Давно хотел написать пост о Варшавском восстании 1944 года. В прошлом году, посмотрев фильм «Настоящая боль», я наткнулся на жесткую пропаганду (даже не так, наглую ложь, перевирание): один из персонажей фильмов, гид-ученый говорит

что самым странным и жутким моментом было не подавление восстания немцами, а роль, которую в этом сыграли русские, бросив повстанцев на смерть.

В комментариях к моему посту я узнал, что многие в Польше с этим согласны, что Красная Армия просто остановилась и дала немцам добить повстанцев. Это подтолкнуло меня разобраться в теме подробнее.

Вступление.

Вторая Польская республика, существовавшая с 1918 по 1939 годы, была враждебна СССР. В 1919 году Польша начала войну против Советского государства. Хотя ход боевых действий менялся, Красная армия подошла к Варшаве, но война завершилась поражением для Советской России.

По Рижскому мирному договору 1921 года к Польше отошли Гродненская, часть Минской губернии, Галиция и Западная Волынь. Советское правительство согласилось выплатить репарации и передать Польше культурные и исторические ценности, а также военные трофеи, вывезенные из Речи Посполитой с конца XVIII века.

Нельзя забывать о трагической судьбе красноармейцев, попавших в польский плен. Оценки смертности в польских лагерях разнятся: от 70 до 80 тысяч человек.

Поэтому неудивительно, что в первой половине 20-х годов Советская разведка активно действовала в Польском пограничье. С начала 30-х годов Второй отдел генштаба Войска Польского собирал точные планы размещения войск РККА в западных областях СССР. В итоги эти планы попали в руки немецких планировщиков операции «Барбаросса».

Польша вполне ожидаемо в 1934 году заключает договор с тогда уже Гитлеровской Германией. Существует предположение, что у договора была тайное приложение, направленное против СССР.

В 1938 году Польша участвует в разделе Чехословакии, занимает Тешинскую область Чехословакии, а также Спиша и Орава.

В 1939 году, после нападения Германии и Словакии на Польшу, что положило начало Второй мировой войне, СССР действовал в интересах государственной безопасности. Это напоминало действия Польши годом ранее, которая на тот момент уже 20 лет была враждебна Советскому Союзу. СССР присоединил Западную Украину и Западную Белоруссию, а Литве передал город Вильно, ныне Вильнюс, столица Литовской республики.

Польша перестала существовать, и на её территории на шесть лет появилось Генерал-губернаторство. Польское правительство находилось в изгнании в Лондоне. За годы оккупации погибло около 6 миллионов человек, что составляло 20% населения страны. Большинство из них были евреями.

Польские граждане одними из первых ощутили на себе новый мировой порядок. Их ждала принудительная работа в Германии, концлагеря, репрессии против интеллигенции, голод и смерть.

В Польше действовало подполье — Армия Крайова. Партизанская деятельность включала диверсии против оккупантов, агитацию и разведку для союзников. Однако размах сопротивления был, конечно, несопоставим с партизанским движением в Белоруссии и Югославии.

Армия Крайова ориентировалась на помощь союзников, но постепенно стало ясно, что освободить Польшу предстоит Красной армии. Чтобы понять позицию АК и Польского правительства в изгнании, достаточно знать: Польша хотела, чтобы союзники помогли ей освободиться, не признавала Западную Украину и Беларусь частью СССР и была готова бороться с советскими партизанами на этих территориях, а также препятствовать Красной Армии на освобождённых землях.

1. Западные историки и поляки утверждают, что Красная армия знала о готовящемся восстании и даже обещала помощь.

Однако это не так: Армия Крайова не информировала командование Белорусского фронта о начале мятежа. Командование узнало об этом уже после того, как восстание началось.

Доказательством же обещаний помощи служит радиовыступление с призывом: «Поляки, сражайтесь!». Стоит напомнить, что в это же время все оккупированные народы Европы боролись против угнетателей. Призыв к борьбе был общим актом сопротивления злу.

2. Польская сторона утверждает, что Сталин и Красная армия долгое время не предоставляли свои аэродромы союзникам для бомбардировок, которые могли бы поддержать восставших.

На сайте, посвященном Варшавскому восстанию, есть разделы об операции "Frantic", в ходе которой американские и английские пилоты использовали советские аэродромы, чтобы помочь восставшим.

Операция Frantic была результатом договоренностей Рузвельта и Сталина, достигнутых на Тегеранской конференции, о размещении американских самолетов на советской территории. Суть плана заключалась в том, чтобы союзная авиация, выполнив задачу по бомбардировке целей в Германии и её союзников, вместо возвращения в тыл направлялась на восток, где заранее подготовили аэродромы.

Эта идея была одновременно смелой и рискованной. Потери американских бомбардировщиков в Европе в первой половине 1944 года достигли более 5000 самолетов, поэтому американцы шли на такие меры, осознавая все риски. Американцы бомбили цели - днем, когда самолеты были хорошо заметны, они становились легкой добычей для зениток и истребителей.

С началом высадки союзников в Европе начались и челночные полеты американских бомбардировщиков. Немцы быстро выяснили маршруты союзников во время челночных полетов и собрали разведывательные данные. Это позволило им нанести неожиданный удар. 22 июня немецкие бомбардировщики атаковали аэродром в Полтаве. Налет длился полтора часа. Враг уничтожил 47 из 78 самолетов. Три американских летчика погибли, пятнадцать получили ранения. Советские ВВС потеряли 24 машины. Все запасы топлива были уничтожены. Вылеты прекратились на месяц.

Впускать союзные бомбардировщики было непросто. Можно было пропустить налет врага, учитывая несовершенство радаров и локаторов того времени. Остается загадкой, почему зарубежные авторы, пишущие о Варшавском восстании, не учитывают этот факт. В их работах упоминается лишь случай, когда британский самолет, доставивший помощь восставшим, приземлился на советском аэродроме. Экипаж был временно интернирован.

Операция Frantic продолжалась до конца осени, с запланированными перелетами в августе и сентябре. Среди них было снабжение Армии Крайовой в восставшей Варшаве. Однако только 20% грузов достигли восставших, что указывает на низкую эффективность такой поддержки.

Также и авиация Белорусского фронта выполнила 4821 вылет в районе Варшавы. Из них 2535 были связаны со сбросом грузов, 1361 — с нанесением штурмовых и бомбовых ударов по вражеским позициям. Еще 925 вылетов осуществляли воздушное прикрытие восставших районов, а 100 — были направлены на подавление средств ПВО противника.

3. Западные историки утверждают, что Красная армия, достигшая пригородов Варшавы к августу, не продолжила наступление, хотя имела такую возможность. Сталин, по их мнению, позволил восстанию утонуть в крови.

В апреле 1944 года начали разрабатывать главную военную операцию Красной армии того года, получившую название "Багратион". Она стартовала 23 июня на территории Белоруссии и к концу августа достигла Польши и Прибалтики.

Весеннее планирование не учло восстание в Варшаве, так как Армия Крайова не обсуждала свои действия. В ходе белорусской стратегической наступательной операции была фактически уничтожена германская группа армий «Центр». Белоруссия была освобождена.

Операция "Багратион" обернулась значительными потерями для обеих сторон. Красная армия потеряла 178 507 человек, убитыми, пропавшими без вести или попавшими в плен. Также было ранено и заболело 587 308 солдат. Немецкие войска понесли не меньшие потери: 381 000 человек были убиты, а 158 480 попали в плен.

Логичными направлениями для последующих ударов Красной Армии стали север — Прибалтийская операция и юг — Ясско-Кишиневская операция. Варшава находилась в центре, и её освобождение не было первоочередной задачей для наступающих сил.

При этом наступательные действия на Варшавском направлении были. В конце июля - начале августа 1944-го  Красная Армия стремилась захватить пригороды Варшавы в районах Радзимина, Воломина и Окунева. Но свежие немецкие силы контратаковали советскую 2-ю танковую армию, которая уже продвинулась далеко вперёд и приближалась к Варшавской Праге. Немцы заставили армию отступить с большими потерями.

В августе Красная Армия не оставляла попыток захватить Прагу, пригород Варшавы. Только 14 сентября 1944 года войска 47-й армии, в союзе с 70-й армией, 8-м гвардейским танковым корпусом и 1-й армией Войска Польского, освободили Прагу. Они достигли Вислы, где на другом берегу шли бои восставших. В честь этой победы 185-я и 234-я стрелковые дивизии, а также другие части и соединения, получили Пражские наименования.

В ночь с 16 на 17 сентября 1-я армия Войска Польского совершила высадку на левом берегу Вислы. Цель операции — поддержать повстанцев и создать плацдарм для дальнейшего наступления на Варшаву. В десанте участвовали части 2-й пехотной дивизии имени Хенрика Домбровского и 3-й пехотной дивизии имени Ромуальда Траугутта. Однако десант был разгромлен, расширить плацдарм не удалось. Попытки установить контакт с повстанцами не увенчались успехом, и соединение между Войском Польским и Армией Крайовой не состоялся. По другим данным в ночь перед атакой подразделения Армии Крайовой оставили позиции на левом берегу без боя. Немцы заняли их и встретили огнём лодки с десантом.
23 сентября десант, потеряв до 3000 человек, отступил в Прагу.

Также, в августе 1944 года 8 гвардейская армия захватила Магнушевский плацдарм в 60 км от Варшавы. С этого плацдарма предпринимались попытки наступления с целью овладеть Варшавой, но возросшее сопротивление противника и недостаток сил вынудило перейти к обороне.

Битва под Студзянками на Магнушевском плацдарме стала крупнейшим танковым сражением в истории Польши. Немецкие войска старались ликвидировать прорыв, но были остановлены и разбиты советско-польскими силами. Особенно выделилась 1-я танковая бригада имени Героев Вестерплятте (та самая из телефильма Четыре танкиста и собака), которая уничтожила 10 танков, 16 орудий и 6 бронемашин противника. Сегодня у деревни Студзянки-Панцерны есть герб с танком и гусарскими крыльями, а главной достопримечательностью является военный мемориал, который, по отзывам, привлекает много посетителей.

4. Роковые ошибки Варшавского восстания

31 июля 1944 года командиры Армии Крайовой приняли спонтанное решение начать операцию «Буря». Они увидели советские танки на подступах к Праге — те самые танки 2-й танковой армии, которая вскоре окажется в окружении и будет вынуждена отступать. Важно отметить, что Прага и её пригороды будут освобождены Красной армией только в середине сентября, и немецкие войска планировали упорно обороняться. План восстания состоял в том, чтобы силы АК вклинились между отступающими немцами и Красной армией.

Несмотря на решение о начале восстания, АК не хотела предупреждать советское командование. 31 июля была возможность, что 8-я гвардейская армия, готовившаяся захватывать Магнушевский плацдарм, могла бы стать резервом, который помог бы Красной армии овладеть Варшавой или укрепиться на левом берегу Вислы для поддержки АК и гражданского населения. Отважная 1-я танковая бригада имени Героев Вестерплятте могла бы вступить в крупнейшую танковую битву в польской истории в пригороде Варшавы. Однако АК, судя по всему, не планировала взаимодействовать с Красной армией и Войском Польским. Восставшие не захватили мосты, что стало бы стратегически важным шагом для взаимодействия с Красной армией.

Вместо этого, без должной подготовки и необходимого вооружения, началось обречённое восстание.

5. Итоги

Я твердо убежден, что Красная армия сделала все возможное для помощи Варшавскому восстанию в августе-сентябре 1944 года. Однако этого оказалось недостаточно, так как штурм укрепленных городов требует тщательного планирования и значительных ресурсов.

Солдаты Варшавского восстания искренне стремились освободить свою столицу и страну. Но их лидеры снова обманули их из-за страха потерять власть. Ради власти погибли сотни тысяч поляков.

Поэтому на сайтах, посвященных восстанию, можно увидеть громкие цитаты и плакаты.

“Is freedom worth fighting for? Just ask ghosts of Auschwitz and the Soviet gulags. Ask the pilots of Frantic #7, the people of Poland, the fighters of the Warsaw Rising. Ask the people of Ukraine… And you’ll get a chorus that yells yes.”

Поэтому, нам, внукам и правнукам тех героев, важно просто помнить, как это было.

Четверть века назад, когда я был юнцом, я познакомился с соседским ветераном, дедом Толей. Тогда я был очень любопытным и много расспрашивал его о войне.

Деду Толе было уже за восемьдесят, но он в одиночку выносил из квартиры диван. Я подбежал, чтобы помочь ему донести диван до помойки. Мы сели на бетонные перила у подъезда, и дед Толя, наслаждаясь летним солнцем, начал рассказывать о своей молодости.

Он стал трактористом, а потом танкистом. Освобождал Польшу. Рассказал, как поляки устраивали засады на наших солдат. Тогда это казалось странным, но теперь всё становится ясно. Возможно, дед Толя служил во 2-й танковой армии, которая шла к Праге, или был одним из первых, кто столкнулся с «Королевскими тиграми» на Сандомирском плацдарме. Но я не успел спросить его об этом.

Память о советском танкисте из Новосибирска, освобождавшем Польшу, вдохновила меня написать этот пост. Спасибо всем, кто его прочитал.

Такой вариант вопроса задают довольно часто, но реальность такова, что советские войска вообще никогда не позволяли немцам делать что-либо. Немцы делали то, что делали, потому что сами так решили, и всякий раз, когда союзники имели такую возможность, они срывали эти действия. Если бы союзники были способны помешать немцам делать вообще всё, то немцы вообще ничего бы не смогли сделать, верно? Я буду каждый раз, когда этот вопрос задают, находить новый способ указать на это заблуждение.

К Варшаве советские войска привела операция «Багратион». Какова была её главная цель? Взятие Минска и освобождение Белоруссии от нацистской оккупации. Сверх всех ожиданий операция привела к разгрому немецкой группы армий «Центр». После достижения этого феноменального успеха советская армия продолжила наступление, но на этот момент она вела уже не подготовленные сражения, а выигрывала серию встречных боёв с поочерёдно подходящими немецкими подкреплениями.

Создавалось впечатление, что весь немецкий центр мог полностью рухнуть, и советские войска наступали изо всех сил. Это и привело их к Варшаве. 25 июля советское радио передало призыв взяться за оружие против немцев, и хотя западные историки намекают, что это стало прямой причиной для начала поляками Варшавского восстания, это крайне маловероятно. Праворадикальные польские группы Сопротивления, спонсируемые из Лондона, в целом вряд ли прислушивались бы к советской пропаганде.

Советское верховное командование, включая самого Сталина, приказало Рокоссовскому взять его 2-ю танковую армию, а также 2-й гвардейский кавалерийский и 47-ю стрелковую армии для захвата Варшавы. Это было сиюминутное решение, не входившее в первоначальные планы. Советские войска физически прибыли 29 июля, рассчитывая штурмовать варшавский район Прага на восточном берегу Вислы. Однако их отбросили два свежих немецких танковых корпуса, прибывших из Италии (39-й танковый корпус и 4-й танковый корпус СС). После непрерывного наступления на протяжении более 400 км советские войска были плохо снабжены и истощены. Они не смогли прорваться в Прагу, и дальнейшие подкрепления для Варшавы выделить не удалось, так как -й Белорусский фронт Рокоссовского уже был задействован под Седльце и на реке Нарев, где также с трудом преодолевал сопротивление немецких войск. Советские попытки наступления прекратились 5 августа.

Однако лондонское польское сопротивление, не знавшее об этом и отказывавшееся координировать что-либо с советскими войсками, начало Варшавское восстание, основываясь на ошибочных разведданных, что советские танки уже сражаются в Праге, и желая лишить СССР лавров освободителя Варшавы. Командир польского сопротивления в Варшаве полковник Антони Хрущель даже заявил, что если они не начнут восстание немедленно, то «может быть слишком поздно». К сожалению, их больше заботили лавры, чем интересы победы.

Тем не менее, советские войска возобновили штурм 26 августа и отбросили немцев за Вислу. К 13 сентября немцы отступили в западную часть Варшавы, а советские войска удерживали восточную; при отступлении немцы взорвали все мосты.

На следующий же день советские войска попытались провести форсирование реки, чтобы соединиться с повстанцами в Варшаве. 1-му и 3-му батальонам 3-й пехотной дивизии удалось переправиться, и они приняли участие в боях на западном берегу, хотя указывать на это крайне непопулярно. Остальные силы дивизии не смогли переправиться из-за немецких укреплений вдоль реки. Батальоны, которые переправились, были уничтожены или сдались в плен. После повторных неудачных попыток снова форсировать реку советские войска остановились, понеся около 6000 потерь — примерно 10% от задействованных там сил. Советские планировщики оценили, что им потребуется 4 месяца для подготовки нового крупного наступления, достаточно мощного, чтобы форсировать Вислу и захватить большую часть Польши.

Висло-Одерская наступательная операция началась 12 января 1945 года, почти ровно через 4 месяца.

Эту идею защищают исключительно люди, совершенно незнакомые с боевыми действиями на Восточном фронте, делая вид, что битвы между 2-м танковым корпусом и 4-м танковым корпусом СС просто не было, и опираясь на некоторые меморандумы между Сталиным и Черчиллем, где они злятся друг на друга (что случалось часто), и первоначальный отказ советской стороны разрешить западным самолётам садиться в СССР для сброса грузов в Варшаве.

В конце концов советские власти это разрешили, что обернулось катастрофой: западные бомбардировщики, не известные своей точностью, полностью промахнулись по цели и сбросили 75–80% своих грузов на немецкие позиции, тем самым активно помогая немцам бороться с поляками и советскими войсками, а не принося пользу. Хотя, без сомнения, первая же критика этого ответа будет от того, кто этого не прочитал и скажет, что советские были плохими, потому что были против этой идеи. Советские войска, кстати, использовали тактическую авиацию для сброса грузов в Варшаве, которая не промахивалась мимо целей.

Короче говоря, идея о том, что советские войска сидели сложа руки и ничего не делали во время Варшавского восстания, не имеет оснований в реальности.

Беллетризированная история одного бронеобъекта.

Среди героических броне-чудачеств Второй мировой войны достойное место занимает этот угловатый варшавский повстанец - бронеавтомобиль (фактически - бронетранспортер) "Кубусь" (Kubuś), произведенный и сражавшийся во время восстания в польской столице против гитлеровских оккупантов в 1944 г., а впоследствии ставший популярным мемориалом этих драматических событий.

Подобно большинству своих железных собратьев, своим рождением "Кубусь" был обязан острой нехватке бронетехники, в данном случае - для решения конкретной оперативной задачи.
История и обстоятельства Варшавского восстания 1944 г. достаточно широко известны, чтобы останавливаться на них в очередной раз.
Но, несмотря на дилетантские интриги и безответственный авантюризм польского правительства в Лондоне и командования его подпольными вооруженными силами в Польше (Armia Krajowa), стоивших польскому народу сотен тысяч жизней и разрушения одного из красивейших городов Европы, самоотверженное мужество варшавских повстанцев и их трагические жертвы навсегда вошли в историю антифашистского Сопротивления.

Мимолетные образы с фотографий тех грозных дней бесстрастно свидетельствуют, как же они в большинстве своем были молоды, эти отважные парни и девчонки с красно-белыми боевыми повязками, как же гордились они своим нехитрым оружием и с какой неистребимой надеждой шли в бой...
Символом духа сражающейся Варшавы - стал наш громоздкий бронированный герой, samochód pancerny "Kubuś".

Озаботиться постройкой собственной бронетехники варшавских повстанцев заставили отнюдь не веселые для них обстоятельства, еще одно доказательство тому, что их военно-политическое руководство самонадеянно переоценило силы "подпольной Польши".
После недолговечного периода успехов восстания, немецкое командование к 5 августа 1944 г. сумело оперативно подтянуть к Варшаве внушительную группировку сил - весьма разношерстную (подразделения войск СС, полицейские и резервные части, коллаборационисты и т.п.), но для сокрушения слабой повстанческой обороны хватило и такой. При массированной поддержке штурмовой артиллерии и авиации "przeklęte szwaby" (проклятые швабы - наиболее расхожее название немецких оккупантов в Польше времен Второй мировой) перешли в наступление и за несколько дней фактически разделили контролируемую повстанцами территорию города на изолированные анклавы. Поддерживать связь между этими "повстанческими островами" можно было только по подземным коммуникациям, по которым время от времени с риском для жизни просачивались связные или небольшие отряды. Ни о каком централизованном снабжении (при условии катастрофической нехватки у повстанцев буквально ВСЕГО) этих осажденных гарнизонов и речи быть не могло.
Правда Красная Армия и западные Союзники пытались сбрасывать грузы для повстанцев на парашютах, однако накормить таким образом город с миллионным населением и обеспечить 50-тысячную группировку его защитников было нереально, а многие контейнеры опускались прямиком в руки "гансов" или бесследно пропадали в руинах.
Командующего силами восставшей Варшавы генерала дивизии Тадеуша Коморовского (псевдоним: "Bór") справедливо (в основном) обвиняют в безынициативном и нерешительном управлении боевыми действиями. Однако повстанческие командиры на местах, в подавляющем большинстве своем - решительные кадровые офицеры Войска Польского с многолетним опытом борьбы, отчаянно пытались переломить критическую ситуацию и, в частности, прорваться на соединение друг с другом.
8 августа 1944 г. один из таких полевых, вернее - городских командиров, капитан "Krybar" (Cyprian Odorkiewicz), командовавшей повстанческими подразделениями, оборонявшими район Повисле (Powiślе), задумал дерзкую контратаку против ключевого опорного пункта противника - Варшавского Университетского городка. Выбив оттуда "гансов", капитан мог бы соединиться с отрядами, действовавшими на улицах Броварней и Северинов (Browarnej i Sewerynów), а объединенными силами у них был шанс перейти в тактическое наступление или хотя бы продержаться подольше.
План был, несомненно, амбициозным, но дело встало за малым: укрепившихся за прочными стенами университетских корпусов немцев было невозможно выбить силами любительской повстанческой пехоты, вооруженной только легким стрелковым оружием и гранатами. И тогда капитан "Krybar" сделал ставку на бронегруппу, которая, прорвав внешний периметр обороны, высадила бы десант в самом расположении противника.
В начале восстания варшавянам удалось захватить несколько единиц германской бронетехники в разной степени поврежденности. В распоряжении отрядов на Повисле находился целехонький бронетранспортер Sd Kfz 251/1 Ausf.D, взятый у подразделения танковой дивизии СС "Викинг" и получивший простое польское имя "Ясь" (Jaś).

Повстанцы гордо обкатывают тот самый "Ясь" под польским флагом в первые дни восстания:

Однако одного бронетранспортера для захвата укрепленных немецких позиций было явно не достаточно. Другое дело - два бронетранспортера!
И капитан Одоркевич-"Krybar", ничтоже сумняшеся, приказал своему офицеру-квартирмейстеру подпоручику "Kaczka" (Edmund Frydrych):
- Пан Эдмунд, а организуйте-ка нам быстренько второй бронетранспортер своими силами, вы ведь инженер, я не ошибаюсь?
- Tak jest, panie kapitanie (Так точно, пан капитан)! - чеканно щелкнул каблуками подпоручик Фридович и задумался: "А что, я когда-то был инженером?"

"Штабное звено" постройки "Кубуся" - капитан Одоркевич (справа) и подпоручик Фридович, еще в полугражданской форме одежды, в окружении своих младших командиров в начале восстания:

Капитан не ошибался. Подпоручик Фридович не только "в той (довоенной) жизни" считался неплохим инженером, но и как раз располагал подходящей "платформой", которую его богатое техническое воображение сразу же одело грозной броней. Это был полуторатонный грузовичок Chevrolet модели 157, выпущенный перед войной по лицензии заводом "Lilpop, Rau i Loewenstein" S.A. в Варшаве. Такие "самоходы" находились, в частности, на вооружении Войска Польского до 1939 г. Так что машинка и ее возможности были хорошо известны любому польскому офицеру.

Один из польских 157-х "Шевроле", захваченных вермахтом в сентябре 1939 г.:

Время не ждало, "проклятые швабы" напирали по всем направлениям, и в тот же день, 8 августа, импровизированное (как почти все в этом восстании) повстанческое КБ приступило к работе.
Во-первых подпоручик Фридович, как подлинный военный, нашел того, на кого можно переложить ответственность за строительство БТРа - еще одного инженера, при чем не "в той жизни", а в этой. Неотвратимый выбор квартирмейстера пал на коменданта местной электростанции Станислава Скибневского (Stanisław Skibniewski), псевдоним "Cubryny", носившего в повстанческой армии скромное звание капрала. Человек он был сугубо мирный, испытывавший вполне понятную в военное время робость перед звездами на погонах (даже если их было всего по одной на плечо, как у Фридовича) и яростным скрипом сапог и амуниции. Словом, стоило намекнуть ему на перспективу повстанческого трибунала за саботаж ("Пан Станислав, собака, света нет, точка!"), как последовал искомый ответ:
- Хорошо, хорошо, дражайший пан Эдмунд, будет вам броневичок!

Электростанция в Повисле, находившаяся под эпизодическим обстрелом германской артиллерии, давно не давала свет, зато располагала какой-никакой технической базой и коллективом квалифицированных рабочих нужных специальностей - механиков, сварщиков, слесарей.
Работы было решено проводить в частной авторемонтной мастерской на перекрестке улиц Tamka и Topiel (сорри, аффтар заколебался транскрибировать польские названия на родной язык), которая точно не была внесена в таблицы целей германских артиллеристов.
С хозяином мастерской, "добрым поляком" и к тому же рядовым запаса Станиславом Квятковским (Stanisław Kwiatkowski, псевдоним "Stach"), сидевшим с карабином на баррикаде поблизости, вопрос был решен элементарно:
- Эй, чего это вы делаете в моей мастерской?
- Броневик для восстания!
- Ну делайте, делайте...

Чертеж будущего бронеобъекта был изготовлен неким "инженером Яном", человеком, сгинувшим в пламени восстания без имени и следов, о котором известно только, что до войны он был профессиональным архитектором. Оно и заметно: внушительные очертания "Кубуся" напоминают скорее фортификационное сооружение, чем бронеавтомобиль!

Руководителем производства работ и фактическим создателем "Кубуся" стал сержант (plutonowy) "Globus", "в миру" Йозеф Ферник (Józef Fernik), до войны - начальник механического цеха польского государственного авиазавода завода PZL, филиал Okęcie-Paluch.
Постройка "Кубуся" была начата 10 августа 1944 г.

Йозеф Ферник у своего детища, август 1944:

Наверное, вы уже заметили, что все польские повстанцы имели "подпольные имена", как бы выразились сейчас - позывные. На деле это было (как и все польское Сопротивление, кроме коммунистического) скорее романтической бравадой, чем реальной конспирацией, однако в истории нашего броне-механизированного героя повстанческий псевдоним сыграл важную роль - дал ему имя.
Kubuś Puchatek - так зовут в польском переводе Винни-Пуха, известного персонажа детских стихов и повестей Алана А. Милна, обстоятельного обжорку и сластену-медвежонка.
Милое имя, вполне подходящее для партизанского псевдонима веселой и жизнерадостной девушки...
Так шутливо и ласково звали в подполье супругу Йозефа Ферника, врача, погибшую 15 августа при попытке спастись из подожженного немцами дома, где размещался повстанческий лазарет.
В ее честь и был назван бронеавтомобиль. Солдаты во все времена часто давали оружию именно женские имена.
Неудивительно, что рвавшийся отомстить убийцам жены сержант Ферник работал практически без сна и отдыха, заражая своей мрачной решительностью весь рабочий коллектив. В рекордные 13 дней броневик был собран и готов к действию.

Имя девушки, позирующей на броне, неизвестно, как и то, какое она имеет отношение к этой истории. Но смотрится эффектно:

Конструкционные особенности "Кубуся" мне все равно не описать лучше, чем это сделано здесь: "Бронирование машины было полностью импровизированным и проектировалось исходя из имевшихся в распоряжении конструкторов листов бронирования и технологий их соединения. Предположительно, источниками материалов послужили разбитые немецкие и(или) французские/советские бронеавтомобили. Разумеется, листы бронирования толщиной в 5-6 мм легко пробивались ружейно-пулеметным огнем, что заставило создателей машины установить внутри машины еще один слой 6мм пластин, образовав внутренний каземат, что полностью защитило экипаж от огня стрелкового оружия. Дополнительной защитой служили и максимально возможные углы наклона бронирования, доводившие геометрический габарит лобовой проекции до 15-20 мм.
Машину лишили газового генератора и перевели на дефицитный бензин - двигатель имел мощность всего в 78 л/с, а с учетом износа - хорошо если половину отдавал.
Отдельной проблемой был никакой обзор из машины - из-за разнесенного бронирования углы зрения отсутствовали как класс. Основным люком десанта стал люк в днище машины, а не исходно планировавшийся для этого задний распашной люк, - из-за установки внутреннего каземата пользоваться задним люком стало невозможно.
Вооружение машины составляли советский пулемет ДП обр. 1928 года (скорее всего, из "воздушных посылок" Красной армии - М.К.), трофейный немецкий огнемет (согласно другой версии, это был огнемет wz.К, производившийся повстанцами в Варшаве кустарным способом - М.К.) и личное оружие экипажа и десанта. Десант был весьма солидным - в машину помещалось 12 человек. Водитель, стрелок башенного пулемета и 6-10 десантников.".
Машина несла своеобразный "городской камуфляж" в серых тонах и имя собственное на борту.

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ этого чуда повстанческой техники:

"Кубусь" снаружи и изнутри.
Щель переднего обзора:

Место водителя:

Каземат для десанта:

Высадка десантников под огнем противника планировалась через люк в днище:

Под днищем вполне хватало места, чтобы осмотреться и развернуться:

Повстанец, вооруженный тем самым самодельным огнеметом, возле бронеавтомобиля "Кубусь". Рисунок участника восстания:

На лобовой броне - вероятно, эмблема части - боевой группировки "Крыбар" (zgrupowanie "Krybar"), названной так по псевдониму командира, сражавшейся в районе Повисле. Имеющиеся фотодокументы не подтверждают наличия такого опознавательного знака.

Прямо из мастерской "Кубусь" был зачислен в состав взвода бронеавтомобилей повстанческой Моторизованной колонны "Выдра" (pluton samochodów pancernych Kolumny Motorowej "Wydra") и брошен в бой.
Штурм Университетского городка тщательно и тайно подготавливался капитаном Одоркевичем-"Krybar" все время, пока строился броневик.
В предрассветных сумерках 23 августа 1944 г. немецкие военнопленные, работавшие под конвоем повстанцев, разобрали польские оборонительные баррикады на улице Коперника, открывая проход атакующей бронегруппе.
В 4.00 утра головной бронетранспортер "Ясь" командира броневого взвода сержанта-подхорунжего (plutonowy podchorąży) Адама Девича (Adam Dewicz, псевдоним "Szary Wilk") и следовавший за ним "Кубусь" под командованием сержанта-подхорунжего Тадеуша Зелиньского (Tadeusz Zieliński, псевдоним "Miś") с водителем сержантом Фиялковским (Fijałkowski, псевдоним "Anastazja") вышли в атаку.
В этот решительный для обороны Повисля бой капитан Одоркевич послал лучших из лучших бойцов, имевшихся в его распоряжении. Экипажи и десанты обоих бронетранспортеров были частично укомплектованы подхорунжими (podchorąży), в польской военной терминологии - курсантами военного училища (в данном случае - подпольного), кандидатами на офицерский чин, самыми подготовленными и мотивированными.

Юные подхорунжие Варшавского восстания обучают еще более юных повстанцев:

Всего экипаж "Кубуся" в его первом бою насчитывал 12 человек - двоих в экипаже и десятерых в десанте.
Под прикрытием яростного огня, внезапно для досматривавших тревожные сны "гансов" открытого с повстанческих позиций перед Университетским городком из всего, что только могло стрелять, и при поддержке отборной штурмовой группы пехоты, оба польских бронеавтомобиля атаковали укрепленные немцами ворота Варшавского университета.

Десантники загружаются в бронеавтомобиль "Кубусь" перед началом атаки 23 августа:

Объект атаки - те самые университетские ворота в годы гитлеровской оккупации Варшавы:

Немцы, "подлинные поборники европейской культуры", прихлопнули Университет еще в 1939 г. и распихали большую часть профессуры по лагерям, а здания университетского городка превратили в полицейские казармы - апофеоз "образовательной программы" нацистов для "восточных народов".

Бой был безжалостным и хаотичным. После того, как заложенные повстанческими саперами динамитные заряды не смогли разрушить германские укрепления в воротах, их пробили выстрелами из британского противотанкового гранатомета PIAT и тараном бронетранспортера "Ясь". Ведя ураганный огонь из всего бортового вооружения, польские бронеавтомобили ворвались на территорию Университета и высадили десант. Немецкий бункер, защищавший вход, был захвачен поляками; остатки его гарнизона бежали. Отважные подхорунжие ручными гранатами и огнем из гранатомета подавляли пулеметные точки врага в здании библиотеки...
Однако немцы, даже тыловые резервисты "разлива" 1944 г., оставались сильным и упорным противником, и этот противник оказался не по зубам юным варшавским энтузиастам.
Оправившись от неожиданности, оборонявшие Университетский городок подразделения 608-го охранного полка вермахта открыли плотный ружейно-пулеметный заградительный огонь. Через несколько минут в бой вступили противотанковые орудия, огонь которых, впрочем, был недостаточно точен.
Повстанцы начали нести потери; был убит командир взвода бронеавтомобилей сержант-подхорунжий Девич. Бой опасно затягивался, и повстанцы катастрофически быстро теряли свое единственное преимущество - внезапность.
Отряды, которые должны были организовать атаку Университетского городка со стороны улиц Броварней и Северинов из-за несогласованности командования начали наступление с большим опозданием и были легко отбиты немцами.
Вскоре сквозь беспорядочную трескотню перестрелки пробился приближающийся рев танковых двигателей (вероятно, немцы подтянули на угрожаемый участок бронетехнику, и не какую-нибудь импровизированную, а вполне реальную).
Принявший командование после гибели Адама Девича командир "Кубуся" сержант-подхорунжий Тадеуш Зелиньский принял давно назревшее решение об отходе. Раненых повстанцев кое-как затащили в броневики, после чего "Ясь" успешно выполнил не совсем почетный маневр: уполз из боя задним ходом. Очередь ретироваться была за "Кубусем".
И тут в дело вступил распроклятый закон войны Мерфи, который вполне действовал и в 1944 г., хоть был выдуман только в 1949-м. Не выдержав таскать на себе тонны железа, изношенный двигатель "Кубуся" заглох в самый ответственный момент. Некоторое время боевая машина, по броне которой как град стучали немецкие пули, оставалась  под обстрелом без движения. В то время, как скопившиеся под прикрытием ее брони повстанцы вели отчаянную перестрелку с "гансами", экипаж, поминая пресловутые "пся крев", "холеру ясну" и ряд других идиоматических выражений, лихорадочно пытался запустить мотор. К счастью, это удалось сделать, и "Кубусь", изящно развернувшись и въехав кормой в фонарный столб (от удара разошелся шов броневых листов), наконец вышел из-под обстрела и ретировался на улицу Tamka - зализывать раны.
Руководивший боем капитан Одоркевич плюнул, грубо нецензурно выругался и... приказал готовиться к новому штурму. Надо отдать должное польским офицерам: не особенно избалованные в годы Второй мировой военной удачей, они умели переносить поражения стоически и не терять воли к борьбе.

Оказание помощи раненому варшавскому повстанцу:

С учетом многочисленных конструкционных и тактических косяков, выявленных первым боевым применением, в последовавшие дни "Кубусь" подвергся существенной доработке. В щели переднего обзора установили 80-мм бронестекло, защищавшее водителя от пуль и осколков. Боевую башенку, образованную из створок верхнего люка и дополнительно установленного для защиты стрелка спереди бронещитка, приспособили для установления противотанкового гранатомета PIAT (столь неплохо зарекомендовавшего себя при недавнем штурме "цитадели науки"). Из пулемета Дегтярева теперь вел огонь через бойницу в лобовой броне боец, располагавшийся рядом с водителем. Ненадежный самодельный огнемет из броневика убрали (не дай Пан Езус и Матка Боска, полыхнет внутри!), так что вооружение "Кубуся" отныне было целиком советско-британским. Расширили и люк в днище для высадки десанта.
В таком виде наш герой отправился в свой второй и последний бой 2 сентября 1944 г. - опять на штурм злополучного Университетского городка.

Модернизированный "Кубусь" в бою 2 сентября 1944 г., современный рисунок:

__________________________________________________М.Кожемякин.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

Во Второй мировой войне в составе войск СС (Waffen SS) нацистской Германии не было создано ни одной части, имевшей бы статус «польской». Некоторые авторы, преимущественно польские, ошибочно используют этот факт для утверждения: «Поляки в СС не служили». На самом деле это не соответствует действительности. Поляки, а, вернее, граждане Речи Посполитой не были редкостью в рядах преступного «черного ордена» нацистов. При чем речь идет не только об этнических немцах из Польши, так называемых "фольксдойче" (Volksdeutsche).

Не ставя под сомнение вклад Войска Польского (в особенности Народного, сражавшегося вместе с Красной Армией) в разгром гитлеровской Германии и мужество польских борцов-антифашистов, нельзя забывать и о многочисленных коллаборационистах - пособниках нацистов в этой стране.

Специфика гитлеровского оккупационного режима в Польше в 1939-44 гг., жестко разграничившая поляков и немцев по принципу «побежденные»-«победители», не создавала предпосылок для появления в собственно польской среде коллаборационизма, как политического явления (что, впрочем, не исключало наличия крайне широкого круга лиц, сотрудничавших с оккупантами ради "шкурных" интересов).
Однако нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что предвоенная Польша являлась многонациональным государством (речь здесь идет не только о больших украинской, белорусской, еврейской и немецкой диаспорах), и межэтнические отношения в ней были далеки от идеальных. Наряду с поляками, в Речи Посполитой проживали такие самобытные славянские народы, как силезцы, мазуры, кашубы и гурали. Наиболее интересны в данном случае два последних, как в значительной степени осознающих свою этно-культурную и историческую самостоятельность. Именно на их поддержку сделали ставку власти "третьего рейха", проводя в покоренной Польше свою политику: «Разделяй и властвуй».

Итак, кашубы (самоназвание: Kaszеbi, нем.: Kschuben) это самобытная западнославянская народность, проживающая на северо-западе Польши, в Поморье, и ведущая род от древнеславянского племени поморян.

Кашубский язык родственен языку лужицких сорбов (самого крупного славянского меньшинства Германии), а также отчасти – чешскому и словацкому. Более 50% кашубов придерживаются католицизма, но велика и евангелическая община. По состоянию на 1939 г. на территории Польши, согласно германским данным, насчитывалось не менее 200 тыс. кашубов; официальная польская статистика приводила в три-четыре раза меньшую цифру. Исторически кашубы были тесно связаны с Германией, особенно с Ганзейскими городами, а ранее – и с Тевтонским орденом. Жизнь у моря делает этот народ отличными моряками и рыбаками, поэтому германские торговцы и мореплаватели охотно нанимали их на свои корабли. Польша же, у которой до Новейшего времени не было сколько-нибудь значительного флота, могла предложить свободолюбивым кашубам только панское ярмо.
Непростая ситуация сложилась и в предвоенной Польше, власти которой применяли метод «кнута и пряника», чтобы ассимилировать независимых поморских славян. Варшава всячески подавляла национальное самосознание кашубов и одновременно поощряла «записавшихся поляками». Несомненно, при этом активно полонизировалась, т.е. "ополячивалась" часть местной интеллигенции, особенно люди, желавшие получить доступ к государственным должностям и военной службе (значительная часть офицеров польских ВМС в 1939 г. были этническими кашубами). С другой стороны, активно действовала культурно-политическая организация Кашубско-Померанский союз («Матица Кашубская»), боровшаяся за сохранение этнической самобытности и гражданских прав кашубского населения и поддерживавшая тесные связи с диаспорами в Германии и Вольном городе Данциг. Сильно было среди кашубской молодежи «сокольское» национально-спортивное движение.

Значительная часть кашубов рассматривала Германию как более выгодный вариант подданства, чем Польшу, и потому приветствовала оккупацию 1939 г. Предоставив кашубам статус «граждан рейха», нацистское руководство рассчитывало на их последующую «естественную германизацию», однако на первых порах не препятствовало определенному кашубскому культурно-просветительскому подъему. В ответ некоторые прогермански настроенные кашубы спешили доказать свою верность новым хозяевам, вступая в различные нацистские политические и трудовые организации. Местная молодежь проходила службу в вермахте (особенно в кригсмарине) на общих основаниях (впрочем, процент "уклонистов" и "откосников" среди нее был очень высок, что вызывало сначала раздражение, а с началом гитлеровской агрессии против СССР и репрессии германских мобилизационных органов). В то же время уже в 2 сентября 1939 г. именно на территории Поморья гитлеровцами был создан первый в Польше «идеологический концлагерь» - «Штуттгоф» (Stutthof), в который были брошены, в частности, многие тысячи полонизированных и/или антифашистски настроенных кашубов.

Можно предположить, что с 1939 по 1941 гг. кое-кто из придерживавшихся нацистских взглядов молодых кашубов сумел попасть в ряды СС «в общем порядке» - как любые другие "подданные рейха". Однако первый зафиксированный призыв кашубских добровольцев в действовавшие на Восточном фронте полевые части «черного ордена» относится только к сентябрю 1941 г. Тогда в Данциге и Поморье был проведен целевой набор новобранцев «арийских национальностей» для подготовки пополнения изрядно потрепанной в России в составе группы армий «Север» элитной дивизии СС «Мертвая голова» (SS-Totenkopf-Division, впоследствии 3.SS-Panzer-Division Totenkopf). Согласно данным польского историка С.Мазуркевича, среди прошедших суровый отбор на призывном пункте «Данциг» кандидатов в эсэсовцы, были и «около 50 кашубских парней, в основном из числа студенчества» (Mazurkiewicz S. Antologia zdrady narodowej i polskiej kolaboracji 1939-1945. Krakow, 1999). Учитывая основательную подготовку молодого пополнения войск СС на этом этапе войны, оказаться на фронте они могли не раньше зимы 1941-42 гг., когда дивизия «Мертвая голова» была вовлечена в тяжелейшие бои на Ленинградском направлении в знаменитом Демянском котле. Вполне вероятно, что почти все кашубские "добровольцы" заслуженно нашли свою могилу в снегах России.

Впрочем, из воспоминаний жителей польской столицы, переживших Варшавское восстание и бои за город при освобождении польской столицы войсками Красной Армии в сентябре 1944 г., следует, что среди подразделений 3-й танковой дивизии СС «Мертвая голова», сражавшихся в варшавском предместье Прага, «были солдаты-кашубы, говорившие по-польски, но к людям они относились даже более безразлично и презрительно, чем немцы» (Ostrogowska E. Warszawskie Dzieci. Warszawa, 1974). Были ли это ожесточившиеся за годы кровавой и беспощадной войны на Восточном фронте новобранцы 1941 г., или этнические кашубы, пополнившие ряды дивизии позднее поодиночке или мелкими группами, остается только догадываться. Очевидно одно: в составе одного из самых элитных соединений войск СС выходцы из Польши были отмечены, как минимум, в 1941 и 1944 гг.

Другая дивизия СС, в которой воевала большая группа кашубских добровольцев, наоборот, относится к числу сформированных незадолго до падения "третьего рейха" в отчаянной попытке гитлеровцев задержать мощное наступление Красной Армии на Берлин. В январе 1945 г. до нескольких сот преимущественно 17-19-летних курсантов из кашубских областей польского Поморья, проходивших подготовку в тренировочных лагерях СС на территории Германии, влились в состав сформированной в городе Курмарк 32-й добровольческой гренадерской дивизии СС «30 января» (32. SS-Freiwilligen-Grenadier-Division «30. Januar»).
Дальнейший путь этого в значительной степени импровизированного соединения, пролегший через тяжелые бои на Одере и под Берлином, где оно фактически было ликвидировано советскими войсками как боевая единица, известен. Остатки дивизии предприняли кровопролитный прорыв на Запад, чтобы избежать советского плена, который после всех зверств, совершенных "черным орденом" на советской земле, сулил эсэсовцам только заслуженное возмездие. Очевидно, что молодые кашубы полностью разделили бесславную судьбу дивизии и в основном были убиты или пропали без вести в феврале-мае 1945 г.
После войны власти Народной Польши развернули в Поморье широкомасштабную кампанию по выявлению лиц, подозреваемых в сотрудничестве с гитлеровцами. Местные энтузиасты-краеведы полагают, что в результате действий польских органов внутренних дел тысяч людей, отнюдь не все из которых были причастны к коллаборационизму, отправились за колючую проволоку лагерей или в принудительное изгнание. К примеру, почти все кашубы-евангелисты, считавшиеся "за немецкую веру" «основными приспешниками оккупантов», были вынуждены эмигрировать в Германию.

Однако назвать кашубов «виновной национальностью» (по примеру «большого брата») в Варшаве, к счастью, не решились, памятуя о заслугах кашубских моряков польского ВМС, активно действовавшего в составе британского Royal Navy, о страданиях узников «Штуттгофа» и вообще о том, что большинство кашубов относились к нацизму так, как должен относиться нормальный человек - с неприятием. Польские историки подсчитали, что в 1939-45 гг. в Поморье до 12 тысяч кашубов погибли от рук нацистов.

Гурали (самоназвание: Gorali) – славянская народность, проживающая на юге Польши в горных районах Бескид, на Подгалье и в Силезии. Кроме того, большие гуральские общины живут в Словакии и Чехии. Гуральский язык, делящийся на малопольский и верхнесилезкий диалекты, ближе всего к словацкому. В основном католики по вере (есть и евангелисты), гурали этнически ближе всего к словакам (имеется и влашское влияние), однако предпочитают подчеркивать свою самостоятельность. Как типичные жители гор, они отличаются горячим нравом, делающим их хорошими солдатами, а свободолюбием и приверженностью своим традициям гурали сродни поморянам-кашубам. Накануне Второй мировой войны их численность оценивалась различными источниками от нескольких сот тысяч до 2 млн. человек . Отношение официальной Варшавы к этому национальному меньшинству было примерно аналогичным, как и к кашубам. Однако в данном случае полонизаторам из Варшавы противостояла не столько малочисленная гуральская интеллигенция (большинство гуралей были обычными крестьянами), сколько сплоченность верных заветам старины сельских общин.

С началом немецкой оккупации нацисты предоставили гуралям ряд приоритетных политических и культурных прав по сравнению с поляками. Гитлеровцы пошли на это, отчасти желая заручиться поддержкой еще одних противников концепции «Польши от моря до моря», отчасти же - чтобы показать расположение к своему новому союзнику – Словакии, на которого исторически ориентировались гурали.

Вероятно, был учтен и чисто практический момент: эти отважные горцы представляли собой прекрасный человеческий материал для горно-егерских частей (гуральская национальная шапочка даже является головным убором польских горных стрелков), однако главной проблемой здесь стал языковой барьер. В отличие от кашубов, большинство из которых хорошо владели немецким и легко «размешивались» в немецких взводах и ротах, малограмотные крестьяне из Бескид и Подгалья охотнее шли на службу в армию Словакии, где приказы отдавались на хорошо понятном им языке. Немцам же пришлось бы формировать чисто гуральские подразделения, да еще во главе со славяно-говорящими офицерами. До тех пор, пока дела у "третьего рейха" шли неплохо, к реализации таких трудоемких проектов немцы, исполненные двойного - тевтонского и нацистского - презрения к "неполноценным славянам", приступали не часто.

Относительно немногочисленные гурали, симпатизировавшие гитлеровцам и сумевшие освоить немецкий, поступали добровольцами в вооруженные силы оккупантов и, в частности - в войска СС, в личном порядке. К примеру, когда весной 1943 г. 4-я Полицай-гренадерская дивизия СС (4. Polizei-Panzer-Grenadier-Division) несла оккупационную службу на юге Польши и на территории протектората Богемия и Моравия, в ее действовавших в горных районах частях были служащие-гурали, использовавшиеся качестве проводников и впервые носившие официальный статус «польских добровольцев СС» (SS-Polnische-Freiwillingen). Жестокая ирония судьбы, заведомо унизившей коллаборационистов, заключалась в том, что в "третьем рейхе" гуралей как раз считали самостоятельным народом, а в войсках СС они оказались «поляками» (затем – «словаками»). Когда летом 1943 г. дивизия была переброшена в Югославию для борьбы с партизанами, горцы-проводники были переданы в состав полиции.
Уже в качестве «словацких добровольцев», то есть переведенных из вооруженных сил Словакии, в октябре 1944 г. (после подавления гитлеровцами Словацкого национального восстания) группа гуралей была задействована при формировании одной из самых «многонациональных» дивизий войск СС - 31-й добровольческой гренадерской (31.SS-Freiwilligen-Grenadier-Division, «Bohmen-Mahren»). Как отмечает историк дивизии Р.Пенч, «значительное число воинственных горцев из Польши» влились в ее состав наряду с венгерскими и словацкими «фольксдойче», венграми и словаками, хорватами и чехами, и даже отдельными боснийскими мусульманами (Pencz R. The History of the 31st Waffen-SS Volunteer Grenadier Division. - England, Helion & Company. 2002). При условии того, что о численности крупнейших этнических компонентов этой дивизии существуют весьма примерные данные, остается только предполагать, сколько именно гуралей в ней могло быть. Дивизия вела ожесточенные оборонительные бои с частями Красной Армии в южной Венгрии и в Силезии, и в конечном итоге была наголову разгромлена советскими танковыми частями в мае 1945 г. в районе населенного пункта Кенинггратц на территории "протектората Богемия и Моравия" (Чехия). Уцелевшие солдаты и офицеры дивизии оказались в советском плену, откуда поляки-рядовые были репатриированы в целом к 1946 г. - в распоряжение фильтрационных органов Народной Польши.

Показательно, что в отношении гуральского меньшинства репрессии со стороны польских властей после окончания войны были относительно недолгими и коснулись, опять же, в первую очередь евангелистов, часть которых была вынуждена выселиться в Словакию. Видимо, в Варшаве решили, что с "темных пастухов" из Бескид и Подгалья спрос невелик.
Опять же существенным противовесом немногим гуралям, перешедшим на сторону врага, были тысячи их земляков, отважно сражавшихся против гитлеровцев в составе Войска Польского в сентябре 1939 г. и на Западе, в Народном Войске Польском плечом к плечу с Красной Армией и особенно - в партизанских отрядах в отрогах родных гор.

______________________________________________________Михаил Кожемякин.