Продолжаем знакомиться с книгой Александра Клэппа.
Все части выложены в серии.
Автор попытался найти следы одной мутной истории в Гватемале, где в джунглях, скрывавших древние города майя, где-то на 17-й параллели, могут скрываться сотни тонн токсичного и радиоактивного мусора, завезённого из-за рубежа. Во всяком случае, об этом сообщал Роберто Арана, который возглавлял в девяностых годах одну из политических партий страны. Надо сказать, что гватемальцы очень неохотно идут на разговор на эту тему, как будто это зловещее табу. Большинство высказывалось достаточно скептически и не верило прессе, хоть местные защитники природы были однозначны в своём мнении: это на самом деле случилось. Автор поговорил с родственниками Араны, который умер в 2004 году, и они вступились за Роберто, говоря, что он был прав. Но они ничем не могли подтвердить свои слова. Наконец, автор нашёл кого-то из маленькой деревушки у берегов озера Петен Итца. Карлос Салазар расказал ему о том, как видел оранжевые пикапы с символами радиации на дверках и мексиканскими номерами в мае 1991 года. Тогда он не смог убедить никого из местных активистов-экологов, что эти машины не были связаны с нефтедобычей. В архивах столицы автор нашёл упоминание о потенциальном прибытии токсичных и радиоактивных отходов из Мексики в сентябре 1990 года в списке, составленном местным отделением Гринпис. Это всё. Единственная зацепка, которая оставалась – это то, что примерно в то же время в Мексике была запущена первая АЭС. Примерно в то же, но не в то: к тому времени она не смогла бы произвести достаточно радиоактивных отходов для захоронения. Да и Мексика – большая страна. Ей было куда сложить эти отходы. Увы, история эта оставила больше вопросов, чем ответов.
Удобным способом избавиться от мусора является сжигание. Так делали и делают многие. Так делал и город Филадельфия. Однако проблема в том, что не весь мусор уходит в атмосферу. Остаётся зола. Токсичная зола. Долгие годы Филадельфия возила эту золу на свалку в Нью-Джерси по соседству. Однако в 1985 году штат Нью-Джерси отказался принимать филадельфийскую золу. Немного погодя, отказался и штат Мэриленд. Решением стало погрузить 14 тысяч тонн золы на судно под названием Khian Sea и отправить на Багамы. Но Багамы отказались принять токсичный груз. Отказались и Бермуды, Пуэрто-Рико, Доминиканская Республика, Коста-Рика, Гватемала, Гондурас… Они попытали счастья за океаном, но Гвинея-Бисау тоже отказала. Потом были Нидерландские Антильские острова. Правительство Чили отказалось от предложения засыпать золу в отработанную медную шахту. Либерия не стала продлевать регистрацию, и судно осталось без флага. В октябре 1987 года было, наконец, получено согласие от одной из компании Гаити. Гаитянцам, вышедшим на улицы протестовать, стали угрожать применением оружия. Четыре тысячи тонн успели разбросать на одном из пляжей, но давление общественности выросло настолько, что судну пришлось уйти обратно в Филадельфию с остатком в десять тысяч тонн. Но и жители Филадельфии стали протестовать против возвращения своих отходов. Одиссея продолжилась. В список стран, отказавших приём, добавился Тунис. После ремонта в Югославии судно стало называться Felicia. Потом была Греция, Шри-Ланка, Филиппины, Индонезия. В ноябре 1988 года судно под новым называнием Pelicano бросило якорь в гавани Сингапура. Его трюмы были пусты. Капитан сообщил, что зола была сгружена. Но отказался сказать, где.
По всей вероятности, команда разбросала золу по ходу движения в Индийском океане. Этот случай привёл к разбирательствам в Конгрессе, в результате которых признали, что «великие нации имеют и великую ответственность». Годы спустя Гаити удалось заставить американцев забрать золу к себе обратно. 2345 тонн было отвезено во Флориду, где отходы были признаны нетоксичными. В 2002 году зола нашла «последний покой» на одной из свалок Пенсильвании. Филадельфия закрыла свой мусоросжигательный завод к 1990 году и приняла новую программу переработки мусора с целью уменьшения его количества. Штат Пенсильвания открыл новую свалку.
Ситуация в мире с неконтролируемым вывозом токсичных отходов с каждым годом продолжала ухудшаться. В числе крупнейших получателей западного мусора была Гвинея-Бисау, которая за одни только 15 миллионов тонн отходов фармацевтики в 1987 году получила 600 миллионов. Эта маленькая страна принимала 10% токсичного экспорта со всей Европы. К 1989 году было зарегистрировано уже свыше тысячи схем экспорта мусора из США.
Зашумели негры в ООН. Защитники природы заговорили об устойчивом развитии. Подтянулись и экономисты, которые указали, что для устойчивого развития мусор нужно превратить в товар. Не всучивать его, раздавая взятки направо и налево, а убедить других в его ценности. Тогда его возьмут с благодарностью, ещё и приплатят. Но вот как быть с опасными отходами?
Люди в Гринпис быстро пришли к убеждению, что для того, чтобы изменить ситуацию с вывозом токсичных отходов, нужно работать со странами-получателями. Они начали с малых островных наций, которые стали принимать законы, направленные против импорта мусора. Труднее было с крупными странами вроде Индии или Бразилии, которые со временем сами были бы не прочь повывозить. Но, в конце концов, вопрос был прояснён, консенсус был достигнут, в том числе с европейскими странами. Свыше тридцати стран подписали Базельскую конвенцию, а к концу столетия перемещение опасных отходов из развитых стран оказалось под запретом. В полную силу Конвенция вступила, однако, лишь к 2019 году, когда её ратифицировали три четверти подписантов.
Как видно из карты, к числу последних крупнейший генератор мусора в мире не относится. Даже после случая с Khian Sea конгрессмены не нашли в себе сил присоединиться к Конвенции из-за опасений снизить конкурентоспособность американского бизнеса. Агентство по охране окружающей среды EPA предпочло остаться в стороне и утверждать, что опасные отходы – это ресурс. Неудивительно, что глава Агентства стал получать почтовые отправления от активистов из Гаити с той самой золой. Кто не молчал – это Гринпис. Но их голос не был настолько громок, чтобы заставить конгрессменов изменить своё мнение.
Империя торговцев мусора не дремала. Она нанесла ответный удар посредством переименования предмета своего бизнеса в «стройматериалы», «лом», «топливо» или «побочные продукты». Сформировались новые анклавы в пределах развитых стран, будь то треугольник смерти в окрестностях Неаполя или индейские резервации США. Продолжались случаи перемещения опасных отходов. В 2006 году судно под панамским флагом сгрузило 500 тонн сульфидных отходов из Техаса в окрестностях ивуарийской столицы Абиджана. Сама необходимость перемещения опасных отходов уменьшилась с индустриализацией стран глобального Юга, куда и стали мигрировать опасные производства по мере ужесточения экологического законодательства в развитых странах.
Базельская конвенция, запретив перемещение опасных отходов, оставила без внимания всё прочее, не попавшее под ограничения. Неспособность развить успех после Базеля послужила одной из причин, по которым Гринпис обратил фокус своего внимания в сторону проблемы изменения климата в конце девяностых. Неоднозначности в тексте Конвенции дельцы стали толковать в свою сторону, отправляя мусор «для повторного использования», а не для захоронения. Граница между «отходами» и «ресурсами» намеренно размывалась. Девяностые стали временем не только регулирования перемещения отходов, но и взрывного роста объёмов экспорта мусора. На экспорт пошла использованная одноразовая посуда, отработавшая своё электроника, изношенные автопокрышки, вышедшая из моды одежда и севшие батарейки. В отличие от жулья восьмидесятых, современные дельцы отправляют свой товар «на переработку», а не на выброс. Автор называет заклинания о переработке намеренным обманом граждан богатых стран, которые укреплялись во мнении, что их потребительство находится в гармонии с ролью заправил в этом мире. Если переработка отходов работает – зачем заботиться об окружающей среде?
Но кого интересует чужая чистая совесть? Реальными жертвами этого процесса являются граждане стран-получателей, которые выковыривают что-то полезное для себя в горах мусора, сжигая всё остальное. Реальной жертвой становится природа. Объём мусорного потока продолжает нарастать, и это после всех успехов антиколониального и природоохранного движений. Трагедия – не в том, что этот процесс начался. А в том, что мы знали о его пагубности, но не смогли остановить.
Итак, становится ясной главная мысль автора: глобализация запустила растущие межконтинентальные потоки мусора, которые выгодны как его отправителям, так и получателям. Только выгода отправителей – сиюминутная и долговременная, а у получателей – лишь сиюминутная. В долговременном плане их среда обитания, а также планета Земля в целом, получают невосполнимый ущерб.
Критика понятна, но непонятна альтернатива, которую предлагает автор. Скорее всего, это будут какие-нибудь запреты или ограничения. Эти запреты неизбежно удорожат потребление. И сократят его. И вот здесь коренится проблема: если бы все потребляли одинаково, то и сокращать потребление было бы легче. Но по факту на планете Земля имеется небольшой остров материального благополучия, окружённый морем бедности. Если бедняка заставить сократить потребление – он ведь может копыта отбросить. Но кого это волнует в среде прикормленных зелёных? Они ведь не собираются искоренять бедность, им важнее собственная среда обитания, чем другие обитатели. Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что стенания автора о несчастных бедняках, роющихся в горах чужого мусора, не всегда находят понимание самих бедняков. В этом мы убедимся в ходе дальнейшего повествования.
