Повесть Аркадия и Бориса Стругацких «Понедельник начинается в субботу» (1965) - одно из самых светлых, остроумных и глубоких произведений советской фантастики. Став культовой для нескольких поколений читателей, эта книга гармонично объединила в себе элементы научной фантастики, фольклорного фэнтези и тонкой социальной сатиры.

История возникновения книги и даже ее заголовка окружена забавными деталями. Запоминающееся название «Понедельник начинается в субботу» появилось благодаря дружеской шутке. Развлекая писателей, одна из их знакомых задорно заявила, будто в Доме книги вышел новый роман Эрнеста Хемингуэя под таким наименованием. Идея оказалась настолько афористичной, а звучное сочетание слов - настолько точным метафорическим выражением, что авторы решили сохранить его для своей новой повести.

Ключевая идея названия раскрывает философию сотрудников института: рабочий процесс приносит людям настолько колоссальное удовольствие, что выходных для них просто не существует. Пятница органично перетекает в работу, а суббота становится не днём отдыха, а началом новой рабочей недели, ведь труд для героев — это их любимое дело и главное жизненное хобби.

Главный герой - ленинградский программист Александр Привалов. В 1960-е годы профессия программиста звучала почти как нечто божественное и загадочное, ведь ЭВМ того времени представляли собой огромные шкафы размером с комнату, работавшие на перфокартах.

Во время поездки Привалов случайно оказывается в захолустном городке Соловце, где знакомится с местными жителями. Поняв, что перед ними редкий и ценный специалист, его переманивают на работу в Научно-исследовательский институт Чародейства и Волшебства (НИИЧАВО).

Произведение читается совершенно по-разному в зависимости от возраста аудитории:

• Для юных читателей это увлекательная сказка о волшебстве, неразменных монетах, говорящих котах и удивительных приключениях.

• Для взрослой аудитории за сказочным фасадом раскрывается тонкая сатира на советскую действительность: высмеивание бюрократизма, приспособленчества и профанации; ирония над «потребительским образом жизни» и псевдонаучными открытиями; детализированное описание быта советского города 1960-х годов.

Образы персонажей Стругацкие списывали со своих реальных знакомых и коллег по научной среде, придавая героям живой характерологический объём. Повесть передаёт дух шестидесятых - эпохи оптимизма, когда люди искренне верили в научный прогресс и светлое будущее.

История экранизаций повести сложилась весьма непросто:

Телеспектакль 1964 года: Первой попыткой перенести повесть на экран стал телеспектакль Ленинградского телевидения, однако публика и критики приняли его негативно, и проект был закрыт.

Фильм «Чародеи» (1982): Самой известной картиной, связанной с повестью, стал новогодний фильм «Чародеи». Первоначальный сценарий Стругацких был максимально близок к тексту книги, однако руководство потребовало кардинальных переделок. В результате братья Стругацкие написали самостоятельный сценарий, перенеся туда лишь отдельных персонажей и общую атмосферу НИИЧАВО.

По сути, «Понедельник начинается в субботу» - это гимн увлечённости, любимой работе и научному творчеству. Книга напоминает о том, что настоящее счастье заключается в возможности заниматься делом, которое по-настоящему вдохновляет и превращает каждый день в праздник. То, о чем каждый из нас мечтает, но, увы, так редко сталкивается.

Каждый год 31 декабря мы с друзьями собираемся и едем на Дворцовую площадь. Там мы садимся вокруг ёлки и дрочим, пока нас не примет полиция. Тот, кто успеет кончить до момента появления полиции, нарекается отцом Онанием.


И вот он, несчастный человек, кончивший на ствол новогодней ёлки, едет в ближайшее отделение полиции. Рядом с ним сидят такие же несчастные его друзья, только не кончившие.


31 декабря в полиции тоже работают люди и им тоже хочется отметить новый год. Хотя за людей их никто не считает. А тут мы, целое ОПГ онанистов-осквернителей. По какой статье нас карать?!


В тесной клетке можно почувствовать себя диким животным в зоопарке. Все на тебя таращатся. Ты там, а они снаружи. Можно даже попробовать укусить что-нибудь руку. Или помочиться сквозь прутья кому-нибудь на спину. Но не это не очень то весело.


Я и мои друзья работаем в НИИ. Да, представьте себе, научные работники, а не какие-нибудь проходимцы. Однажды мы решили, что живём очень скучно, в нас пропал дух авантюризма. И тогда старший научный сотрудник Мамонтенков придумал, что нужно хотя бы раз в год делать что-то из рук вон выходящее. И теперь каждый год 31 декабря мы с друзьями собираемся и едем на Дворцовую площадь. Там мы садимся вокруг ёлки и дрочим, пока нас не примет полиция. Это эксперимент. Только пока ещё не понятно какой.


Ежегодно нас принимают и на следующей год мы снова на том же месте в тот же час. А потом директор НИИ звонит куда надо, выслушивает какие мы идиоты и извращенцы. И нас отпускают. Так как в полиции большая текучка кадров, то никто не запоминает наших лиц. А то бы уже заранее караулили.


Столь эпатажный эксперимент в итоге привел к тому, что нам стало не хватать авантюризма. Раз в год - этого мало. Мы вошли во вкус. К тому же , полная безнаказанность - вот и карты в руки.

Мы ведь раньше никогда не были так счастливы. И понеслось...


Наша исследовательская группа занималась онанизмом везде где только можно. О нас уже стали писать в газетах и закрытых каналах в ТГ. Нас стали узнавать на улице, но руки не подавали.


Мы обдрочили всё, что можно. И кое-что, что нельзя. Но это секретная информация. И однажды, наш старый старший товарищ, наш собрат по науке, наш директор собрал нас в своём кабинете и сказал:

- Друзья, я хочу рассказать вам правду. (пауза).

Вы все не научные сотрудники, а это не НИИ, а я...я не директор. (пауза)


Мы пока что просто молчали.


- Вы все подопечные ПНИ. Психо-неврологического интерната. А я главврач. Вернее бывший главврач. Ныне, тоже пациент ПНИ. К сожалению, мой мозг не справился и потек. Так что никакого эксперимента не было и нет. Социализацию вы не прошли. Увы и ах. А это значит...это значит, что никого из вас, ну и меня в том числе, никогда больше отсюда не выпустят. Провал, друзья, это провал.


И наш старший товарищ упал замертво схватившись за сердце.


А мы, не в состоянии переварить его слова, разбрелись по кабинетам, которые на деле были палатами и стали экспериментировать глядя как за окнами синички клюют что-то на снегу.

Потому что скоро новый год, а каждый год, 31 декабря мы с друзьями собираемся и едем на Дворцовую площадь...

Один из моих любимых фрагментов из творчества Стругацких. Направление, куда следовало бы стремиться Человеку, а не вот это вот все. Homo Ludens, Человек Играющий, который мотивирован любопытством, а не страхом или материальными благами и властью. Он не работает (в привычном понимании), он занят любимым делом.

Трудовое законодательство нарушалось злостно, и я почувствовал, что у меня исчезло всякое желание бороться с этими нарушениями, потому что сюда в двенадцать часов новогодней ночи, прорвавшись через пургу, пришли люди, которым было интереснее доводить до конца или начинать сызнова какое-нибудь полезное дело, чем глушить себя водкою, бессмысленно дрыгать ногами, играть в фанты и заниматься флиртом разных степеней легкости. Сюда пришли люди, которым приятнее быть друг с другом, чем порознь, которые терпеть не могли всякого рода воскресений, потому что в воскресенье им было скучно. Маги, Люди с большой буквы, и девизом их было — "Понедельник начинается в субботу". Да, они знали кое-какие заклинания, умели превращать воду в вино, и каждый из них не затруднился бы накормить пятью хлебами тысячу человек. Но магами они были не поэтому. Это была шелуха, внешнее. Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди. Они работали в институте, который занимался прежде всего проблемами человеческого счастья и смысла человеческой жизни, но даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чем именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. Каждый человек — маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. И наверное, их рабочая гипотеза была недалека от истины, потому что так же как труд превратил обезьяну в человека, точно так же отсутствие труда в гораздо более короткие сроки превращает человека в обезьяну. Даже хуже, чем в обезьяну.
В жизни мы не всегда замечаем это. Бездельник и тунеядец, развратник и карьерист продолжает ходить на задних конечностях, разговаривать вполне членораздельно (хотя круг тем у них сужается до предела). Что касается узких брюк и увлечения джазом, по которым одно время пытались определять степень обезьяноподобия, то довольно быстро выяснилось, что они свойственны даже лучшим из магов.
В институте же регресс скрыть было невозможно. Институт предоставлял неограниченные возможности для превращения человека в мага. Но он был беспощаден к отступникам и метил их без промаха. Стоило сотруднику предаться хотя бы на час эгоистическим и инстинктивным действиям (а иногда даже просто мыслям), как он со страхом замечал, что пушок на его ушах становится гуще. Это было предупреждение. Так милицейский свисток предупреждает о возможном штрафе, так боль предупреждает о возможной травме. Теперь все зависело от себя. Человек сплошь и рядом не может бороться со своими кислыми мыслями, на то он и человек — переходная ступень от неандертальца к магу. Но он может поступать вопреки этим мыслям, и тогда у него сохраняются шансы. А может и уступить, махнуть на все рукой ("Живем один раз", "Надо брать от жизни все", "Все человеческое мне не чуждо"), и тогда ему остается одно: как можно скорее уходить из института. Там, снаружи, он еще может остаться по крайней мере добропорядочным мещанином, честно, но вяло отрабатывать свою зарплату. Но трудно решиться на уход. В институте тепло, уютно, работа чистая, уважаемая, платят неплохо, люди прекрасные, а стыд глаза не выест. Вот и слоняются, провожаемые сочувственными и неодобрительными взглядами, по коридорам и лабораториям, с ушами, покрытыми жесткой серой шерстью, бестолковые, теряющие связность речи, глупеющие на глазах. Но этих еще можно пожалеть, можно пытаться помочь им, можно еще надеяться вернуть им человеческий облик… Есть другие. С пустыми глазами. Достоверно знающие, с какой стороны у бутерброда масло. По-своему очень даже неглупые. По-своему немалые знатоки человеческой природы. Расчетливые и беспринципные, познавшие всю силу человеческих слабостей, умеющие любое зло обратить себе в добро и в этом неутомимые. Они тщательно выбривают свои уши и зачастую изобретают удивительные средства для уничтожения волосяного покрова. И как часто они достигают значительных высот и крупных успехов в своем основном деле — в строительстве светлого будущего в одной отдельно взятой квартире и на одном отдельно взятом приусадебном участке, отгороженном от остального человечества колючей проволокой…

Любимые авторы, любимое произведение. Им посчастливилось пожить во времена, когда можно было себе позволить верить в человеческий разум, добрую волю и прекрасный новый мир. Часть этой в веры они донесли до некоторых из нас через свои произведения. Сим рисунком выражаю глубокую благодарность Братьям.