Над гористым Кандагаром прёт конвой американцев, он скользит на джипах Хаммер, в них солдаты в пыльных шлемах. Конвой подъезжает к другому конвою, который не едет, а наоборот, стоит.
Из приехавшего конвоя, до боли растянув собой дверной проем грузовика, вылезает Алан Ричсон, самый физически развитой актер Голливуда с тех пор, как Дуэйн Джонсон перестал ходить в зал и начал ходить в бобочке.
Алан Ричсон идёт к сломанному конвою и встречает там своего брата. Некоторое время они с братом кричат друг на друга:
— Брат! — Брааат! — Братик мой! — Братишка! — Брааат! — Ты ж мой брат! — Да, я брат тебе, а ты брат мне, брат!
Окружающие солдаты стараются на них не смотреть, чувствуя себя лишними на этом семейном празднике жизни. Старший брат Алан приехал, чтобы отремонтировать Хаммер своего младшего брата Джая, попутно строя из себя самого умного. Пока Алан лежит под Хаммером, брат Джай рассказывает ему, что пора бы перестать играть в игры и пройти программу боевой подготовки рейнджеров. И быть в первых рядах! Ура-ура-ура! Рейнджеры не сдаются и идут вперёд! Только вперёд!
Брат Алан сомневается. Он говорит, что слишком стар для рейнджеров, но брат Джай расписывает, как они будут получать шевроны, а потом бежать по взлетной полосе и прыгать из «Черного ястреба» на головы врагов, на шеи этих бородатых бестий. Брат Алан загорается идеей рейнджерства, хотя и не уверен, что «Чёрный ястреб» сможет его поднять.
Джип починен, братья прощаются, снова смущая своей мужицкой нежностью окружающий личный состав. И тут... Раньше крик «Incomi-i-ing!» в американских фильмах переводили как «Ложи-и-ись!» или «В укрытие!», но к 2026 году мы все уже выучили слово...
Первый в колонне джип взрывается. Взрывная волна с трудом швыряет Алана на землю. Почти сразу взрывается джип, возле которого стоял брат Джай. Алан бросается к нему и снова падает, отброшенный взрывом очередной ракеты.
Алан приходит в себя. Всё в дыму, вокруг никто не шевелится. В голове у Алана контузия, а в колене — длинный треугольный осколок. Алан немедленно вырывает осколок — кажется, что вместе с хрящом из сустава, отчего осколок похож на вафельный рожок. Хромая, Алан добредает до лежащего на земле брата, видит, что тот еле живой и... просыпается. Мы как-то сразу понимаем, что обречены на дальнейшие флешбеки.
Прошло два года и теперь Алан едет в тренировочный лагерь рейнджеров. Перед въездом на базу он снимает и прячет в рюкзак коленный ортез и закидывается таблетками. На регистрации говорят, что вообще Алан слишком старый и больной для рейнджера, но уж очень упорный, и его пропускают. Всех там называют по номерам, поэтому Алан теперь Восемьдесят первый, но мы будем называть его Алан, иначе рассказ будет на четверть длиннее.
Перед строем двое суровых командиров говорят, что только один из десяти участников сможет дойти до конца. Точнее, говорит это один суровый командир, а второй настолько суров, что даже вообще не может говорить, только смотреть. Участникам предстоят десять недель тренировок, а потом финальная полевая миссия, чтобы стать лучшими из лучших! Рейнджеры идут вперёд! Только вперёд!
Ещё командиры говорят, что сам факт участия в программе уже почётный, и в том, чтобы не пройти отбор, нет ничего постыдного. Уважения достоин каждый!
«Унесите это говно с глаз долой!» — кричит в следующем же кадре командир, и сослуживцы уволакивают с полосы препятствий очередного пораженчески блюющего товарища.
Алан максимально сосредоточен на задаче пройти программу подготовки, поэтому он пыхтит и никогда не ноет. Точнее, не весь. Колено ноет, а остальной Алан — нет. Другие участники иногда ноют целиком и косятся на Алана. Они смутно знают, что он какой-то герой с Серебряной звездой и вообще непонятно, что тут делает. А Алан ничего не говорит — молча жуёт в столовой еду, а ночью под одеялом жуёт таблетки от колена.
По рейнджерским шушуканьям выходит, что Алан после ракетной атаки на конвой взвалил на себя брата Джая и хромал с ним до самой американской базы, но видимо, брат не выжил. А Алан выжил и вот — становится теперь рейнджером за двоих.
Во время одной из тренировок участникам нужно нырнуть с гантелями в бассейн и идти по дну, сколько хватит сил. Алан, как вы уже поняли, до хождения из последних сил очень охоч, поэтому он идёт, пока не тонет. Его достают и оживляют.
Как самопроизвольного утопленника, Алана вызывают к командирам. Они предлагают Алану уволиться по собственному желанию, потому что у него очевидно беды с башкой. Он даже психолога не посещал! Тут командиры переглядываются между собой, как бы говоря друг другу глазами: «Не посещал психолога, представляешь? Ужас, ужас!». Сейчас все должны посещать психолога. Командиры-то, небось, посещают. Да что там «посещают» — кто-то из них сам, небось, психолог. А то и оба!
Но Алан говорит, что по собственному не согласен, пусть увольняют по статье. «Ах так!» — думают командиры, и делают Алана тоже командиром. Назло, пусть подумает за других, а то ходит, строит из себя интроверта-переростка. Бесит.
Тем временем десять недель подготовки заканчиваются и остается только небольшой отряд из четырнадцати самых крепких рейнджеров. Их ждёт выпускная миссия. Нужно высадиться на плацдарм, совершить марш-бросок, найти условно разбившийся секретный самолет и взорвать его остатки, а потом найти охраняемую деревню и условно спасти оттуда условно захваченного условного пилота. И не попасть в засаду инструкторов, которую они безусловно устроят. Командир веером достаёт из кармашка шевроны рейнджеров и игриво машет перед лицами кандидатов. Шевроны-шеврончики, тёмные ночи, всем быть рейнджером хочется очень.
Командовать отрядом будет Алан. Все недовольны, потому что он всю дорогу отрывался от коллектива, а потом вообще самоутонул, еле откачали. Заместителем Алана назначают Седьмого — это внимательный дружественный афроамериканец.
Вертолет с натугой, но всё же отрывает Алана с сослуживцами от земли и несёт к точке высадки. Отряд десантируется, и Алан говорит всем: «У нас двадцать три часа и пятьдесят девять минут на миссию». И всё, типа... пошли.
Все продолжают сидеть и смотреть на Алана, потому что а где мотивация? Где посыл? Где вот это вот: «У меня есть мечта!..» — и прочее вдохновение? Мы американские рейнджеры, мы работаем на чистом героизме! Алан, ты здесь? Алан?
Сбоку подходит вспомогательный афроамериканский Седьмой. С молчаливого позволения Алана он произносит короткую, но достаточно героическую для холодного пуска группы речь, в которой они никогда не сдаются, а он горд с ними и за них, и что надо до конца, и один за всех, потому что рейнджеры идут... куда? Вперёд! И только... куда? Вперёд!
Навьюченные огромными рюкзаками, рейнджеры проходят положенные двадцать километров марш-броска и по команде ложатся спать. Тут над ними в тишине ночного леса что-то с грохотом пролетает, похожее на инопланетный корабль. «Артиллерия!» — догадывается Алан. Он командует всем перестать спать и продолжать идти.
Утром они доходят до ручья, а на берегу лежит что-то железное, похожее на инопланетный корабль. «Это наша цель!» — догадывается Алан. Группе нужно сообщить об обнаружении цели, но связи почему-то нет и компасы не работают без VPN, в смысле, простите, просто не работают.
«Ну не работают — и не работают!» — принимает тактическое решение Алан. Группа рассредотачивается и окружает цель, а ответственный за подрыв рейнджер разматывает шнур взрывчатки.
Тут Алан видит, как где-то сбоку что-то светится. Он знаками показывает Седьмому: палец на себя, два пальца на свои глаза, ровно сложенная ладонь, машущее движение рукой.
«Мои глаза... — расшифровывает Седьмой, — такие чистые... как небо... Что?»
Алан имеет в виду, что ему надо отойти вбок и там визуально глазами зрительно посмотреть. Он убегает в кусты и видит остов самолёта, который похож на самолёт, а не на инопланетный корабль. Который позади него как раз взрывают самостоятельные рейнджеры.
То, что было похоже на инопланетный корабль, совершенно ни капли не взорвалось и даже не поцарапалось. Некоторое время оно лежит — судя по всему, ошеломленно раздумывая, — а потом шумно выдыхает из обнаружившихся в верхней своей части отверстий и встаёт, гудя как трансформаторная будка.
Члены отряда, отменно подготовленные боевые единицы, действуют словно единый организм: они дружно стоят как бараны, наклонив головы вбок, и смотрят, как перед ними разминает железные ноги и прочищает ноздри огромный — даже больше Алана — инопланетный робот. Он выглядит как восьмиметровый перевернутый утюг на толстых ходулях.
Он гудит, дымится и светит красным из щелей, в целом действительно напоминая старый чугунный утюг с углями, который только-только достали из печки.
Утюг начинает сканировать местность полупрозрачными синеватыми плоскостями и производит звуки, которые вполне однозначно можно определить как «инициализация боевых систем». Закончив с общим сканированием, Утюг отмечает рейнджеров красными метками, а из подбрюшья у него пружинно выскакивают две пушки.
«Уходи-и-им!» — наконец командует Седьмой афроамериканец.
В следующие двадцать секунд они зигзагами бегут через хвойный подлесок, а боевой Утюг энергичным огнём сокращает поголовье рейнджеров на четверых человек. Разогнавшись по лесу, рейнджеры выскакивают на край обрыва и не падают вниз только потому, что первым бежал Алан. Он вовремя затормозил, а остальные просто мешковато врезались в него.
Рейнджеры слышат сзади металлический «дзыньк!» и разворачиваются с растерянными лицами. Из-за леса по высокой дуге прилетает и падает к их ногам стальной шарик. Это инопланетная граната. Под крик Алана «Ложись!» — это, кстати, первая его осмысленная команда — отброшенный взрывной волной отряд начинает потешно катиться с обрыва. Рейнджеры кричат и ойкают, пружинят на рюкзаках, сталкиваются друг с другом, кувыркаются по одному и обнявшись парами, бьются о камни и деревья, безжалостно стираясь о камни и сминая собой хрупкую флору.
Обрыв заканчивается. Алан бьётся лицом о землю, соседний рейнджер бьется о финальный камень головой, ещё один рейнджер надевается спиной на сучок. Седьмой афроамериканец ощупывает середину своей бедренной кости, многообещающе торчащей из ноги наружу.
Чтобы прийти в себя и взбодриться, Алан с хрустом выпрямляет себе два сломанных пальца на руке.
«Что это было?» — спрашивает один из оставшихся в сознании бойцов.
«Антоновка!» — чуть было не отвечает ему Алан, но вместо этого подаёт команду: «Снять с сучка!»
Насаженного рейнджера снимают с сучка, но это не помогает. Алан лечит себе перелом пальцев пластырем и лезет обратно на обрыв, чтобы посмотреть, как там подстреленные товарищи и рация. Он как раз успевает к добиванию одного из рейнджеров — инопланетный Утюг предпочитает не оставлять свидетелей. Пристрелив бойца, Утюг снова жарко выдыхает верхней частью, как кит, и топает куда-то в сторону. Алан ползком находит рюкзачок с рацией, но тот прострелен ровно посередине.
Алан возвращается к своим. Они все сидят и частично лежат не совсем внизу обрыва, а на утёсе. Им надо ещё спуститься на веревках к подножью, а то Утюг найдёт их и пристрелит.
Все спускаются на веревках, один из рейнджеров остается наверху, чтобы медленно и контролируемо спускать Седьмого со сломанной ногой. Примерно на середине спуска к сидящему наверху рейнджеру неслышно подкрадывается гигантский утюг и застреливает его сразу из двух пушек. Оборвавшийся Седьмой летит вниз и приземляется, конечно, на ту же ногу. Так что приземление, можно считать, прошло успешно — он себе даже ничего не сломал!
Утюг склоняется над утёсом, насколько позволяет ему плоская железная головогрудь, и сканирует подножье. Там внизу, прижавшись к каменной стене, сидят оставшиеся члены отряда, стараясь не попасть в луч сканера. В луч сканера попадает только злополучная нога Седьмого. Утюг издает заряжательный звук.
«Бежи-и-и-им!» — отдает свою основную команду Алан. Все бегут теперь уже не по еловому, а по сосновому лесу, Седьмого волокут под руки, а Утюг с утёса азартно палит по ним, как в тире. Настрелявшись из пушек, он разворачивает кассетный миномет и накрывает бегущих залпом уже знакомых им шарообразных гранат.
Ловкие рейнджеры успешно убегают, преодолевают лес, взбираются на гору и идут еще некоторое время по гребню, а потом устраивают привал. Алан трясётся. Седьмой успокаивает его, хотя казалось бы, это не Алану сейчас будут вправлять открытый перелом бедра без морфия. Тут бойцы вспоминают, что у них вообще-то были с собой складные носилки и можно было не держать Седьмого за сломанную ногу.
Теперь отряду нужно дойти до лагеря с инструкторами, потому что цели миссии явно изменились. Но им преграждает дорогу река. Натренированные бойцы закалены справляться с любыми трудностями, поэтому они протягивают над рекой канат с узлом посередине, а потом удивляются, почему не получается протащить через этот узел карабин с носилками Седьмого.
Они бешено дергают карабин и веревку, пока веревка не развязывается и Седьмой не повисает на соплях над горным потоком. Тут же неожиданно подоспевает Утюг — он прям ходит за отрядом, как привязанный.
Вообще Утюг, как выяснили бойцы, испускает электромагнитное излучение, от которого компасы крутятся колесом, и таким образом предупреждают о его приближении. Они даже выделили у переправы отдельного бойца, чтобы тот смотрел на компас и кричал, если что. Но боец не справился со смотрением на компас, поэтому Утюг подкрался незаметно.
Утюг метко распыляет одного из бойцов, а остальные падают в реку и хаотично плывут. Лучше всех плывет Седьмой, он мчится на носилках, как на каяке. Поскольку реки без водопада в кино не снимают, на этой реке тоже есть водопад. Герои падают в него — красивее и глубже всех падает Седьмой. Алан спасает Седьмого, хотя тот, кажется, уже предпочел бы утонуть и не мучиться.
У водопада к отряду присоединяется один из рейнджеров, которого ещё в самом начале шарахнуло взрывом, сбросило в воду и все думали, что он погиб. Из четырнадцати рейнджеров остается шесть.
Отряд доходит до полевого лагеря на склоне горы, откуда инструкторы должны были их атаковать и устраивать им засаду. Лагерь вдребезги разрушен, потому что, судя по полосе обгорелого леса, инопланетный Утюг во время посадки пролетел на бреющем непосредственно сквозь лагерь. Да, вот так пикировал из космоса в лес, а там маленький американский лагерь прям посреди глиссады. Случайно просто повезло.
Из выживших остался только наполовину прикрытый фанеркой обгоревший инструктор, но и он немедленно умирает — кажется, просто от растерянного вида подоспевших рейнджеров.
Алан решительно встает и говорит, что надо продолжать идти. Все присутствующие снова шокированы отсутствием у Алана банального понимания героической американской души, требующей хоть каплю инспирации. Мы не можем жить без пафоса!
Один из рейнджеров наезжает на Алана и говорит, что вообще-то тут не все герои войны с Серебряными звёздами и им надо минутку перевести дух.
— Ты как меня щас назвал? — мерзко скривившись, переспрашивает Алан.
— Гер-р-рой! — нагло бросает ему в лицо оскорбление боец.
Алан вдруг хватает его за грудки и говорит, что он не герой. И брата он оказывается до базы не донёс, а потерял сознание за сто метров до нее и брат поэтому умер, а ему вручили медаль за худший! День! В его! Жизни!
Алан замолкает со слезами на глазах.
«Вот это нифига себе сейчас было хорошо! Как искренне! Ого, как мы вдохновлены!» — думают остальные. Батареи героизма заряжены, все готовы действовать и победить. Рейнджеры идут вперёд! Только вперёд!
Посреди разрушенного лагеря кособоко стоит застрявший четырёхколёсный бронетранспортер. Бойцы героически заводят транспортёр, героически ставят его на все колеса и смотрят на компас.
В кабине посередине приборной панели установлен огромный компас, он там прямо главный прибор, как будто это корабль вообще, а не автомобиль. Компас бешено вращается, а это значит, надо спешить.
Седьмого деликатно, как бревно, закидывают в люк транспортёра. Ещё один боец бросается за цинками патронов для пулемёта и уже бежит обратно, как его настигает залп пушек Утюга да так метко, что до батареи только уши... до транспортёра только цинки долетают.
Герои стартуют вдоль по грунтовке. Бронетранспортёр несётся, Утюг бежит за ним, пулемёт строчит, пушки стреляют, Седьмой спит на носилках, остальные подпрыгивают и бьются о стенки кузова на кочках и поворотах. Кто-то тушит искрящие приборы, но на очередной кочке со всей силы бьёт сам себя огнетушителем по лицу. Рейнджеры едут вперёд! Только вперёд!
Водительница — да, среди сильнейших и девушка есть — сворачивает с грунтовки в лес и едет по склону, стараясь снести все деревья, попадающиеся им на пути. Лес и склон заканчиваются и начинается ущелье. Бойцы думают, что оторвались от Утюга, но тут он спрыгивает с края ущелья прямо перед ними и открывает рот. Ого, у него есть рот. Как будто мало им пушек и гранат, Утюг длинно стреляет по ним синим энерголучом изо рта, как японская Годзилла.
От многочисленных попаданий бронетранспортёр постепенно превращается в кабриолет. На повороте носилки с Седьмым соскальзывают со скамьи и выпадают из транспортера, но в последний момент Алан хватает их за веревку. Некоторое время носилки волочатся за транспортёром, как сани за рождественским оленем, но потом веревка обрывается. Алан хватает с пола ручной гранатомёт и стреляет на упреждение в стену ущелья.
Стена рушится и Утюга заваливает камнями. Алан командует водительнице тормозить, но там уже все мертвы, поэтому транспортёр просто врезается в камень. Бум.
Алан приходит в себя, встаёт и хромает к перевёрнутому транспортёру, возле которого лежат обгоревшие останки товарищей. Потом он идет разгребать камни, чтобы посмотреть на труп Утюга, но под камнями только малая часть. А где остальное? Остальное стоит поодаль в позе медицинского телевизора и излучает в космос пульсирующий голубой сигнал.
Алан оборачивается и видит чуть в стороне носилки с Седьмым. Тот ещё жив вопреки всему, включая собственное желание. Алан начинает волочить носилки за собой — это очень важный для него момент, ему обязательно нужно дотащить человека до базы.
Наступает дождливая ночь. В какой-то момент Алан скользит по грязи и падает, снова не в силах больше тащить. Прямо как тогда. Тут Седьмой приходит в себя и оказывает Алану психологическую помощь. Это единственная помощь, которую он может оказать — и оказывается, что и Алан, как и прочие, тоже заправляется героизмом и вдохновением.
Алан придумывает план. Он оставляет Седьмого ждать под ёлкой, а сам отправляется на расположенный неподалёку карьер для добычи полезных ископаемых и там готовит Утюгу ловушку.
Утюг видит, как над карьером взлетает сигнальная ракета, идёт туда и встает на краю, чтобы как следует всё просканировать. Но Алан заминировал край карьера! Он взрывает заряды, Утюг оскальзывается и падает на дно карьера, как... как утюг, простите ради бога.
Пока Утюг поднимается на ноги, мотая плоской башкой, из ангара вырывается Алан на фронтальном погрузчике. Он разгоняется и бьёт Утюга ковшом по морде. Не снижая напора, он таранит Утюга и постепенно прижимает его к стене карьера. А прижав, дистанционно включает расположенную над ними ленту конвейера, по которой ползёт и сыпется на Утюга сверху раздробленная порода.
За время взаимодействия с Утюгом Алан запомнил, что тот периодически шумно фыркает верхней своей частью, открывая какие-то железные жабры. А значит, это что? Это инопланетный радиатор! И надо заткнуть Утюгу радиатор, тогда тот перегреется у бумкнет!
Как раз сейчас Утюг изо всех сил дышит, стреляет, потеет и греется, и жабры радиатора у него открыты на всю ширь. Порода насыпается в радиатор, Утюг кряхтит, чихает, давится, разогревается до красноты, а потом — апч-x-чхии! — с грохотом разлетается на части. Алан побеждает Утюга. Это, так сказать, вершина его карьера.
Наступает утро. В рассветном солнце Алан, хромая, тащит на себе Седьмого до самой базы.
Алан глазами ищет помощи и признания со стороны окружающих, но на них никто особо внимания не обращает, потому что на базе происходит какая-то суета. К Алану подходит один из командиров и рассказывает, что на планету массово напали Утюги и теперь все сражаются с инопланетной бытовой техникой.
Алана приглашают на военный совет, чтобы узнать, как он одолел Утюга, который ничем не пробивается. Алан подходит к экрану со схемой Утюга и авторитетно тычет в неё пальцем:
«Радиатор. Надо заткнуть ему радиатор и Утюг сломается».
Командиры стоят, поражённые.
— Радиатор! Радиатор! — все вокруг начинают бегать и передавать спасительное знание во все пределы. Командир подходит к Алану и пришпиливает ему нашивку рейнджера.
Даже не отдохнув и не зализав ран, Алан садится вместе с большой десантной группой в вертолёты. «Чёрный ястреб» снова с видимым усилием отрывает Алана от земли и отправляется в бой. Потому что рейнджеры летят вперёд! Только вперёд!
***
Конецъ. Спасибо, что прочли)
