Фотоистория

См. также: Жизнь бедняков в Англии 1969-1971

Не буду здесь постить, но там были убийства и сжигание живьём и издевательства над трупами.

А начиналось всё вполне безобидно.

Меня зовут Никита, я электромонтер по ремонту и обслуживанию электрооборудования в «Росатоме». Коллеги попросили меня рассказать о себе для блога на Пикабу, потому что я стал одним из победителей на чемпионате профмастерства AtomSkills. Рассказываю!

В «Росатоме» я занимаюсь станками (с числовым программным управлением и без), сварочным оборудованием и прочей цеховой инфраструктурой. В профессию пришел по довольно банальной причине — просто так сложились обстоятельства. Не было человека, который вдохновил меня своим примером. Призвания и торжественного момента, когда я вдруг понял, что это дело всей моей жизни, тоже не было. Так что если вы подумали, что я сейчас расскажу историю о мальчике, который с детства чинил приборы и мечтал стать электромонтером, то нет, это не она. Я просто начал работать, как и многие. Влетел легко, потому как с коллективом был уже знаком после универской практики. Вечно сонный привыкал к новому режиму и к тому, что простые деньки закончились, теперь нужно каждый день вставать и идти на работу.

В нашей команде семь человек, ребят с небольшим опытом — двое, включая меня. Поначалу старшие нас поддерживали и подсказывали, а со временем начали разговаривать почти на равных. Это, в общем-то, азы взросления: ты приходишь на работу зеленым, учишься, ошибаешься, снова учишься, привыкаешь — и в какой-то момент ты уже сам можешь что-то объяснить новенькому.

К нам периодически приходят студенты на практику. Мы знакомим их с ремеслом, рассказываем о профессии и соревнованиях, проводим практические занятия. Это дает немного странное ощущение, потому что твой собственный стаж еще не кажется тебе самому большим, но рядом стоит человек, который знает меньше, смотрит тебе в рот и ждет ответа-совета.

Про соревнования. Это суперхороший способ испытать себя. На последнем AtomSkills я завоевал золотую медаль — казалось бы, после такого полагается решить, что ты большой молодец, все умеешь и можно наконец расслабиться, но у меня не так. Соревнование показало, сколько у меня слабых мест и сколько еще предстоит работать над собой. Не подумайте, что я обесцениваю победу или пытаюсь так себе цену набить, просто медаль говорит только о результате соревнования, а сам путь к ней, который я помню прекрасно, позволил увидеть все ошибки и пробелы.

AtomSkills научил меня самоанализу и дисциплине. Я понемногу учусь направлять собственные мысли в нужную сторону и не сдаваться, когда подкрадывается неуверенность. Без боя я ей не сдаюсь, в общем. Поэтому важнее любой официальной награды для меня победа над самим собой.

При этом я не хочу, чтобы вся моя жизнь сводилась только к работе. После смены я живу! Именно живу, а не существую в рутине. Хожу в спортзал, слушаю музыку, встречаюсь с друзьями, занимаюсь личной жизнью. Меня заряжают соревнования (любые, спортивные в том числе), вкусная еда и искренние люди рядом. Вроде бы ничего экзотического, все это есть в жизни многих. Но, как мне кажется, далеко не каждый умеет вовремя остановиться и почувствовать ценность таких моментов. Я сам долго этому учился.

Есть у меня и большая мечта — путешествовать. Сейчас главная цель — поездка в Японию. Хочется увидеть ее своими глазами, познакомиться с культурой. Пока эту мечту приходится откладывать (съемная квартира, кое-какие внезапные расходы и другие знакомые всем составляющие взрослой жизни забирают немалую долю заработка), так что путь к Японии получится небыстрым. Но мечта от этого никуда не исчезает, доберусь и туда.

Вот. В таких статьях обычно пишут люди, у которых красивая история, как с детства они мечтали о профессии, нашли свое место и теперь точно знают, что будут делать через 20 лет. У меня иначе. Я стал электромонтером по стечению обстоятельств, постепенно освоился, выиграл AtomSkills — и все еще пытаюсь понять, куда двигаться дальше, ведь мне всего 23.

Работа научила меня быть осторожнее и не считать, что после сотого успешного раза появляется какая-то страховка от ошибки. Соревнование научило видеть за победой собственные слабости. А жизнь вне работы учит ценить время, близких людей и обычные приземленные моменты.

Если бы нужно было придумать заголовок поста не про мою профессию, а про меня самого, я бы написал два слова: «Наивный мечтатель». Мне кажется, подходит.

После улаживания разнообразных формальностей, в 1925 году, используя советский декрет о концессиях, компания «Lena Goldfields, Ltd» вновь получила право производить работы на сибирских (включая Ленские) золотых месторождениях сроком на 30 лет. Компании также были переданы Ревдинский, Биссердский, Северский металлургический заводы, Дегтярское, Зюзельское, Егоршинские угольные копи. При этом доля советской власти была всего 7%, а доля «Лены Голдфилдс» — 93%  

В 1929 году «Lena Goldfields, Ltd» в результате «давления советских властей» прекратила свою деятельность. И тут же обратилась в Международный арбитраж, обязавший Советский Союз выплатить компании 65 миллионов долларов США.

После ряда переговоров в 1935 году правительство СССР заявило, что компенсация «Lena Goldfields, Ltd» будет выплачена, а вскоре был совершен и первый платеж. Окончательный же расчет по требованиям английской компании был произведен аж в 1968 году.

Так или иначе, после ухода «Lena Goldfields, Ltd», уже при «родном» советском управлении, в 1938 году трагедия на тех же самых приисках повторилась — произошел второй Ленский расстрел.

К концу 1937 года Сибирь явно отставала от центра страны по масштабам ликвидации «врагов народа». Соответственно, перед НКВД встала задача срочно ликвидировать столь позорное отставание.

И тут в нашем исследовании возникает фигура Кульвеца Бориса Петровича, 1899 года рождения, окончившего мужскую гимназию города Тифлиса (Тбилиси), с 1928 года штатного сотрудника АзНПУ.

В мае 1936 года сей персонаж был переведен в Восточно-Сибирский край, на должность заместителя начальника 3-го отдела УНКВД Иркутской области. В ноябре 1937 года присвоено звание старшего лейтенанта госбезопасности.

В начале 1938 года командирован в Бодайбо. Там вдохновленный новым званием чекист моментально добивается грандиозных успехов. Уже совсем скоро в Иркутск, на имя начальника УГБ УНКВД Малышева уходит отчет о том, что лично Кульвец «открыл в Бодайбо английскую линию (шпионаж), польскую (шпионаж), латышскую резидентуру, германскую разведку. Линии: финская, чехословацкая, японская — все шпионаж».

Нашлась даже, страшно сказать, китайская линия.

Кульвец докладывает: «Китайские дела — по городу арестовал всех до единого, ближайшие прииски тоже опустошил. Остались только дальние прииски, в 200–300 километрах. Туда разослал людей. Разгромлю всех китайцев в ближайшие дни»24.

И следом: «Для полной коллекции не могу разыскать итальянца и француза...»

Ужаснемся количеству шпионов в Бодайбо, а дальнейшее развитие событий проследим по материалам архивного дела, которое содержит рапорты эмиссара НКВД иркутскому начальству, ответы начальства, показания подсудимого Кульвеца, впоследствии арестованного и находившегося под следствием в 1940–1941 годах.

Итак:

— «По приезде в Бодайбо установил, что к операциям аппарат не готовился. Кроме учетных списков, других материалов почти не было. Больше приходилось действовать чутьем».

— «Аресты производятся в условиях территориальной разбросанности от 200 до 500 километров. Мобилизовал некоторых работников милиции. Райком ВКП(б) выделил несколько партийцев, но все это подсобный контингент, который еще не может заставить арестованного говорить, и я вынужден использовать их в командировках по арестам».

— «С содержанием арестованных у меня чрезвычайно тяжелая обстановка. Забито все здание РО28, все коридоры, в каждой комнате по 10–12 человек, полнейшая профанация следствия, допросы производятся в присутствии остальных, занял столовую, здание милиции, склады РО и пр. Весь лимит тюрьмы на 75 человек. Арестовано более 1000 человек. Большая скученность, массовые заболевания, ежедневные почти смертные случаи. Умерло уже девять человек, причем смертность будет увеличиваться, так как питание скверное, баня пропустить всех не может, большая вшивость...»

— «Протоколы самые легонькие приходится писать самому. Аппарат малоквалифицированный до анекдотов. Помогают мне только двое, и те пишут в день по одному простенькому протоколу. Меня хватает (физически) на 3–4 протокола в сутки».

— «Я признаю, что в связи с торопливостью следствие ведется недоброкачественно и ряд фигурантов представлен слабо».

— «...Прошу учесть, что в условиях Бодайбо большой контингент врагов, которым надо дать почувствовать силу советской власти...»

— «Для этого выделяемая Вами норма первой категории (расстрел. — Ю.Б.) — капля в море и не даст никаких результатов».

— «Прошу Вас принципиально пересмотреть вопрос о лимите первой категории для Бодайбо».

— «Меня очень огорчило, что из двух партий в 260 человек по первой категории идут только 157 человек».

— «Только сегодня, 10 марта, получил решение на 157 человек. Вырыли четыре ямы. Пришлось производить взрывные работы, из-за вечной мерзлоты. Для предстоящей операции выделил шесть человек. Буду приводить исполнение приговоров сам. Доверять никому не буду и нельзя. Ввиду бездорожья можно возить на маленьких 3–4-местных санях. Выбрал шесть саней. Сами будем стрелять, сами возить и проч. Придется сделать семь-восемь рейсов. Чрезвычайно много отнимет времени, но больше выделять людей не рискую. Пока все тихо. О результатах доложу».

— «Что бы не читали машинистки, пишу Вам непечатно. Операцию по решениям Тройки провел только на 115 человек, так как ямы приспособлены не более чем под 100 человек».

— «Операцию провели с грандиозными трудностями. При личном докладе сообщу более подробно. Пока все тихо, и даже не знает тюрьма. Объясняется тем, что перед операцией провел ряд мероприятий, обезопасивших операцию. Также доложу при личном докладе».

Вот так убивали «свободных от царского и капиталистического гнета» работяг.

Всего в Бодайбо в 1938 году было расстреляно 948 человек

— 1912 год: от 150 до 270 убитых;

— 1938 год: убито 948 человек.

4 (17) апреля 1912 года во время забастовки на Ленских золотых приисках, войска открыли огонь по рабочим.

На момент забастовки 66 % акций «Ленского золотопромышленного товарищества» («Лензото») принадлежало компании «Lena Goldfields». Компания была зарегистрирована в Лондоне. 70 % акций компании «Lena Goldfields», или около 46 % акций «Лензото» находилось в руках русских промышленников, объединённых в комитет российских вкладчиков компании. 30 % акций компании «Lena Goldfields», или около 20 %акций «Лензото» было в руках британских бизнесменов. Примерно 30 % акций «Лензото» владели Гинцбурги и их компаньоны.

Среди владельцев акций были С.Ю. Витте, императрица Мария Федоровна, крупные предприниматели А.И. Путилов, А.И. Вышнеградский.