user10096126

Бонусом -

❤️ Шикарные боги (Гера - просто one love) + совершенно гомеровское измерение конфликта между человеком и высшими силами.

❤️ Крутая и очень умная музыка: своя узнаваемая музыкальная тема есть буквально у всего - у одиночества, шторма, ужаса, самооправдания, трусости, борьбы, ропота... Некоторые треки совершенно неожиданны, например, песня Цирцеи по звучанию напоминает летний хит какой-нибудь девчачьей группы, но в ней столько эмоций от вечного "почему я не могу просто его разлюбить", что слушаешь, и все твои давно забытые подростковые боли снова с тобой.

❤️ Любовь. Пока Нолан зарабатывает деньги, Хорхе Риверра-Эрранс очевидно любит гомеровский текст и горит им. А многие из безымянных фанатов, рисовавшие для треков Хорхе простенькую анимацию (у многих композиций есть по 2-3 варианта визуализации), сверх того любят Древнюю Грецию: количество очень точных визуальных деталей, увязанных с мифологий, просто поражает.

Одиссей покивал ей сурово, но лишь только собрался взмолиться, как обрушилась буря на остров. И из бури богиня явилась разъяренная, страшная ликом.

— Ах, мерзавец! Ведь так я и знала, ни во что ты вменишь свое слово! Снова будешь пищать, недостойный, докучать мне делами своими и позорить меня меж богами! Я и так на Олимп златозданный не решаюсь давно появиться. Мне ли, деве, терпеть Афродиты или Геры лилейнораменной злонамеренные насмешки?! Мол, у смертного я на посылках, не иначе — влюбилась, бедняжка!

Павши ниц, ей герой отвечает:

— Смилуйся, всеблагая Афина! Хитроумность...

— В Аид хитроумность! И тебя заодно с нею тоже. Если б мойры тебе не судили, что владеть благосклонностью будешь ты богини великой покуда, трех молений твоих не исполнит, то сейчас ты купался бы в Стиксе, с мрачным Цербером лобызался!.. А теперь — попроси и будь проклят!

Содрогнулись колена и сердце у знававшего битвы героя. Прошептал он:

— Благая богиня, трепещу я, а если и смею твой покой возмущать, то виною лишь страданье мое. Ты послушай...

— Знаю все! — отвечает Афина. — Прореки лишь мне внятно, что хочешь? Покарать ли соперников дерзких? Возвратить ли богатство Итаке?

— Что ты, нет! — Одиссей восклицает. — Покарать я и сам их сумел бы. У меня старый лук есть, и руки ратный труд не забыли покуда. А богатства... богатств мне не нужно. Все, чего я желаю — покоя. Но куда бы я стоп не направил, всюду — девы, и браки, и ложа. Даже в дом свой не мог я вернуться, чтоб и тут мне не выйти женатым! Многомудрая, сжалься, помилуй, сделай так, чтобы эта... царица... как ее бишь... не помню... она чтоб меня как-нибудь не дождалась. С женихом ль утекла на чужбину, в дом отца ли вернуться решила — что угодно! Прошу...

Разрыдался пред Афиной отважный воитель. Ну а та, пораженная просьбой, на него с удивленьем взирала, и светлели прозрачные очи, вместе с ними светлело и небо, и улыбка нежданная губы непривычные к смеху кривила.

Тихо молвила дщерь Эгиоха:

— Вот теперь понимаю я, смертный, чем привлек ты богини вниманье... В дом свой шествуй и не опасайся вновь застать там своей Пенелопы. На грядущее же сговоримся, что меня пустяками тревожить ты не станешь. Но коли еще раз поразить вознамеришься просьбой — что ж, рискни. Или исполню, или в бездну Аида низвергну — так и так будет мне развлеченье... Если б знали, — вздохнула Афина, — как скучны для бессмертных столетья, то из смертных, наверно, никто бы на Олимп своей волей не рвался.

Шлем поправила и воспарила.

Долго вслед ей смотрел сын Лаэрта. А потом на плечо тюк свой взбросил и отправился радостный к дому, предвкушая заслуженный отдых.

Наконец разъярилась Афина и к герою стопою воздушной с золотого Олимпа сбежала. Укоряла богиня героя:

— Снова мне докучаешь, постылый? Я без всяких взываний и стонов не хранила ль тебя по дороге? Не велела ли я нереидам бросить чудное покрывало в час, когда тебя волны топили? Не послала ли мысль Навсикае мыть одежды пойти спозаранку, чтоб не сгинул ты, жалкий, при бреге? Ты спасен, сын Лаэрта, и принят у царя, я слыхала, в палатах. Так скажи, что тебе еще нужно? Для чего в самой гуще сраженья, за работой, на пире веселом не могу ни на миг я забыться? И зудишь, и зудишь комаром ты. Хочешь, чтобы прихлопнула в гневе?

Ей с поклоном герой отвечает:

— Смилуйся, всеблагая Афина! Хитроумность меня вновь тревожит, искушает, проклятая, сильно. Мол, почто не попросишь Палладу пособить тебе с девой настырной, за хитон волокущей ко браку? Помоги один раз мне последний, а взамен обещаю, что больше, я покой твой смущать не осмелюсь.

Отвечает сердито богиня:

— Вот медовые сладкие речи, что затронут влюбленное сердце и к тебе состраданье пробудят, чтобы мог ты домой возвратиться. Их учи, и прощай.

Отлетела.

_______

Окончание - Три желания Одиссея (часть 3)

— Ах, оставь же меня ты в покое! Сколько можно, негодный, терзаться? Я ль тебе помогать не хотела? За плечом у тебя не стояла в час, когда к крепкостенному граду вы коня на канатах тянули? Не дала ль тебе, жалкий, совета про пчелиного воска заглушки, что спасают от пенья сирены? На пиру я тебе не шептала ль, чтоб не ел угощения Цирцеи? Не могу я тебя, о, псовидный, на руках отнести на Итаку! Отпусти меня, смертный, на небо и с бедой своей сам управляйся.

Удивился герой, испугался. Он стенал ко богам непрерывно и порой обретал их поддержку, но доселе очами не видел, чтобы с облака дева сходила. Поклонился он румяноланитной, слово ласковое ей промолвил:

— Зевс с тобой, необорная в битвах! Твоего раздраженья не стою. Ты лети на Олимп многохолмный и о гибнущем не заботься.

Обернулась умчаться Афина, но кольнула в груди Одиссея дума горькая: «Ах, простофиля! Не умел я взять выкупа с девы! К благовонным стопам припадая, возопить, чтоб хоть плот подарила...»

— Погоди!

Возвратилась богиня:

— Что тебе, вечно ноющий деспот?!

Ей с поклоном герой отвечает:

— Смилуйся, всеблагая Афина, побуждает меня к вопрошенью хитроумность, что ты же, Паллада, и влила в эти смертные перси. И бранится она, и стенает, мол, почто отпускаешь богиню, не спросив хоть про плот завалящий, чтоб покинуть немилый сей остров.

Отвечает устало богиня:

— Вот топор меднокованный, острый. Вот пособие, как овладеть им. Вот олив многоплодные кущи. Строй свой плот и прощай.

Отлетела.

________

Продолжение - Три желания Одиссея (часть 2)

Возможно, на этом все и закончилось бы, но дорогая Надежда Пална преподавала не абы что, а политический пиар. И как-то так получилось, что по учебному плану для получения зачета по этому предмеру 4-й и 5-й (мой) курсы должны были организовать и провести деловую игру в форме предвыборной кампании председателя студенческого совета. Вот такое ВНЕЗАПНОЕ совпадение, бывает же.

Где-то тут мы ужасно разозлились: в 20 лет как-то особенно обидно, что тебе выкручивают руки и держат за идиота. А ведь куда ни кинь - всюду клин. Отказаться - остаться без зачета. Согласиться - и завтра все сделают вид, что это никакая не игра была, а реальные выборы. Демократические.

Первым нашим планом было предать ситуацию максимальной огласке. Так чтобы все вокруг (ректор, например) узнали, что демократией тут и не пахнет. Но, понятно, ректору и прочим было пофигу, так что это не сработало. Тогда, окрыленные злостью и вдохновением, мы решили выборы проводить, но одновременно саботировать путем доведения до абсурда. Устроить такой цирк, чтобы никому и в голову не могло прийти, что весь этот трэш - всерьез.

И это реально был угар 😆😆😆 Фактически у всех кандидатов (сначала их было два, позже - четыре) был один и тот же штаб. Правой рукой генерирующий листовки с кандидаткой в неглиже, а левой - флешмоб "оденем Татьяну!", в процессе которого неглиже заклеивалось бумажными платьюшками. Кандидаты публично дебатировали и демагогировали, обзывали друг друга жидомасонами, на камеру переводили старушек через улицу, в рамках благотворительной акции собирали бублики для библиотеки и вот это вот все. Задолго до Навального мы практиковали ФБК-стайл с кликбейтными (ну т.е. орными) типа-расследованиями подноготной политических конкурентов и последующим перекидыванием говном. А в итоге с огромным отрывом победил кандидат, клятвенно обещавший своим избирателям на посту председателя студсовета не делать вообще совсем ничего.

В процессе было реально весело. И от творящейся дичи, и от уверенности в том, что наш план надежен, как швейцарские часы, что мы молодцы, сломали систему и т.д. Система и правда чуть-чуть покривилась: когда Пална, не моргнув глазом, все-таки объявила Антоху председателем реального студсовета, ему удалось отбояриться от голосования за нее. Мол, раз это была не деловая игра, а реальные выборы, то и обещания в ребятам давал вполне реальные, придется сдержать. Вы же не можете демонстративно пренебречь ясно выраженной волей народа, правда? В общем, в том учебном году она и.о. так и осталась и.о.

Невесело стало, когда чутка повзрослели и задумались о последствиях. Через несколько месяцев мы доучились и ушли. Должность председателя студсовета осталась свободной. И, нет, никаких больше выборов не проводилось, теперь на нее просто назначали отличника учебы. Которого потом брали за яйца вопросом "а тебе точно-точно нужен именно красный диплом?". На ближайшем же совете факультета Надежда Пална стала, наконец, деканом. О том, что творилось на факультете потом, можно написать еще десяток длиннопостов. Скажем так: лет через пять она ушла практически всех преподов, которые когда-то мешали ей избраться, и многих из тех, кто просто недостаточно активно помогал.

Урок был доходчивый, и мы его крепко запомнили: если противник сам определяет правила игры - выиграть у него невозможно. Даже если бы мы тогда в основной своей массе забили на зачет и отказались проводить те выборы, это никак не изменило бы конечного результата. Профит (сомнительный) был бы только в том, что результат оказался бы достигнут без нашего участия. Ну и, наверное, не переживи мы иллюзию победы, потом, итоговое понимание того, что нас поимели, воспринималось бы несколько менее болезненно.

Имеющий уши да хлопает ими.