправилась, но лишь на окраинах «Мира». А вот, к примеру, «Эфиопия» Джоли и Питта оказалась вся в окружении застойной воды, которая в отсутствии движения стала приобретать некрасивый грязно-серый цвет и неприятный запах.

Все эти беды прямым образом сказались на привлекательности архипелага. Он потерял свой выигрышный блеск в глазах инвесторов и стал медленно чахнуть. А там, где нет денег, там нет развития. Правда, в 2021 году корпорация Nakheel объявила о перезапуске проекта. И действительно, на некоторых островах заработали отели и пляжные клубы, застройщик нашел средства и обеспечил часть архипелага электричеством.

Но это лишь отдельные капли в Персидском заливе. Большинство же островов «Мира» стоят неосвоенные. Невозможно узнать, куплены ли они кем-то или ждут своего клиента — на голой, ровной как блин, песчаной поверхности нет ни дерева, ни травинки, ни указателя. Нет даже охраны, так что можно спокойно причалить к берегу «Рязани» на быстром катере и осмотрев ее за шесть минут, перебраться на «Ташкент», который ничем не отличается от соседа.

Из-за великолепной скрытой лагуны, окруженной карстовыми образованиями, нетронутых пейзажей, кораллов и морских обитателей снискал славу «Последнего рая».

На острове есть несколько гостевых домов без удобств, но это мелочи в сравнении с первозданной красотой которая вас окружает.

Телеграм: https://t.me/mirchudo/111

Rufus Island is one of the 1,500 islands of the Indonesian archipelago of Raja Ampat

Его возводит компания-застройщик Evergrande Group.

Haihua Island is an artificial archipelago in Danzhou, China.