— Ничего, ничего, — говорил Стремглав Бесшабашный, навещая в больничке первых пострадавших от игры. — Вот обретете необходимое мастерство — тогда всю Агенориду объездите, всех раскатаете, неспанцам нос утрете, самого Диего Персону вокруг пальца обведете…

— Не посрамим чести посконской… — слабо отзывались увечные — у кого челюсти уцелели.

Столенградский Звездодром получился даже куда лучше и благоустроеннее плезирского, потому что вокруг него в заботе о зрителях (а ведь игра длится обычно от заката до рассвета) понастроили множество отхожих мест, отчего эта часть города получила в народе название «Нужники».

Одно только мучило короля: он не сомневался, что рано или поздно объявится среди посконских игроков такой богатырь, который, выводя на орбиту каменную Зугель-звезду опоясанную, зафиндилит ее в самый купол и пробьет его насквозь.

— Казню, но в веках прославлю! — пообещал про себя Стремглав неизвестному богатырю.

Король не сомневался, что уж его-то сыновья непременно станут знаменитыми звездоболистами.

Не тут-то было.

— Батюшка, миленький, мне жалко по шарику бить — он ведь и в невинного человека попасть может! — заявил Тихон.

— Так ведь на то игра, — развел руками отец.

— Все равно жалко!

Терентию чужеземная забава тоже не понравилась.

— Батя, ладно если я кого приложу — так ведь и мне каменная дура по балде прилетит! К усам кошачьим такое развлечение!

(с) М. Успенский, "Белый хрен в конопляном поле"