1. В детстве все было просто. Тебя толкнули, ты толкнул, слово за слово, обмен неловкими ударами, возня на полу, вас разняли, и все. Ты вроде и не победил, но поучаствовал в драке на равных, и даже пару раз удачно сунул вражине в лицо. Ты вырос, и все изменилось. Насилие над тобой перестало быть только физическим, а психологическое стало даже нормативным: в жизни появились люди, которые будут говорить тебе, что ты лох в своем праве.
2. И вот теперь начальник, которого ты в другой ситуации сломал бы об колено, рассказывает тебе, что ты говно собачье, да еще и на глазах других сотрудников, и руки чешутся, но это явно негативно скажется на твоем карьерном пути. Или еще лучше, борзый мужичок, влезший перед тобой в очередь, смотрит тебе в глаза, и спрашивает: «У тебя проблемы, черт?», и ты думаешь о том, как сладко было бы выбить ему желудок через хлеборезку, но ведь потом он мусорнется (мне можно так говорить, я дипломированный юрист), и у тебя будут следаки, протоколы, и может даже какой-то суд.
3. И ты вроде мужчинский мужик, большой, волосатый, с руками, которые еще помнят треск чужих зубов, но сделать ты можешь ровно ничего, потому что конфликт принесет тебе больше зла, чем отдохновения. А ведь ненаказанный супостат еще и утвердится в своем беспутстве, и это гложет даже сильнее, чем собственный провал. И что делать, Дим? Давайте думать.
4. Во-первых, детские конфликты учили нас – главное не победа, главное участие. Иногда для того, чтобы по ночам не ворочаться в беспокойных мыслях о насилии, достаточно нащупать тонкую грань между допустимым и недопустимым отпором, и дать отпор допустимо. Большинство конфликтных людей часто боятся конфликтов. Их борзота – это способ избежать конфликта через балансирование между гранью общественно приемлемого, и точкой гарантированного противостояния. Можно сходить с ними в эту степь, и показать: «смотри, говно, я могу так же, и, как бог свят, готов эскалировать это все совершенно асиметрично».
5. Во-вторых, нужно помнить про масштаб твоих задач. Твой начальник херососит тебя при других людях. И, хоть это его право, но он мразь. Ты это знаешь, люди вокруг знают, и он сам тоже это знает. Молчание тут – не поражение, а стратегия. Промолчать не потому, что ты проиграл, а он победил. Промолчать, потому что победа для тебя это не тактическое «сам мудак», а стратегический рост по карьерной лестнице, вплоть до того уровня, где ты будешь рассказывать вчерашнему начальнику, что он мразь. Ну или нет, ты ведь хороший человек. (текст был написан давно и этот пункт теперь кажется мне неоднозначным)
6. Важно тут вот что: всему свое время и место. Иногда цель велика настолько, что краткосрочное отступление от желания утверждать свой маскулинный диктат – это не провал, а достижение. «Я молодец, я не стал ломать ему руку, хоть и мог» или «Я не сел на год из-за хамоватого мужика в очереди! Как я хорош!». Мужицкий мужик, это не тот, кто всегда всех победил. Это тот, который на разваливается, если проиграл.
7. Но, иногда, удовольствие от гаснущей в глазах обидчика уверенности в себе ценно настолько, что можно поступиться последствиями, разумеется, если последствия не уголовные. И знаете что? Почему бы блять и нет?
