Визуализируется длинный подземный туннель протвинского синхротрона У-70 (крупнейшего ускорителя в СССР на тот момент), внутри которого по вакуумным каналам на огромной скорости перемещаются элементарные частицы. В симуляции наглядно показано, как узкий пучок протонов, разогнанный практически до скорости света, проходит сквозь ткани головы человека (траектория Бугорского: вошел через затылок, пронзил мозг, левое среднее ухо и вышел в районе носа).
Видеоролик подробно разбирает, почему ученый выжил вопреки законам физики (поскольку луч был тонким и сфокусированным, он нанес точечный удар и не вызвал лучевую болезнь всего организма), а также какие травмы он получил (паралич половины лица, потеря слуха, эпилептические припадки и феномен «нестарения» облученной кожи).
Василий Александрович Водолажский (9 февраля 1937;с Хотомля, Волчанский район, Харьковская область— 18 июня 1992, Минск)—заместитель командира 65-го отдельного вертолетного полка (26-я воздушная армия, Белорусский военный округ), полковник; участник ликвидации аварии на Чернобыльской атомной электростанции, руководитель сводной оперативной группы.Герой Российской Федерации (1995, посмертно).
В 1959 году окончил 160-е военное авиационное училище в городе Пугачёв Саратовской области. В 1960-1988 годах проходил службу в вертолетных частях Белорусского военного округа. К весне 1986 года полковник В.А.Водолажский – заместитель командира 65-го отдельного вертолетного полка.
В июле 1986 года в составе сводной оперативной группы В.А.Водолажский принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
В июле 1986 года руководитель сводной оперативной группы вертолетчиков полковник Водолажский прибыл в Чернобыль. Считалось, что предельно допустимую дозу летчики получают уже через 15 дней. Однако он оставался в Чернобыле в течение 3 месяцев. Будучи первоклассным лётчиком и командиром, обучал пилотов манёврам с длинными подвесками, снайперским сбрасываниям грузов в жерло реактора. Лично обучил 33 экипажа правилам сброса блокирующих материалов на кипящий реактор.
Будучи командиром, он мог бы лишь координировать действия своих подчиненных, но вместо этого сам был на самых опасных и ответственных участках — участвовал в уникальной и опасной операции по очистке крыши машинного зала от обломков сверхрадиоактивного графита, устанавливал фильтры для подачи очищенного воздуха в работающие залы АЭС. На вертолете Ми-6 совершил 120 вылетов, сбросив на реактор около 300 тонн специальных смесей. Часто его вертолет спускался вдвое ниже установленной безопасной высоты.
Водолажский вернулся из Чернобыля, имея на руках медсправку о 24,8 рентгенах вместо 8 официально и весьма условно допустимых: индивидуальных дозиметров не было, и никто из летчиков точно не знал, какую дозу облучения он получил в действительности. Прибыв в часть, он даже отказался от отпуска, так как начинались учения. Но коварная болезнь брала верх и прогрессировала. Врачи же, опираясь на распоряжение Минздрава не увязывать болезни ликвидаторов с их пребыванием в 30-километровой зоне, вместо экстренной помощи и своевременного лечения ставили неправильные диагнозы. 19 октября 1988 года В.А.Водолажский был уволен из рядов Вооружённых Сил СССР по состоянию здоровья.
Жил в столице Белоруссии - городе-герое Минске. До 1990 года лечился в военном госпитале имени Бурденко в Москве. Но было поздно. Вернулся домой, где и скончался 18 июня 1992 года. Похоронен на кладбище села Королёв Стан под Минском.
Указом Президента Российской Федерации от 17 февраля 1995 года за мужество и героизм, проявленные при ликвидации последствий на аварии на Чернобыльской АЭС, полковнику Водолажскому Василию Александровичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).
Награждён орденами «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, «Знак Почёта», медалями.
В Минске именем Героя названа улица; на доме, в котором он жил, установлена мемориальная доска. 12 августа 1999 года приказом Министерства обороны Республики Беларусь полковник В.А.Водолажский был навечно зачислен в списки личного состава 65-й транспортно-боевой вертолетной базы. В связи с реформированием этой части было принято решение о зачислении Водолажского в списки 181-й боевой вертолетной базы.
6 августа 1945 года 29-летний корабельный инженер Цутому Ямагути из Нагасаки собирался домой и с нетерпением ждал встречи со своей женой Хисако. Он провёл три месяца в командировке в Хиросиме, и сегодня был день отъезда. Когда он уже направлялся на вокзал с двумя коллегами, то понял, что забыл свой инкан — личную печать, японский аналог подписи. В военное время это было особенно важно, поэтому он вынужден был вернуться за ним в свой отдел неподалёку от доков. Он шёл обратно, когда в небе над городом появился одиночный американский бомбардировщик. Такие полёты отдельных самолётов японцы воспринимали как разведывательные миссии и из-за жесточайшего топливного кризиса не всегда высылали истребители на перехват — истребители ПВО зачастую поднимались только против больших групп B-29. Ямагути смотрел на самолёт и увидел, как от него отделился какой-то предмет на двух маленьких парашютах.
И тут его мир исчез. В 8:15 над центром Хиросимы взорвалась атомная бомба «Малыш». Ямагути находился всего в трёх километрах от неё. Ударная волна отбросила его, и он потерял сознание. Очнувшись, он ничего не видел — ярчайшая вспышка временно ослепила его. Сам он получил сильные ожоги верхней части тела и лишился слуха на левое ухо. Чудом выжив, он дополз до укрытия, отдохнул и отправился на поиски коллег. Они тоже выжили, и вместе они провели ночь среди руин. На следующее утро, перевязанный, Ямагути сел на поезд до Нагасаки. Невероятно, но поезда из Хиросимы ходили уже на следующий день. Вернувшись в родной город, он получил медицинскую помощь и, несмотря на сильные ожоги, отдохнув день, пришёл на работу.
Облако от ядерного взрыва над Хиросимой, 6 августа 1945 года. В момент съёмки столб дыма поднялся на высоту около 6 км. (Источник)
Утром 9 августа, превозмогая боль, он пришёл в офис Mitsubishi Heavy Industries и начал рассказывать о случившемся. Его начальник не поверил: «Ты сошёл с ума, если думаешь, что один самолёт мог уничтожить целый город», — насмешливо сказал он. В этот момент стёкла конторы выбило новой взрывной волной. «Я подумал, что это облако последовало за мной из Хиросимы», — вспоминал позже Ямагути. Вторая атомная бомба, «Толстяк», разорвалась также в трёх километрах от офиса, где он находился. На этот раз он пострадал не так серьёзно, так как находился внутри здания, которое, хотя и было повреждено ударной волной, частично защитило его от прямого воздействия взрыва и теплового излучения.
Облако от ядерного взрыва над Нагасаки, 9 августа 1945 года. (Источник)
Два ядерных взрыва за три дня не прошли бесследно: он провёл несколько лет, обмотанный бинтами, борясь с лучевой болезнью, раком кожи и лейкемией. Он лишился части зубов и временно облысел. Но физическими страданиями его испытания не ограничились. Его жена Хисако, которая также пережила бомбардировку Нагасаки, сама страдала от последствий облучения. Она умерла в 2008 году от рака печени и почек в возрасте 88 лет. У супругов было трое детей. Их сын умер от рака в возрасте 59 лет. Дочери тоже всю жизнь испытывали проблемы со здоровьем из-за облучения родителей. Из-за того, что в японском обществе хибакуся (пережившие атомные бомбардировки) часто подвергались дискриминации, Ямагути долгое время старался не привлекать внимания к своей персоне. Но, увидев, как страдают его близкие, он решил заняться общественной деятельностью, чтобы не допустить повторения того ужаса, который пережил сам и его семья. Он начал активно выступать с лекциями и на телевидении за ликвидацию ядерного оружия. В возрасте более 80 лет он написал книгу воспоминаний о своём опыте, чтобы рассказать подрастающему поколению о том, что произошло.
Цутому Ямагути во время одного из своих выступлений. (Источник)
Поначалу Ямагути не чувствовал необходимости привлекать внимание к своему статусу выжившего сразу после двух атомных бомбардировок. Однако позже он начал рассматривать своё выживание как судьбу, и в январе 2009 года подал заявление на двойное признание. Это заявление было рассмотрено японским правительством, и в марте 2009 года Ямагути стал единственным человеком, официально признанным выжившим после обеих атомных бомбардировок. Он скончался 4 января 2010 года в возрасте 93 лет. За несколько месяцев до этого в интервью он произнёс фразу, которая подводит итог его жизни: «Я мог умереть в любой из этих дней. Всё, что случилось потом — это бонус».
Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад видеть вас среди подписчиков моего профиля и сообщества «Взаимосвязи».
**Предисловие от автора:** Всем салют, пикабушники! Сегодня мы разберем популярный запрос от начинающих доморощенных террористов и адептов плоской Земли, которые посмотрели «Одиннадцать друзей Оушена» и решили, что ядерная физика — это как собрать конструктор «Лего».
**Итак, вы — герой.**
Вы стоите в своем подвале/гараже/бункере. В правой руке у вас аккуратный килограммовый слиток урана (купили на «Авито» с доставкой от «дяди Вани», который «чуть позеленел, но это фишка такая»). В левой — такой же. Мыслительный процесс ясен, как день: «Ща как швардану их друг об дружку — и у нас будет своя мини-Хиросима для соседа, который ночью дрелью включает».
**ШАГ 1: Эстетика и пафос.**
Вы замираете в позе суперзлодея. Мысленно на вас уже плащ и цилиндр. Вы медленно сводите руки, представляя, как между кусками металла уже запрыгивают искорки ядерного синтеза (или деления, какая разница). На деле между ними лишь потная прослойка воздуха и аура вашей гениальности.
**ШАГ 2: Момент истины.**
Куски соприкасаются! Вы ждете ослепительную вспышку, ударную волну, которая испепелит ваш старый советский верстак и коллекцию банок с болтами.
**А происходит следующее:**
1. **Тишина.** Такой тишины вы еще не слышали. Лишь легкий звук «тук» двух металлических болванок.
2. **Ваши руки начинают странно чесаться.** А потом светиться. А потом чесаться внутри. Это не ядерный взрыв. Это называется **острая лучевая болезнь**. Ваш «оружейный» уран, скорее всего, природный или низкообогащенный. Его главная суперсила — не взрываться, а тихо и беспощадно испускать альфа-частицы, которые, конечно, лист бумаги не пробьют, но вот если подышать пылью от него или подержать в голых руках... Поздравляем! Вы только что устроили себе самый дорогой и необратимый сеанс радиоактивного загара. Печень уже пишет завещание.
3. **Прибегает кот/жена/сосед.** И спрашивает: «Чо опять делаешь?». А вы не можете ответить, потому что во рту уже чувствуете «металлический привкус» — классический симптом, который так любят в учебниках по радиационной безопасности.
**ПОЧЕМУ ЖЕ НЕ РАБОТАЕТ, СПРОСИТЕ ВЫ? ВИДЕО НА ЮТУБЕ ГОВОРИЛО, ЧТО НАДО ПРОСТО СОЕДИНИТЬ!**
А вот почему, дорогой теоретик:
* **Критическая масса — она не линейная.** Это не 1 кг + 1 кг = бабах. Это сложнейшая штука про геометрию (идеальная сфера), отражатели (чтобы нейтроны не улетали, как тараканы от света) и скорость сборки. Ваши руки — слишком медленный и кривой реактор. Вы собираете массу за секунду, а нужно — за **миллионные доли секунды**. Иначе система начнет «шипеть», нагреется и разлетится, не успев взорваться. Это называется «физять» или, по-ученому, «предетонация». В лучшем случае вы получите радиоактивное месиво, размазанное по стенам. Как паштет. Очень вредный паштет.
* **Вам нужен не уран, а плутоний.** Но не любой, а определенной изотопной чистоты. Получить его — это вам не самогон гнать. Нужен ядерный реактор. Попробуйте записаться на экскурсию и тихонечко спросить: «Можно мне тут грамм 6 кило плутония на сувениры?». Реакция охраны будет куда зрелищнее, чем ваш домашний ядерный синтез.
* **Даже если у вас магическим образом оказалась сфера из оружейного плутония**, вам нужно ее **равномерно со всех сторон сжать со страшной силой**. Для этого вокруг нее делают сферу из обычной взрывчатки, но детонаторы на ней должны сработать **идеально, синхронно**. Если хоть один чихнет — сожмется яйцом или грушей, и вместо мегавзрыва получится «хлопок» и еще больше радиоактивной грязи. Вы же собрались это делать на коленке, паяльником «Электрон»?
**ИТОГ вашего эксперимента:**
Вы — не Повелитель Атома. Вы — **человек с двумя дорогими, тяжелыми и смертельно опасными бутылями в руках**, который только что подписал себе приговор медленной и мучительной смертью от лучевой болезни. Ваш главный взрыв будет, когда врачи в инфекционке узнают, с чем вы игрались.
**Вывод для горе-кулибиных:**
Создать ядерную бомбу своими руками сложнее, чем:
1. Построить работающий марсоход из запчастей от «Жигулей».
2. Объяснить коту теорию струн.
3. Найти вменяемый комментарий под любым политическим постом на Пикабу.
**Мораль:** Оставьте ядерные материалы профессионалам в саркофагах и спецхранах. А для выяснения отношений с соседом есть куда более традиционные, душевные и нерадиоактивные методы — например, громкая музыка в стиле «Ранетки» в 7 утра. Проверено. Работает. Без последствий для печени.
Прошёл путь от лейтенанта внутренней службы, начальника караула 2-й военизированной пожарной части Управления пожарной охраны Москвы до генерал-майора внутренней службы, первого заместителя начальника Главного управления пожарной охраны (ГУПОиСПАСР) МВД СССР.
С мая 1968 г. по декабрь 1980 г. работал в московском гарнизоне пожарной охраны, с января 1981 г. по июнь 1992 г. — в Главном управлении пожарной охраны МВД СССР; в 1992—1994 гг. — начальник Управления пожарной охраны ГУВД Москвы.
Максимчук руководил тушением пожаров любой степени сложности в Москве и десятках регионов СССР. Пожар на Чернобыльской атомной электростанции произошел в ночь с 22 на 23 мая 1986 года. Подполковник внутренней службы, начальник оперативно-тактического отдела ГУПО МВД СССР, член Правительственной комиссии, Владимир Максимчук, руководивший сводным отрядом пожарных по охране Чернобыльской АЭС, принял на себя руководство пожаром, возникшем в кабельных тоннелях (галереях) четвертого энергоблока. В сложных тактико-психологических условиях он сумел точно оценить обстановку, провести оперативную разведку очага возгорания и организовать тушение.
В апреле 1994 года Красный Крест Швеции предложил Максимчуку, уже смертельно больному, последнюю попытку выжить. Он принял предложение и срочно вылетел в Стокгольм. Умер 22 мая 1994 года в Москве. Смерть наступила в результате хронической лучевой болезни, полученной при ликвидации пожара на ЧАЭС.
Герой Российской Федерации, посмертно указом Президента РФ № 1493 от 18 декабря 2003 года.
Фукурю-мару (Счастливый дракон) номер 5 — японская рыболовная шхуна, оказавшаяся 1 марта 1954 года в районе испытания американской водородной бомбы («Castle Bravo») на атолле Бикини.
Светла и прозрачна ночь, бархатное черное небо усыпано бесчисленными звездами, отражающимися в бесконечной водной глади. Медленно держит свой путь через океан «Фукурю мару». Тихое прохладное дыхание поднимается с юго-востока, от Маршальских островов.
Мацуда, стоявший у руля шхуны, зябко передернул плечами. Слышно только монотонное шипение разрезаемой носом шхуны волны. Он напевает себе под нос. Что значат 4 тыс. км для мыслей рыбака, одиноко стоящего на ночной палубе?
В 3 час. рулевого сменяет Хаттори. Когда Мацуда поднимается наверх, он видит в каюте капитана свет. Что может делать капитан в столь поздний час?
Капитан Цуцуи сидит перед картой. Он неспокоен. Через каких-нибудь три часа взойдет солнце. А сегодня ведь это самое первое марта. И вот этот круг, этот проклятый круг, аккуратно вычерченный циркулем, всего только карандашный круг на морской карте вокруг острова Бикини.
Запретная зона, установленная американцами, наверняка преувеличена. Несмотря на это, он будет внимателен и осторожен. Лучше пройти лишних пару километров на север. Осторожность прежде всего. Он нервно барабанит карандашом по карте. У капитана Цуцуи болит голова. Ему бы надо поспать, но в такой день хороший капитан не должен оставлять судно без присмотра.
Цуцуи встает и медленно поднимается наверх. От свежего бриза ему становится лучше. На востоке звезды уже побледнели. Он перебросился парой слов с рулевым. С помощью компаса старательно определяет положение и курс шхуны и, не глядя на карту, вычисляет: до Бикини 91 морская миля. Когда они хотели бросать бомбу? Будет ли отсюда видно и слышно? Он чувствует себя неуверенно, его охватывает отвратительная нервная дрожь. Вздохнув, он уходит с палубы.
3 час. 30 мин. Радист Кубояма надевает наушники ... 2315 ... 2110 ... 3335 ... 1721 ... ... 1998 ... Зашифрованный текст, которого он не понимает. Кто и кому мог здесь о чем-либо сообщать?
Скоро наступит время подъема ... 4721 ... ... 3015 ... 4007 ...
Утомленный Хаттори ходит взад и вперед по палубе. До смены осталось еще полчаса. Он снимает выстиранные рубашки, висящие на веревке, протянутой поперек кормы; Они почти сухие, влажные от росы. Погода по-прежнему хорошая.
Его мысли и мысли остальных уносятся далеко за океан...
3 час. 40 мин, Хаттори спускается по грубым, чисто выструганным доскам в радиорубку.
— Есть что-нибудь новое? — спрашивает он, просовывая голову и плечи через узкое окошко. Кубояма отрицательно качает головой. Не оглядываясь, замечает вскользь:
— Сегодня они бросают бомбу. Интересно знать, увидим ли мы что-нибудь?
— На каком мы, собственно, расстоянии находимся оттуда?
— Приблизительно в 100 км.
Хаттори смотрит на часы. Еще раз обходит корму и потом... Испуганный, с широко раскрытыми глазами смотрит на юго-запад.
— Капитан!
Над водой возник белый ослепительный свет. Смотреть в ту сторону было невозможно без боли в глазах. Над океаном полыхало пламя.
— Бомба, — прошептал Хаттори, — это бомба.
Из воды выросло желтое грибообразное облако, с серыми краями, все еще ослепительно яркое. Вот оно, гигантское и угрожающее, поднялось в небо, медленно окрашиваясь сначала в оранжевый, а затем в светло-красный цвет. Оцепеневшие Хаттори, Кубояма и капитан Цуцуи смотрят, как привороженные, на огненное облако. Вскоре вся команда собралась на палубе.
Бомба! Громко звучали возбужденные голоса. Сыпались вопросы и восклицания. Грибообразное облако продолжало расти, и его сердцевина постепенно окрашивалась в грязный темно-красный цвет. Через 8 мин. члены экипажа услышали страшный гром и вой ветра.
Наконец напряжение спало. Все прошло. С ними ничего не случилось. Начались смех и шутки. И что могло случиться на таком расстоянии! Один за другим они стали спускаться вниз, чтобы как следует одеться и позавтракать.
На востоке медленно поднималось солнце. Бледным и слабым казался его свет для глаз, которые только что смотрели на взрыв.
Рыбаки забросили сеть. В словах, которыми они продолжали обмениваться, все еще сквозило возбуждение. Гигантским столбом стоит в небе облако дыма. Солнечный свет становится все слабее, как если бы небо покрыли тонким покрывалом. Лениво тащит судно рыболовную сеть по волнам. Незадолго до 8 час. начинает моросить мелкий дождь. Дождь? С ясного неба?
Но что это такое? Воды нет. Это пыль, тонкая, беловато-серая пыль: Из воздуха, сверху падал пепел. Пыльный дождь становился все плотнее. Одежда, лица, головы, все судно покрывались толстым слоем пепла.
— Не от бомбы ли это? — спросил один из них громко. Конечно, от бомбы. Спрашивающий не нуждался в ответе. Откуда же иначе? Уже нельзя было дышать без того, чтобы противный мелкий пепел не набивался в рот и нос. Рыбаки плевали за борт, ругались, кашляли, сморкались. Слой пыли на судне достиг уже сантиметровой толщины.
У Кубоямы не было времени, чтобы закрыть окно. Их вызывают «Миойин мару», «Кихипю мару», «Кайко мару». Все видели взрыв. Пыль застилает глаза радиста, они слезятся, их жжет. Наконец он все-таки закрывает окно. Проходит, может быть, час, прежде чем дождь из пепла ослабевает и прекращается совсем. Капитан приказывает навести чистоту на судне. Ведро за ведром поднимают моряки наверх морскую воду, моют и скребут палубу, трапы, перила. До самого полудня продолжается генеральная уборка судна. Потом они приводят в порядок самих себя.
Прошло два дня. Около 7 час. утра над морем подул свежий бриз. Капитан дал команду выбирать сеть. Рыбаки встали у блоков. Тяжелая и намокшая поднималась сеть из воды. Она была не особенно полной, но почему-то очень тяжелой. Когда, наконец, улов был на палубе, большинство рыбаков изнемогало от усталости.
Хаттори был удивлен бледностью своего соседа.
— Что с тобой? Тебе плохо? — Тот отрицательно качает головой и кашляет.
— Мне тоже плохо, я сильно ослаб.
— Ты тоже очень бледный. Может быть, с едой было не в порядке.
Хаттори осматривается, большая часть команды сидит на палубе, некоторые курят. У него болит голова, и он чувствует, что может упасть. Ему хотелось бы лечь, отдохнуть. Что же такое с ним случилось? Он стиснул зубы. Приступ слабости постепенно прошел.
Перед полуднем сеть должны были выбирать второй раз. Судорожными движениями люди тянули канаты, напрягая последние силы. Рыбаки с трудом переводили дыхание. Сеть поднята. Вперед что-то шлепнулось. Сеть! Они упустили сеть. Капитан испуганно смотрит с мостика.
— Ребята, что случилось?
Капитан спускается вниз и присоединяется к рыбакам, но тоже сразу же чувствует свинцовую тяжесть во всем теле. И сети кажутся сделанными из свинца. Рыбаки с бледными лицами растерянно смотрят по сторонам.
Без всякого удовольствия они обедают. Вдруг один рыбак вскакивает и поднимается на палубу. Слышно, как его выворачивает от рвоты. Воцаряется тяжелое молчание. Кубояма, который тоже ел без аппетита, отодвигает свою миску в сторону. Он снова отправляется к своему, передатчику и передает по указанию капитана сообщение в эфир: «Команда болеет. „Фукурю мару"» берет обратный курс. Первого марта в 7 час. 55 мин. начался дождь из пепла. Что нам делать?»
А до родной гавани Иаэцу еще более 3 тыс. км.
Фукурю-Мару в музее
Им придется пробыть в пути две недели. Зудит кожа на голове. Спина, руки — все горит. Ему так тошно, так плохо. Он механически встает, надевает наушники. Качаясь, подходит к поручням. Кубояма корчится от боли в животе. Отвратительно жжет во рту. Он судорожно хватается за трос и теряет сознание!
Три члена экипажа корабля в полном изнеможении лежат на своих циновках. Шхуна взяла курс на северо-запад. К вечеру слегло уже семь человек. Апатичен и безжизнен взгляд их впалых глаз. Кубояма с трудом выдерживает пребывание в радиорубке. Проходят мучительные дни и ночи.
До Иаэцу еще около 2 тыс. км.
Лицо, шея и руки большинства рыбаков покрыты красными болячками. «Бомбовая [352] пыль!» Все теперь так думают. Необходимые на шхуне работы еще выполняются. Более сильные несут вахту у руля. А что, если их сейчас настигнет буря? Но тайфуна нет. Спокойно простирается водная гладь, отражая сияние солнца днем и светясь по ночам, манящая и мирная.
Капитан Цуцуи с трудом переводит дыхание, Сначала им повезло, они попали в хорошие, богатые рыбой воды. А теперь — его височные артерии гневно вздулись — трюм самое большое загружен наполовину. Его взгляд скользит по старой шхуне.
До Иаэцу осталось около 1,5 тыс. км.
Капитан плохо ведет судно. Но кто мог об этом знать заранее? Проклятые гангстеры! В бессильном гневе сжимает он кулаки и снова их разжимает. Слишком поздно! Свершилось...
К капитану подходит радист.
— Вот радиограмма из Нагасаки. Капитан читает: «Пепел, наверное, радиоактивен. Как можно быстрее возвращайтесь». Он кивает головой.
— Сообщите наши координаты! Кубояма возвращается к своим приборам. До Иаэцу остается еще 1 тыс. км. 14 марта «Фукурю мару» подошел наконец к Иаэцу. Его улов был конфискован.
В другие гавани тоже стали приходить суда с радиоактивным грузом. Людям грозила катастрофа — массовый голод. Отравлен один из важнейших продуктов питания 100-миллионного народа. Стали закрываться рыботорговые предприятия в Иокогаме, Кобе и других больших и малых городах.
27 марта прибыла «Миойин мару» с больной командой и отравленным грузом. Через 10 дней после взрыва бомбы на расстоянии 1500 км от Бикини судно попало под такой же дождь из пепла, как и «Фукурю мару».
Состояние рыбаков ухудшалось с каждым днем. Родственникам не разрешали иметь с ними контакт. Разговаривать и видеться можно было только на расстоянии. Через несколько дней рыбаков перевезли в Токио и поместили в университетскую клинику.
Состав их крови был сильно изменен. Бросалась в глаза лейкопения и прогрессирующая анемия, иссиня-черные язвы, рассыпанные по всему телу больных.
Тем временем радиоактивный пепел подвергли анализу. Особое опасение внушало наличие в нем стронция который откладывается в костной ткани и вызывает ее медленное разрушение.
Больных трясла лихорадка, выпадали волосы, организм сильно ослабевал.
Атомная болезнь — это ужасный, коварный враг, изнуряющий и злой. Японские врачи не знали отдыха в течение длившейся целый месяц борьбы. Делались все новые переливания крови, новые перевязки, уколы. Лечили язвы.
Радист «Фукурю мару» Айкити Кубояма, несмотря на все попытки спасти его, скончался через полгода, 23 сентября 1954.
Остальных членов экипажа спасти удалось, большая часть из них дожила до старости.
Шлейф радиоактивных осадков и распространение опасного уровня радиации над площадью свыше 160 км, в том числе и над обитаемыми островами, после испытания «Браво»
