Вот забрался волк в самую середину леса, громко завыл и зарычал - слышно было на много километров вокруг. Звери испугались, попрятались кто куда. И объявил волк, что нравится ему в этом лесу и никуда он отсюда не уйдёт.

- Теперь я тут хозяин! - прорычал он.

И стал волк устанавливать в лесу свои правила. Ежедневно, сказал он, животные каждого вида должны приносить ему хотя бы одного своего соплеменника - в качестве обеда. Если кто-то откажется или забудет - он приведёт в лес своих друзей и вместе с ними растерзает всё, что движется. Не пожалел волк и своих родственниц - лисиц: они должны были ежедневно являться к нему в логово «для задушевных бесед».

Настали для обитателей леса очень тяжёлые дни. Большую часть дня они вынуждены были проводить в своих норках, дуплах или под корягами, стараясь не шевелиться. На поиски еды выходили редко и осторожно. Из-за чего постоянно недоедали. А греться на солнышке и вовсе перестали. Тем не менее установленный волком закон никто не отменял, и зверьки каждый день тащили новому хозяину своих родичей. Старались, конечно, нести ему на съедение самых старых, слабых и больных животных, кому и так недолго жить осталось. Но всё равно всем было грустно и страшно.

А ещё каждую ночь волк громко выл на луну. Он называл это песнями и романсами, считал их произведениями высочайшего искусства. А звери от этих завываний не могли заснуть и всю ночь дрожали от страха.

Конечно, терпеть все эти ужасы бесконечно звери не хотели. Они собирались в укромном месте и тихо обсуждали, как поступить. Маленькие мышки были самыми решительными и говорили, что нужно самим научиться рычать, получше заточить свои зубы и когти и разобраться с волком - так сказать, поговорить с ним на том языке, который он понимает.

Но зайцам идея совсем не понравилась. Они были намного крупнее мышей, имели длинные и сильные ноги, высоко прыгали и постоянно показывали свой борзой характер, но «бодаться» с волком отказывались.

- Только не это! - говорили они. - Ведь если мы начнём рычать, выть и кусаться, мы сами превратимся в волков. Мы перестанем быть собой, и тогда лес наполнится ещё большими ужасами. Мы не злобные, кровожадные твари! Волка нужно прогнать более деликатным способом.

Большинство животных согласились с зайцами. Даже лисицы не захотели идти на серого хищника войной. Возможно, кому-то из них он даже нравился.

Так и хозяйничал волк в лесу, доставляя всем его обитателям одни проблемы. Звери страдали, но терпели, поругивая серого разве что в своих норах. Некоторые из них, самые смелые, подходили к волку и пытались поговорить с ним, но толку не было - всех парламентёров он просто съедал.

Неизвестно, сколько лет прошло с того времени, как серый хозяин воцарился в лесу. Но однажды случилось неожиданное. В ближайшем городе из зоопарка сбежал лев. Стремясь к полной свободе, он помчался в лес. Забравшись в самую чащу, он, естественно, столкнулся с волком.

Серое чудовище дико взвыло, шерсть его встала дыбом. Ещё бы - незваный гость проник в его лес, да ещё такого непривычного вида. Однако по сравнению с львом волк был всего лишь мелкой шавкой. Набросился лев на него, растерзал и сожрал.

Увидели звери, что волка больше не стало. Выбежали они из своих укрытий, начали радостно пищать, прыгать и резвиться. Теперь в лесу снова станет тихо и спокойно, так ведь? Больше всех радовались зайцы. Они высоко прыгали и победно сжимали кулачки - мол, это мы победили волка. Мы, дескать, его предупреждали изо всех сил, присылали к нему парламентёров, но глупый серый пёс не желал с ними разговаривать - и теперь поплатился. Лев, конечно, молодец, но он им просто помог.

Правда, избавившись от волка, лев не захотел идти дальше. В лесу ему понравилось. А что - красиво, добычи много, и других крупных хищников нет. Объявил себя лев новым хозяином леса. И теперь ему звери должны были каждый день поставлять своих сородичей на съедение, а лисицы - приходить к нему в логово для «задушевных бесед». Кстати, рычал лев намного громче и страшнее, чем волк.

Животные были вынуждены снова попрятаться в свои норки и дрожать от страха. И теперь они надеялись на людей, которые когда-нибудь отыщут льва и отправят обратно в клетку.

О выходках других волков-беспредельщиков, только уже реальных, можно почитать вот в этой моей подборке к основному каналу:

• Dick-tator

Николае Чаушеску, только пришедший к власти в Румынии, поставил амбициозную цель: увеличить население страны с 20 до 30 миллионов человек. Больше людей — больше рабочих рук, сильнее экономика. Простая и страшная в своей прямоте логика диктатора.

Он издал декрет 770. Аборты запрещались полностью — за исключением случаев, когда матери больше 45 лет или у неё уже есть четверо детей. Контрацепцию запретили. Продажу презервативов — под запрет. Даже разговоры о планировании семьи стали опасными. «Плод — это собственность всего общества, — объяснял Чаушеску. — Каждый, кто сознательно не заводит детей, — это дезертир, предающий законы национальной преемственности».

Секуритате — румынская тайная полиция — взяла на себя контроль за исполнением декрета. Женщин репродуктивного возраста обязали проходить ежемесячные гинекологические осмотры на рабочих местах. Врачей и простых граждан вербовали в осведомители, чтобы следить за «подозрительными» женщинами. Этих информаторов в народе прозвали «менструальной полицией».

Если обнаруживалась беременность — женщину ставили на учёт и контролировали. Если беременность прерывалась — начиналось расследование. Врачи, делавшие аборты, попадали в тюрьму на срок от двух до десяти лет. Женщины тоже — до двух лет лишения свободы.

Рождаемость резко подскочила. В 1967 году она удвоилась — с 1,9 до 3,7 ребенка на женщину. Чаушеску праздновал победу. Но за этой цифрой — статистикой, которую так любили в социалистических кабинетах — скрывалось то, что никто не хотел видеть.

Женщины, у которых не было возможности родить желанного ребенка, делали подпольные аборты в антисанитарных условиях. По официальным данным, более 10 000 женщин погибли при таких нелегальных абортах между 1966 и 1989 годом. Реальное число, как полагают исследователи, может быть значительно выше — сообщать о смерти было опасно для всех причастных.

Общая смертность среди беременных и рожениц удвоилась — с 85 до 169 случаев на 100 000 рождений. Румыния к моменту падения режима имела самый высокий уровень материнской смертности в Европе. Но эти цифры — лишь верхушка айсберга.

Дети, рожденные в эту эпоху, получили в Румынии особое имя — «декрецей» (decreței), «дети декрета». Они рождались в бедных семьях, которые не могли их прокормить. Экономика Румынии разваливалась, люди жили в нищете, но государство требовало рожать.

Семьи оставляли новорождённых в роддомах и больше не возвращались. Сдавали в детские дома. Бросали на улицах. Государство открывало всё больше детдомов. Ежегодно около 10 000 детей оказывались брошенными. К концу правления Чаушеску в детских домах страны содержалось, по разным оценкам, от 100 000 до 170 000 детей.

Условия в этих учреждениях были чудовищными. Когда после падения режима в 1989 году западные журналисты впервые попали в румынские детдома, они увидели то, что невозможно забыть. В переполненных палатах дети лежали по двое в кроватках, в грязных подгузниках, недокормленные. На одного воспитателя приходилось 20-30 детей. Их не брали на руки. С ними не разговаривали. Их кормили и оставляли лежать. В некоторых учреждениях детей реально держали в металлических кроватках-клетках.

Младенцы умирали от инфекций, от недоедания, от отсутствия ухода. Те, кто выживал, получали необратимые задержки развития — физические и психические. Многие к трём годам не могли ходить или говорить.

Профессор Гарварда Чарльз Нельсон начал в 2000 году масштабное исследование последствий депривации для румынских сирот. Бухарестский проект раннего вмешательства (BEIP) — единственное в мире рандомизированное клиническое исследование влияния институционализации на развитие мозга — показало: отсутствие контакта, заботы и стимуляции в раннем возрасте наносит необратимый ущерб развитию префронтальной коры.

Многие из этих детей — им сегодня около 40-50 лет — всю жизнь страдают от нарушений привязанности, тревожных расстройств, когнитивных проблем.

Один из них — Висинел Бэлан, попавший в детдом в возрасте двух месяцев в 1987 году. «Нас били так, что мы не могли двигаться», — вспоминает он. За ночное недержание мочи детей пороли по пяткам. Бэлану удалось выжить, получить юридическое образование и создать организацию «Голос брошенных детей». Четверо из его двенадцати братьев и сестер умерли. Последний сосед по детдому покончил с собой. Всё это — задокументированные факты из интервью The Guardian и France 24.

История эта порождает вопросы, на которые нет простых ответов. Только выбор между двумя пропастями — между жизнью, какой бы она ни была, и небытием.

Экономист или демограф может подсчитать: более двух миллионов румын родились и выжили благодаря этому декрету. Они живут сегодня. С этой точки зрения, даже тяжелое детство в государственном приюте — это шанс, которого у этих людей не было бы при ином раскладе.

Психиатр или нейробиолог возразит: исследования показывают, что дети, выросшие в учреждениях без стабильной привязанности и заботы, получают необратимые изменения в структуре мозга — утолщение коры префронтальной области, что связывают с пожизненными нарушениями внимания, импульсивности и эмоциональной регуляции.

Так что же лучше: жить в приюте или не родиться? Эта дилемма не имеет универсального решения.

Авторы книги «Фрикономика» Стивен Левитт и Стивен Дубнер заметили парадокс. Именно дети декрета — нежеланные, брошенные, выросшие без веры в авторитеты, без страха перед властью — встали в первые ряды протестующих в декабре 1989 года. Именно они шли на танки и под пули, срывали со зданий коммунистические флаги.

Один из лидеров оппозиции, 41-летний профессор, признавался, что выйти на улицу его заставила собственная 13-летняя дочь. «Интереснее всего то, что не бояться нас научили наши собственные дети, многим из которых тогда было 13-20 лет», — говорил он.

Чаушеску был единственным из лидеров социалистических стран, кто вместе с властью лишился жизни. Его расстреляли 25 декабря 1989 года. Ирония судьбы: его погубило поколение, которое появилось на свет именно благодаря его политике. Дети, которых не должно было быть, если бы не запрет на аборты, свергли диктатора.

Декрет 770 отменили одним из первых актов нового правительства — декретом-законом № 1 от 26 декабря 1989 года, подписанным Ионом Илиеску. Пункт 8 списка отменённых актов — «Decretul nr. 770/1966».

Из румынской трагедии можно извлечь один эмпирический вывод, который подтверждается демографией разных стран. Там, где у женщин есть доступ к контрацепции и безопасным абортам, а у семей — к жилью, детским садам и медицинской помощи, рождаемость поддерживается на устойчивом уровне без принуждения. Женщины рожают детей не по приказу и не из страха, а потому что хотят и могут дать ребёнку всё необходимое.

В этом — различие между демографической политикой как созданием условий и демографической политикой как запретом. Румыния заплатила слишком высокую цену, чтобы это различие стало очевидным для стороннего наблюдателя.

Мои фильмы о красоте этого мира без людей: https://rutube.ru/video/97d2bbfc64d4868d9b697798d3eb6ec2/

[Каковы были его цели?]

«Ну, я определённо знаю, что он думал, что пришёл навсегда. Его первый глава администрации сказал это однажды. Он смеялся министру и говорил, что мы пришли навсегда».

[Вот почему ему нравилось быть диктатором.]

«Ну, он диктатор. Границы закрыты уже четыре года.
Это незаконно. Нарушения прав человека огромны, преследование людей. В 2024 году, когда Дональд Трамп пришёл к власти, был член парламента, который написал в Телеграме Зеленскому: "Теперь нам нужно остановить эту войну". И да, ты проиграешь следующие выборы, но останови эту войну. Как Трамп будет подталкивать тебя к прекращению этой войны. И его посадили в тюрьму через три дня. Он до сих пор в тюрьме».

Источник

14 апреля 1907 года в гаитянской столице Порт-о-Пренс родился будущий пожизненный президент Гаити и эталонный диктатор Франсуа Дювалье.

В 25 лет Дювалье окончил медицинский факультет Гаитянского университета, и долгие годы лечил крестьян в деревнях. Бедные, неграмотные люди с уважением называли его «Папа Док» это прозвище он пронесет через всю свою жизнь.

В 1946 году Франсуа стал заместителем министра труда, а чуть позже возглавил здравоохранение Республики.

10 мая 1950 года в стране произошел военный переворот, президент Дюмарсе Эстиме был свергнут, а «Папа Док» последующие шесть лет был вынужден скрываться в подполье. После амнистии 1956 года он впервые заявил о том, что хочет баллотироваться на пост президента страны. Чтобы раскачать ситуацию в республике его боевики стали взрывать в столице «адские машины» сея в душах потенциальных избирателей страх.

13 декабря 1956 года на Гаити свергли очередного президента Поля Маглуара, после чего в столице началась битва четырех щелезубов не имеющих иммунитета к собственному яду. Против Дювалье выступили сенатор Луи Дежуа, адвокат Клюман Жюмель и педагог Даниэль Финьоле.

Заматеревший в подпольной борьбе «Папа Док» собрал своих оппонентов и сказал им, что страну от катастрофы спасет только педагог Финьоле. Кандидаты одобрили «благородное» мнение Франсуа, а учитель математики согласился стать временным президентом страны. После того как пешка стала ферзём, «Папа Док» приказал своему подручному генералу Антонио Кебро приступить к формированию отрядов наемников, вошедших в мировую историю под именем тонтон-макутов.

25 мая 1957 года Финьоле стал «краткосрочным» президентом страны. Выдержав «театральную паузу» в 19 дней «Папа Док» организовал вооруженный переворот, в ходе которого власть перешла к председателю «Военного совета» Гаити Антонио Кебро. Когда сторонники свергнутого президента вышли с протестом на улицы их хладнокровно расстреляли армейские соединения, убив 1000 человек. Похоронные команды закапывали погибших вместе с ранеными, чтобы живые люди не выползли из могильного рва, их клали туда первыми.

Спустя три с половиной месяца Франсуа Дювалье победил на беспроигрышных президентских выборах став 34-м республиканским президентом. Первым указом он назначил своего верного генерала Кебро главнокомандующим «великой» афрогаитянской армией. Второй его подельник Клеман Барбо занял кресло директора тайной полиции. Барбо провел первую чистку госаппарата, освободив места для верных президенту людей. В 1957 году чиновников только увольняли, убивать их начнут позже. В самом начале правления Дювалье самые умные гаитянские интеллектуалы предпочли поскорей уехать из креольской республики.

Ненавидя коммунистов Дювалье, обещал народу много еды, хорошо оплачиваемую работу, бесплатное образование, лечение и справедливый суд. При этом «Папа Док» сравнивал свои «достижения» не только с генералом де Голлем, но и с Владимиром Лениным. После его прихода к власти в стране воцарился «дювальеризм» с его идеологическими установками на уникальность негроидной расы, государственное обожествление культа вуду, и чтение молитвы «Отче наш», в которой обращались не к Богу, а к «Папе Доку».

Уже летом 1958 года военные попытались свергнуть Дювалье, но тот переиграл наивных офицеров, арестовал их и расстрелял без суда и следствия. После этого мятежа диктатор стал сверхосторожным, нацеленным на беспрерывное выявление рисков угрожавших его жизни.

Закрепившись в президентском кресле «Папа Док» создал «Добровольческую милицию национальной безопасности» (Milice de Volontaires de la Sécurité Nationale), или проще говоря военизированные формирования «тонтон-макутов». Согласно гаитянской мифологии Тонтон был местным злобным дядькой, похищавшим непослушных детей с надетым на голову мешком. Принеся ребенка в логово, людоед запекал «хулигана» на камнях и лакомился его мясом. Так же действовали и тонтон-макуты, они приходили за врагами «папы» натягивали им на голову мешки, после чего те бесследно исчезали. У молодых гаитян был только один шанс выбиться в люди стать «добровольным милиционером».

«Папе Доку» нравилось, что его безграмотные мальчики живут на полном самообеспечении. Перед казнью противники «дювальеризма» успевали отдать «островным ментам» все ценности попутно рассказав, чем богаты их родственники, друзья и знакомые. Львиная доля награбленного оседала в карманах диктатора, ставшего со временем одним из богатейших людей в Карибском регионе.

Управление тонтон-макутами Дювалье доверил Клеману Барбо, своему ближайшему соратнику. Этот темный человек, с пепельной душой любил одеваться во все черное и внезапно появляться в публичных местах с именным мачете, чья рукоять была пропитана бурыми пятнами крови.

20 000 «вампиров» Дювалье держали в страхе трехмиллионный Гаити. Постепенно в республике крепло мнение что «Папа Док» практиковавший вуду превращал умерших людей в зомби, вливая их в ряды тонтон-макутов. Диктатор и его «бравые» милиционеры сами культивировали эти слухи, внушая простому народу страх.

24 мая 1959 года Дювалье страдавший сахарным диабетом переборщил с дозировкой инсулина и впал в кому. Длительная гипогликемия серьезно повредила больному его центральную нервную систему. После того как врачи реанимировали диктатора, по стране поползли слухи, что «Папа Док» сам стал зомби-слугой какого-то могущественного колдуна.

На время болезни президента делами в государстве рулил Клеман Барбо. После того как диктатор оклемался, он приказал арестовать Барбо, и бросить его в тюрьму.

Новым командиром черных «эскадронов смерти» стал Люкнер Камбронну. Бедный сын протестантского проповедника, говоривший с трибуны партийного съезда: «Хороший дювальерист готов во имя Дювалье убить своих детей и готов к тому, что во имя Дювалье дети убьют его самого». Это животное, вошедшее в историю республики как «Кассир Папы Дока» бросал людей в концлагеря откачивал у них кровь и продавал ее в США. Говорят, что ежемесячно только одной плазмы янки вывозили около шести тысячи литров.

Если заключенный умирал, тонтоны сбывали его останки медицинским международным организациям, использовавшим их для проведения экспериментов.

Когда о такой «демократии» узнал президент Джон Кеннеди, он запретил финансировать режим Дювалье, после чего «Папа Док» публично проклял 35-го президента США. Когда 22.11.1963 «JFK» застрелили в Далласе диктатор, торжествуя, показал своим соратникам куклу американского лидера истыканную иголками, как того требовали ритуалы вуду и закричал что это он своими руками убил проклятого белого гринго.

Новый президент США Линдон Джонсон в несколько раз увеличил транши для Республики Гаити. После столь явной демонстрации «могущества черной магии» гаитяне всерьез заговорили о всесилии их президента.

В апреле 1963 года Клемана Барбо неожиданно выпустили из тюрьмы. Оказавшись на воле, озлобленный человек собрал боевой отряд, который должен был похитить детей президента. Три дочери президента заговорщиков интересовали меньше всего, им был нужен его 12-летний наследник Жан-Клод Дювалье.

Узнав о заговоре, диктатор, обратившись к магической практике вуду, принес в жертву черного козла и пообщался с духами (лоа), сообщившими ему, что Барбо узнав о том, что «Папе» стало известно о его коварном замысле, превратился в рыжего пса и растворился среди бродячих собачьих стай, обитавших на острове. После общения с лоа президент приказал своим верным тонтон-макутам уничтожать всех встреченных рыжих собак.

14 июля 1963 года Люкнер Камбронн доложил своему хозяину, что на главной городской свалке был застрелен рыжий кобель, который испустив дух, превратился в проклятого предателя Барбо. На следующий день брат убитого Арри Барбо умудрился не только застрелить любимого шофера президента, его двух охранников, но и бежать с семьей в Аргентину.

Находясь на пике могущества «Папа Док» объявил сторонникам, что он никто иной как «Барон Суббота» или проще говоря, дух смерти, сексуальности и рождения потомства. Многочисленные покушения на него, как и военные мятежи против его режима всегда заканчивались провалом как будто духи вуду и в самом деле помогали своему любимцу. Диктатор подпитывался энергией, когда посещал личную тюрьму, в которой он собственноручно пытал своих самых одиозных врагов и до мелочей продумывал их казни. Гаитянские СМИ пестрели фотографиями отрубленных голов смутьянов и их истерзанных тел. С шок-контентом пришлось завязать, когда в республику перестали приезжать туристы.

За полгода до смерти, словно предчувствуя скорый финал «Папа» внес изменение в конституцию согласно которому президент мог назначать своего приемника. Конечно же наследником гаитянского престола объявили Жан-Клод Дювалье.

21 апреля 1971 года 64-летний диктатор скончался от остановки сердца, спровоцированной сахарным диабетом.

20 летний Жан-Клод Дювалье получивший в народе кличку «Бэби Док» став президентом Гаити проправил республикой 15 лет и после начавшихся в 1986 году в стране беспорядков бежал во Францию.

В 2011 году извинившись перед поколениями гаитян за ошибки, допущенные во время их с отцом 29 летнего правления, Бэби Док» получил право вернуться на родину.

4 октября 2014 года последний диктатор Гаити скончался в Порт-о-Пренс после перенесенного инфаркта.

Могу ли я, как диктатор, проиграть на выборах? Технически нет. Я могу нарисовать себе хоть 146% поддержки. Но если эти цифры будут очень подозрительно выглядеть я могу увидеть такую интересную вещь как протесты и разнообразный саботаж. Поэтому мне выгодно не только рисовать, но и следить за тем, чтобы это соответствовало реальности.

Все взято из методички "Как быть диктатором, не привлекая внимания санитаров", любые совпадения случайны.