Добрый день, мои дорогие читатели! Сегодня у меня было такое игривое настроение, что захотелось немного поэкспериментировать с внешностью наших любимых советских актрис. A что, если сделать им совершенно непривычные причёски — длинные, красивые, нежные, но подобрать их так, чтобы они действительно подходили каждой? Я не стала просто примерять одну и ту же причёску всем подряд: для каждой актрисы я постаралась выбрать свой оттенок, длину, объём, волны и даже решить, нужна ли ей чёлка. Получилось почти как работа настоящего стилиста — теперь давайте вместе посмотрим, кому такие перемены действительно пошли!

1. Алиса Фрейндлих

Алиса Фрейндлих сама рассказывала, что её волосы никогда не отрастали ниже плеч: они были тонкими, ломались, и ещё в юности она решила избавиться от длинных косичек. Позже актриса экспериментировала и с цветом, а для «Служебного романа» на время стала тёмноволосой.

Поэтому здесь я решила сделать то, чего в реальной жизни ей было добиться непросто: сохранить её естественный тёплый оттенок, но добавить длинные, крупные мягкие волны. Чёлку оставила слегка уложенной набок — так лицо остаётся открытым, а причёска не выглядит слишком тяжёлой. И вот здесь мне кажется, что длинные волосы Фрейндлих действительно идут больше: они добавляют мягкости и женственности, хотя короткая стрижка гораздо сильнее подчёркивает её индивидуальность. А какой вариант вам нравится больше?

2. Наталья Варлей

Наталья Варлей сама рассказывала, что вообще-то всегда носила длинные волосы и в цирке собирала их в хвост, а знаменитое каре появилось именно перед съёмками «Кавказской пленницы»: волосы постепенно укорачивали, пока не получили знакомую всем причёску

Поэтому здесь мне захотелось сделать обратный эксперимент — вернуть Варлей длинные волосы, сохранив её естественный тёмный оттенок и мягкие волны. Чёлку я оставила, потому что без неё лицо сразу стало бы слишком непохожим на привычный образ актрисы. Но, как ни странно, я всё-таки считаю, что короткое каре Варлей идёт больше: оно подчёркивает её хрупкость, глаза и ту особенную лёгкость, за которую мы её запомнили. А вы бы оставили каре или выбрали длинные волосы?

3. Людмила Гурченко

После выхода «Карнавальной ночи» образ молодой Людмилы Гурченко стал настоящим ориентиром для советских женщин — зрительницы копировали не только её платья, но даже завивку и укладку волос.

Поэтому на этой фотографии я решила сохранить её тёплый каштановый цвет, но вместо коротких завитков сделать длинные, крупные и очень объёмные волны. Чёлку оставила мягкой, чтобы новая длина не уничтожила знакомые черты её образа и сочеталась с романтичным платьем в горошек. Но здесь я, пожалуй, проголосую за короткие волосы: длинные локоны получились эффектными, однако именно короткая пышная причёска делает Гурченко такой узнаваемой и подчёркивает её яркий характер. А вы согласны или выбрали бы длинные?

4. Ирина Муравьёва

Ирину Муравьёву зрители особенно запомнили по ярким образам Людмилы в «Москве слезам не верит» и Нины в «Карнавале» — именно эти роли сделали её одной из самых узнаваемых актрис своего поколения. На этой фотографии её причёска довольно строгая и аккуратная, поэтому я решила полностью изменить впечатление, сохранив при этом естественный русый оттенок волос.

Я выбрала длинные, густые волны с заметным объёмом у корней — такая укладка подчёркивает большие глаза и делает черты лица мягче. Специально не стала добавлять чёлку: открытый лоб и свободно лежащие пряди визуально вытягивают лицо и делают образ более женственным. Получилась совсем другая Муравьёва — более романтичная и эффектная, но её выразительный взгляд и узнаваемые черты остались на месте. И вот здесь я неожиданно для себя решила, что длинные волосы Муравьёвой идут больше: они делают её внешность выразительнее и одновременно сохраняют ту самую живую, немного озорную женственность. А вам какой образ ближе?

5. Светлана Немоляева

Светлана Немоляева рассказывала, что в юности её сын даже считал одну из придуманных для неё театральных причёсок «страшной», тогда как Эльдар Рязанов, наоборот, был от неё в восторге — именно после этой работы он пригласил актрису в «Служебный роман».

На этой фотографии я решила не повторять знаменитый образ Ольги Рыжовой, а сохранить светлый золотистый оттенок и сделать длинные мягкие волны с умеренным объёмом. Чёлку я не добавляла: открытое лицо лучше сочетается с её мягкими чертами и цветочным воротничком. Мне кажется, длинные волосы Немоляевой идут немного больше: они делают её образ нежнее и романтичнее, хотя привычные короткие локоны тоже очень ей подходят. А вам какой вариант нравится больше?

6. Наталья Гундарева

У Натальи Гундаревой от природы были рыжеватые волосы и веснушки, которые особенно запомнились ещё по её первым появлениям на экране. Есть даже забавная история о поступлении в Щукинское училище: перед экзаменом она тщательно уложила волосы, но сильный дождь буквально превратил причёску в беспорядочные пряди — и в итоге Гундарева покорила комиссию уже почти без всякого внешнего «парадного» образа.

Поэтому здесь я решила сохранить её тёплый русо-каштановый цвет, но сделать длинные, объёмные волны без чёлки — открытый лоб и свободные пряди красиво вытягивают лицо. Мне нравится этот вариант, но всё-таки короткие и средние причёски, на мой взгляд, больше соответствуют сильной, характерной внешности Гундаревой. А какой вариант выбрали бы вы?

7. Лия Ахеджакова

Лия Ахеджакова от природы имеет русые, мягкие, вьющиеся волосы, а её миниатюрность — рост около 150 см — во многом объясняет, почему короткие причёски так органично смотрелись на ней. На этой фотографии я решила рискнуть и представить её с более длинными волосами, сохранив естественный русый оттенок и сделав мягкие волны средней величины.

Чёлку я оставила: она подчёркивает большие глаза и не позволяет длинным волосам слишком сильно изменить привычный образ актрисы. Но, если честно, мне кажется, короткая стрижка Ахеджаковой всё-таки идёт больше — она лучше подчёркивает её хрупкость, шею и очень характерное лицо. А вам как кажется — длинные волосы ей идут?

8. Марина Неёлова

Марина Неёлова всегда обладала очень необычной, хрупкой внешностью. Сама актриса рассказывала, что в юности сильно комплексовала из-за своей худобы и считала себя неприметной рядом с эффектными девушками в театральном институте. При этом со временем именно её нестандартная внешность стала частью индивидуального стиля — костюмы для нескольких её спектаклей, например, создавал Вячеслав Зайцев.

На этой фотографии я решила оставить короткую тёмную стрижку в прошлом и попробовать для Неёловой длинные волосы естественного каштанового оттенка, уложенные мягкими волнами. Мне нравится, как они обрамляют лицо и делают образ мягче, но, если честно, я бы всё-таки оставила Неёловой короткую стрижку: она лучше подчёркивает её тонкие черты, шею и ту особенную хрупкость, которая всегда была частью её обаяния. Длинные волосы получились красиво, но короткая стрижка, на мой взгляд, всё-таки её вариант.

9. Елена Проклова

Елена Проклова и в жизни не раз носила роскошные длинные волосы — длинные локоны ей всегда были очень к лицу. Но здесь мне захотелось поэкспериментировать именно с её знаменитым образом из фильма «Мимино»: в нём Проклова запомнилась зрителям со светлым аккуратным бобом, который прекрасно подчёркивал её юность и нежные черты лица. Её внешность вообще позволяла ей довольно смело менять причёски.

А вот для нашей фотографии я решила вернуть ей длинные волосы, сохранив тот же светлый оттенок, но сделав мягкие, объёмные локоны. Мне кажется, длинные волосы здесь действительно идут Прокловой даже больше: они подчёркивают её голубые глаза, смягчают линию лица и делают образ более романтичным. Но при этом короткий боб из «Мимино» обладает своим особым очарованием — он очень точно передаёт лёгкость и свежесть молодой Прокловой. А вам какой вариант нравится больше — короткий боб из фильма или длинные локоны?

10. Вера Алентова

Вера Алентова оставила после себя немало разных экранных образов, но особенно прочно её внешность связана с Катериной Тихомировой из «Москва слезам не верит». Интересно, что сама Алентова всегда относилась к перевоплощениям довольно свободно и считала преимуществом советской школы возможность менять внешность, причёски и одежду от роли к роли.

На этой фотографии я решила сохранить её естественный каштановый оттенок, но вместо аккуратной короткой стрижки сделала длинные, объёмные волны, спускающиеся ниже плеч. Мне кажется, именно такая мягкая укладка особенно хорошо подчёркивает её светлые глаза, правильные черты и очень женственный образ — я бы даже сказала, что длинные волосы Алентовой здесь идут больше. Короткая стрижка делает её лицо строже, а длинные волны добавляют мягкости и романтичности, не меняя саму Алентову.

Вот такой эксперимент у меня получился — и мне самой интересно, насколько по-разному одна и та же идея может изменить знакомые образы. Понравился ли вам такой формат «было → стало»? И какую актрису, на ваш взгляд, длинные волосы преобразили в лучшую сторону, а кого только испортили?

«Наоборот» это значит прочесть сначала финальную часть, потом вернуться ближе к началу, а дочитав и эту часть, переместиться ещё ближе к началу и так далее до самого начала. Читать книги задом наперёд, на условии, конечно, что до того читал эту книгу обычным способом и с сюжетом уже знаком, способ совершенно замечательный. Весьма плодотворный. Прежде тоже уже имел возможность в преимуществах этого способа убедиться.

Итак, только при последнем на сегодняшний день «наоборотном» прочтении «Золота» выяснилось, что Мария Медведева прошла посвящение «медведь».

Возможно, одна из двух женщин за последние несколько сот лет. Событие достаточно значимое, чтобы всё сообщество в жреческом отношении посвящённых это событие выделяло. Даже такое событие, как Война, для них должно было отодвинуться на второй план.

Действительно, во время этого последнего прочтения «Золота» выяснилось, что нарком Сталин внимательно следил за происходящим с Марией Медведевой, а потом и вовсе поручил писателю Борису Полевому написать об обстоятельствах этого посвящения книгу. Та самая книга – «Золото». Бесценная. Более, чем золотая. А действительно, как Борис Полевой смог выделить особо важные моменты этой истории? Видимо, Борису Полевому указал, на какие именно моменты (волк, слон, медведь) при работе над книгой стоит обратить особое внимание, сам Верховный.

Можно предположить, что из всех интересующихся именно нарком наблюдал за Марией пристальней остальных. Что ж, логично. Подобное – к подобному.

А ещё за Марией Медведевой, судя по событиям вокруг неё, внимательно следил Коллективный разум.

Но прежде, чем Мария Медведева в стрессовой ситуации прошла ступень посвящения «медведь», она в достаточной степени освоила и другие ступени. Во всяком случае, некоторые.

Действительно, до «медведя» она много общалась с посвящёнными с других ступеней. В частности, долго шла с той стахановкой Матрёной Никитичной, которая почти на наших глазах избавилась от заморочки «корова» (стала осваивать ступень посвящения «слон», или продолжила её осваивать). Вместе со стахановкой Матрёной Никитичной Медведева бежала из немецкого плена. Чтобы побег состоялся, и была организована ими ловушка, в виде обоюдной драки за мешок, чтобы был обманут и убит единственный немецкий вертухай. Боевое крещение. Это всё на ступени «слон».

А до того Медведева долго шла по лесу на пару с Корецким Митрофаном Ильичом, тем самым, кто на наших глазах ради вызволения в волка изничтожил в себе верблюда – и этим в себе изничтожением хоть сколько-то помог на этой ступени и Марии Медведевой.

Интересная деталь: умершего Митрофана Ильича наконец встретившиеся Матрёна Никитична и Мария Медведева хоронили вместе. И клятву донести золото дали умирающему Митрофану Ильичу Корецкому, по сути, обе.

Такой вот путь восхождения: «волк», «слон», «медведь»…

Но эту главу мы посвятим одному только «забою» верблюда, и, как следствие, обстоятельствам рождения «волка». Другим ступеням посвятим другие главы. Итак, как этот «забой верблюда» вставшими на путь посвящения достигается?

Его, старшего кассира Корецкого, до его посвящения в лесу в «волка», работавшая в советском банке молодёжь называла «канцелярской промокашкой».

В рабочие часы он был исполнительным старшим кассиром, который не воровал (поэтому лидером обычной молодёжи быть не мог), а после работы он был отцом, селекционером, рыбаком и грибником. Ничего особенного, и ничего удивительного. Но если что в Корецком удивляет, так только то, что он, имея полный набор туристской экипировки, имея немалый опыт недалёких по лесу променадов, во время которых он свободно отходил от дома на десяток километров, однако, на большие расстояния, скажем, на сотни километров, не замахивался. Послушать Голос земли других мест он не решался. Явно был на то некий идущий изнутри запрет.

Да, это так: «канцелярская промокашка» Корецкий, прожив в этом своём маленьком русском городке более тридцати лет, при этом всё время работая в разных банках, ни разу не отважился ни на одно путешествие. Он не был трусом – поэтому его мотив киснуть рядом с домом, даже для наблюдателя с психологией лавочника, высчитывающего выгоду от всего, понятен не сразу.

А почему всё-таки не отходил? Может, из экономии? Но путешествие по лесу ему бы ничего не стоило. Вся экипировка у него уже была. Когда они выносили с Марией Медведевой ради Победы мешок золота, они были полностью на подножном корму. Питались они оба неплохо, учитывая обилие рыбы, которую рыбак Корецкий успешно вылавливал в пустынных лесных реках во время привалов. Но, может, он просто повиновался полученному от стукачей внушению не делать ничего такого, что могло бы привести к посвящению? А путешествие – это одно из таких действий. Вот он послушно и не путешествовал.

Путешествие – это не просто особо длительный променад пешим макаром для здоровья, как то понимает нынешний офисный планктон, или, по старинному, канцелярские промокашки. Это проверенный веками способ избавления от зависимости от некого корневого неверного постулата в том или ином секторе подсознания. Этот постулат и не даёт возможности освоить ту или иную ступень посвящения.

Заглядывая вперёд, можно сказать, что легче всего Корецкий мог прорваться на ступень посвящения «волк» – туда он первым делом и прорвался. Но, чтобы стать «волком», надо «забить» в себе верблюда.

Нам, наблюдающим за всем этим процессом со стороны, для начала, желательно понять, как в живом человеке этот верблюд вырастает.

Оно, конечно, полное описание верблюда требует немалого текстового объёма. Но в обилии присущих черт есть у верблюда главная – рассмотрением её и можно ограничиться. Если угодно, для начала. Есть особая черта, которая отличает верблюдов от прочих видов тормознутых толпарей. Эти черты или качества проговариваются народным языком разных этносов – в виде ругательств. Этих качеств пять (овца, корова, кобыла, козёл), но нас интересует сейчас из них только одно – верблюд.

Да уж, качество это порой проговаривается с особым нажимом. Но не во всех подряд этносах, поэтому и нужны путешествия, чтобы, переходя от одного этноса к другому, побывать в среде того самого, нужного этноса – в котором ругательство звенит с особым накалом.

Скажем, в одних народах, к примеру, у арабов, самое главное ругательство по отношению к женщине – это «корова». Нет ничего хуже. Но при этом у тех же арабов, ругательство «верблюд» почти не употребляется. Хотя ещё вопрос: каких буквальных животных больше сейчас в местах компактного обитания арабов – коров или верблюдов?

А в каком-нибудь другом народе наоборот: «верблюд» употребляется достаточно широко, а «корову» не поминают. Более того, ругательство «верблюд» по отношению к женщине там не применимо.

«Верблюд» означает «дурак», тупой, не владеющий критическим мышлением. Тот, которого легко обмануть, чтобы заставить работать на себя, ведь верблюд обмана не распознаёт. Чтобы обман распознать, надо обладать хоть сколько-то критическим мышлением. Ведь называние вещей своими именами, в особенности, когда тебя пытаются обмануть, это акт сопротивления жуликам, стукачам, колдунам и прочим аналогам.

Верблюдов до появления автомобилей использовали для переноски тяжестей. Не просто поставить упрямого верблюда на маршрут, но если поставить удаётся, то он тащит поклажу не останавливаясь. Тащит и тащит – до тех пор, пока не упадёт мёртвым. От переутомления и истощения. Нет бы, когда начал уставать, остановиться и отдохнуть. Погонщик не стал бы принуждать прилёгшего верблюда идти дальше, ведь он знает, что если продолжить путь, то утомлённый верблюд вскоре просто упадёт мёртвым. И тогда груз хоть на себе тащи.

Ещё более смешная ситуация та, что напуганный чем-нибудь верблюд, например, лежащими на размытом грунте костями динозавров, бежать может, не останавливаясь, несколько дней – пока не упадёт мёртвым. А ведь никакой реальной опасности нет. Да и динозавров млекопитающие предки верблюдов никогда не видели.

Будущий академик Владимир Обручев, геолог и палеонтолог, в своей книге «От Кяхты до Кульджи» описывает, что, когда его экспедиция пересекла российско-монгольскую границу, им нужно было всего лишь четыре упряжных верблюда, но их экспедицию добровольно сопровождали все двадцать. Верблюды с погонщиками возвращались в Китай порожняком, после того как уже доставили в Россию чай, и, в связи с этим, верблюды были баснословно дёшевы. Но даже не получив платы, погонщики меняли верблюдов в упряжке чуть ли не каждые два часа – дабы верблюды не уставали. Верблюд ведь и вида не подаст, что устал. Даже смертельно. Или предсмертно.

А ещё верблюды очень мстительны. Вот некто ударил верблюда. Этот верблюд и виду не подаст, что недоволен. Вроде всё нормально. Даже, как будто, и не заметил. Но может пройти, скажем, двадцать лет, и этот же верблюд в удобный момент на обидчика может внезапно накинуться, укусить, лягнуть или даже вовсе убить.

Убивают верблюды очень даже просто. Есть у них надёжный способ. У взрослого верблюда на груди есть очень твёрдый нарост, похожий на большой мозоль. Верблюд, пользуясь существенно большим весом, валит человека и этим наростом жёстко прижимает его к земле – и трётся. При этом у человека дробятся кости. Человек готов. А ведь прошло 20 лет, и, казалось бы, все обиды должны быть забыты. Ан нет, только не в случае верблюда. Именно из-за этой своей мстительности верблюд – рекордный раб тёмного господина. Хотя вполне может отлынивать у него от работы.

Эта реакция скрытой мстительности используется тёмными колдунами по отношению ко всем, в ком поселился верблюд. Достаточно колдуну выявить мстительного человека, и спровоцировать его на реализацию мести кому-либо, и всё – мстительный становится ещё большей марионеткой колдуна.

Так что колдуны и их пособники стукачи очень даже заинтересованы выращивать в людях верблюдов.

Обычно колдуны этот способ порабощения, то есть растравливания мстительности, используют под какой-нибудь религиозной оболочкой. Дескать, обидели память основоположника. В оболочке какой-нибудь новой, разумеется, религии, потому что вера праотцов как раз и направлена на то, чтобы верблюда из человека изгнать и вообще вывести человека из-под власти колдунов. В новых религиях это никого не интересует.

Вот в описании Корецкого из-под руки Бориса Полевого эта деталь (мстительность) как раз относительно кассира и не показана. То, что Корецкий внешне такой добренький, очень похож на божий одуванчик, может ввести в заблуждение. На самом деле, это маска, типичная маска верблюда.

Не знаю подробностей, но Борис Полевой, скорее всего, по Африке не путешествовал, ни в одной африканской тюрьме не сидел, поэтому некоторых важных граней бытия людей может и не знать. Просто не было повода, с этой гранью столкнувшись, её осмыслить.

Итак, Корецкий в неизбывной ипостаси промокашки путешествовать в упор не желал. Скорее всего, управляющий им колдун не хотел, чтобы он, Корецкий, оказался в среде такого народа, в котором слове «верблюд» было ругательством. То есть, чтобы Корецкий так и не понял, что верблюд может быть отождествлён с тем или иным типажом населения (невротиков). Впрочем, для того, чтобы задаться вопросом, а почему прибегают к этому ругательству, а не к уважительно-подхалимскому «корабль пустыни», тоже надо обладать хоть каким-то критическим мышлением. Замкнутый круг. Но замкнутые круги размыканию поддаются.

Понятно, что к этому клубку проблем подобраться проще всего по тропе психокатарсиса. Выходил такой запоминающийся образ: лицо Воланда из «Мастера и Маргариты». У Воланда глаза разного цвета. Один глаз – зелёный, а другой – чёрный.

Таким, во всяком случае, был набор цветов глаз Воланда при его контакте с обезглавленным Берлиозом.

На образах подсознания глаз – это символ взгляда на жизнь, символ мировоззрения. Глаза двух разных цветов у одного человека, означает того, кто освоил колдовской приём перегрузки сознания людей. А способ следующий: если одновременно высказать два утверждения из разных мировоззрений, несовместимых мировоззрений, то сознание слушающего человека, если он ничего не знает о приёмах колдунов (а Воланд один из них), пытаясь совместить несовместимое, перегружается. Никак не оправдано то, с чего этот человек решает, что перед ним не колдун, не жулик, не нравственный урод, а великий мудрец, а, значит, то непонятное, что он говорит, остаётся только запомнить. И этим словесным формулам повиноваться. И самому колдуну тоже повиноваться. А затем повиноваться всякому стукачу. Так и получается верблюд. Можно, конечно, приручённого колдуном-авторитетом назвать фанатиком – если в происходящем есть религиозный оттенок.

Что до цветовых проявлений Воланда, как предателя, то зелёные глаза наблюдаются у волков, доброжелательно настроенных к объекту, а чёрные глаза – у верблюдов, которые волков ненавидят. То есть, встретив «верблюда», скажем, стукача Берлиоза, Воланд начинает говорить с ним на его языке, используя те же лживые словесные формулы, и после достигнутого отождествления, вызывает доверие, а потом вдруг говорит что-нибудь из мировоззрения волков, то есть умное, никак со словесным поносом верблюда не согласующееся. Подобное несовместимо.

Если человек не догадался, что перед ним оборотень в худшем смысле этого слова, то есть колдун, разноцветноглазый, то он становится марионеткой этого колдуна.

Кстати, слова «вера» и «верблюд» однокоренные. От корня ВР. Как и слово «вор». И, наоборот, настоящий вор. Настоящий вор это тот, кто идёт путём священной Ворги. А вор – это тюремная шпана.

Кто интересуется структурой русского языка, да и вообще всех остальных языков мира тоже, знает, что слова от одного корня, скажем, от корня ВР, могут нести совершенно противоположные значения. Не сторонние, а противоположные. То есть слова, обозначающие любителя что-либо похитить, а с другой стороны, честнейшего бескорыстного человека происходят от одного корня. Называется это Гребень Девы.

Итак, полноценный волк рождается при освобождении порабощённой биоплатформы от верблюда – а это достижимо только при развитии у себя критического мышления. И главное в волке вовсе не его пищевое самопожертвенное поведение, хотя и оно удивляет. Буквальный волк, скажем, действительно не трогает здоровых оленей, хотя легко с ними мог бы справиться, то есть здоровых не трогает по идейно-жреческим соображениям, а при отсутствии больных животных, которых он употребляет в пищу, он переходит на мышей.

И у волка главное даже не поразительная брачная верность супругов.

Настоящего волка отличает, и это главное его качество, способность к критическому мышлению. Волк, который не может пересечь линию красных флажков, не волк, а верблюд. Когда Корецкий не отправлялся в жреческое путешествие, то он был в окружении «красных флажков», которых рн биологическими глазами не видел.

Корецкому страшно повезло, что Провидение отправило его в путешествие не в обычных мирных условиях, когда для лесовиков со стороны людей опасности нет никакой, а в условиях Войны, справедливой войны. Да ещё Провидение вручило ему мешок золота и бриллиантов. Чтобы доставить мешок по назначению, то есть помочь Верховному в Войне, Корецкий был просто вынужден начать вести жизнь волка. Он был просто обязан начать с подозрением присматриваться к каждому, хоть на линии горизонта: а не захочет ли тот мешок присвоить себе, или хотя бы настучать немцам, что они, Корецкий и Мария Медведева, такой мешок несут. И получить за это практикуемые тридцать сребреников.

Такое умение поверять умом даже устоявшиеся постулаты, умение отличающее волка, и здесь он учитель, развивали в себе киликийские пираты, и вообще все благородные пираты (не путать с обычными пиратами-хапугами, аналогами чиновников-казнокрадов). Благородные пираты смотрели внимательно на проплывающий мимо корабль и коллективно мобилизовывались, чтобы определить благородный человек на нём капитаном или нет. Если капитан, а, значит, и команда, отклонялись в сторону благородства, то пираты вывешивали красный флаг – знак уважения и пожелания счастливого пути. Но ежели капитан был стукачом, вроде капитанов Леклера и Данглара из «Графа Монте-Кристо», то благородные пираты вывешивали чёрный флаг с белыми черепом и костями – и этот корабль брали на абордаж. Тем очищая поверхность моря от нравственных уродов.

Вот, чтобы развить и не утратить в себе эту способность отличать здорового от больного благородные пираты на достойных людей никогда и не нападали. Нападёшь – и всё, будешь по законам невротических реакций всегда нападать на правых – как мусор. Тех мусоров, кто из команды пиратского корабля настаивал на неверном решении, то есть настаивал брать на абордаж всех, кого не попадя, отправляли на дно рыб кормить. Туда им, стукачам, и дорога.

Аналогично благородным пиратам – а изначально и волку – поступил и Корецкий, когда они с Медведевой из-под густой хвои ёлки, под которой они вечером укрылись от ливня, внимательно рассматривали бредущую мимо по лесной дороге густую толпу несовершеннолетних ремесленников – примкнуть к ним или не примкнуть? И Корецкий принял решение из укрытия не выходить, несмотря на все кажущиеся выгоды объединения.

Решал, очевидно, по каким-то иным критериям, чем просто потому, что бредущие в сторону фронта ремесленники ослушались совета Верховного от 3 июля 1941-го года, к линии фронта не выходить, а остаться партизанить на оккупированной территории. То, что решение Корецкого было верно, мы можем узнать по тому, что он успешно прошёл посвящение «волк». Девчонка Медведева тогда не поняла ничего, Корецкого за такое решение осудила, начала канючить, но он остался твёрд.

А ещё Проведение обеспечило Корецкого уникальной спутницей. Мария Медведева была в том возрасте девушки-подростка, в котором она, подобно прочим бабам, ещё не начала смотреть на половой контакт с мужчинами на манер лавочниц. Дескать, сколько и чего может урвать. Для Медведевой в том её состоянии спутник или на всю жизнь, что бы ни случилось, или ничего. Юная Мария Медведева была, по сути, в ипостаси волчицы. Уж, наверное, Корецкому при такой спутнице было легче трансформироваться в волка. Даже несмотря на её незрелое сопротивление «пиратскому» решению Корецкого не примыкать к толпе ремесленников, в которой даже с точки зрения вероятностной обязательно должно было быть немало стукачей.

Да, конечно, Корецкий очень хорошо, как ему самому и Борису Полевому казалось, знал лес. Да, знал. Но только в пределах угла зрения верблюда. Верблюды ведь тоже в степи с голода не помирают. А в роли преследуемого волка Корецкий, которому было доверено серьёзное общественное служение, обязательно увидел лес совсем по-новому. Объёмней, глубже, масштабней.

Да, у него появились иные критерии принятия решений. Кстати, к мешку золота и бриллиантов Корецкий относился как к общаку. Даже как к идеальному общаку, который принадлежал даже до востребования Верховному Жрецу, волкам и, во вторую очередь, всем прочим категориям вставших на путь посвящения.

Но вряд ли Корецкий использовал при размышлении понятие «общак».

А ещё Корецкому страшно повезло, и это тоже ему дар от Провидения, что у него была не просто спутница-волчица, а ученик. Чтобы у Корецкого всё срослось с его собственным посвящением, он должен был ученика воспитать для чёрного порядка. Но ведь лес, скажете, не тюрьма, откуда в лесу взяться чёрному порядку? Оно, конечно, в ипостаси верблюда Корецкий, повинуясь внушениям от колдунов и стукачей избегал размышлять о наркоме, как о примере становления в Личность, но заступив в ипостась «волк» Корецкий не мог не начать размышлять уже не на бытовом уровне. В частности, размышлял о том, что товарищ Сталин 12,5 лет невиновным провёл по тюрьмам и ссылкам. Пытки и всё такое. Чего это мусора на него кидались как бешеные псы? И что за мотив такой был у будущего наркома вновь и вновь сдаваться в новую тюрьму с новым Голосом земли? Если вдуматься, то это суперпутешествие, потому что в тюрьме непроизвольно впадаешь в изменённое состояние, и новый Голос земли даётся глубже.

В «Золоте» описывается, что Корецкий мог целыми днями размеренно идти по лесу, даже не оглядываясь на Марию, идёт ли она всё ещё за ним или уже давно отстала. Размеренный небыстрый шаг – наилучшее, что Корецкий мог вокруг себя организовать, чтобы действительно размышлять. Между прочим, он давал возможность поразмышлять и Маше, в особенности тогда, когда она концентрировалась на его, как может показаться, спине, а на самом деле, вообще на нём всём вообще, в том числе и на понятиях, которые он обдумывал.

Но о чём Корецкий мог размышлять? О том, что нужно вынести мешок золота с оккупированной территории? А чего тут размышлять? Тут и так всё понятно. Но о чём-то ведь размышлял? Размышлял, о чём Марии Медведевой он не рассказал, а она, соответственно, не передала Борису Полевому, который взялся исполнить просьбу Верховного.

Скорее всего, Корецкий размышлял о чём-то связанным с его как с Неба свалившимся учеником и обязательно о его, Корецкого, учителе. Скорее всего, размышлял и о том, что для воспитателя девушки-подростка, начитанной в авторах, прошедших по клевете мусоров невиновными через тюрьмы и каторги, он ростом не вышел. В переносном смысле, разумеется.  Вот если бы на его месте был многоопытный зека Сталин…

Всё, что он, Корецкий, мог сделать, это не мешать Маше сосредоточиться на зека Сталине – и в этом смысл редких слов Корецкого, сколько оружия можно купить у капиталистического окружения на сокровище, которое они несут. И объяснить сколько полных шапок золота можно получить за тот или иной редкостный драгоценный камень из их мешка. Полная шапка – это несколько килограммов золота. Пробуждать в Маше жадность – это убить её душу. Уж это-то Корецкий понимал обязательно. Не мог не понимать. Поэтому речи о личном присвоении золота не было. Впрочем, и слово «общак» не произносилось. Хотя Корецкий не мог не знать этого слова – потому что все его знают.

А чтобы направить взор Маши к жречеству в лице Сталина, то есть не лично на него, а на всё жреческое сообщество, пронизывающее тысячелетия, он мог сделать только одно: попытаться повлиять личным примером. Попытаться сопоставить и соединить те обрывочные сведения о Сталине, которые он, Корецкий, в прежние годы, временно потеряв верблюжью бдительность, в свой разум пропускал – и измениться самому. Возможно, он что-то читал о 3-м легионе императора Октавиана Августа, состоявшем из бывших зека, осуждённых судьями-прокурорами невиновными. Или о благородных пиратах под красным флагом. А если не читал, то ему об этих страницах истории человечества должна была напоминать родовая память.

Итак, в «Золоте» в слое Корецкого и Медведевой описана очень интересная ситуация: двое непосвящённых взаимно помогли друг другу пройти посвящение «волк». Если уж и не полностью пройти, то хотя бы на ту территорию заступить.

В случае Корецкого список способствующих тому обстоятельств очевиден. Для начала, он подключился к значимому делу, воспринимаемому им как помощь Великому посвящённому. Затем моделирование опасной жизни, характерной для волков, то есть в условиях оккупации, причём оккупации глубокой. Обилие предателей в среде так называемого советского народа, изолированная от них жизнь в лесу в обществе «волчицы». Вообще говоря, редкое обстоятельство. А ещё редкостное наличие во главе народа Великого посвящённого.

Ну, и как можно современному желающему помочь пройти посвящение «волк»? Как ему воспроизвести обстоятельства вокруг Корецкого в условиях, когда вокруг нет иноязычных оккупантов? Оккупанты или к тому стремящиеся есть всегда, но не всегда они иноязычные.

Действительно, враждебное окружение к нарождающемуся волку возникает немедленно, как только человек начинает заниматься не поддерживающим дракона занятием. Скажем, пытается по мере сил выполнить завещание уже покойного Сталина и скромно подключается к работе над Теорией. Да, конечно, будь территория оккупирована иноязычными, тут же бы началась на него охота с оружием в руках в откровенных формах.  Но формы есть и не откровенные.

Итак, по сути, всё то же самое происходит всегда и без иноязычных. Тюрьма, пытки, ограбление в процессе следствия, клевета в прессе, фальшивые экспертизы… Красные флажки. Массовость участников облавы.

Так что эта грань, а именно ненависть палеонтологических трупов, вокруг всякого ученика волка обязательно присутствует – и постоянно. Так что можно говорить и конкретней: не заключение в тюрьму суть главное проявление ненависти, хотя и самое для посвящения желанное.

Тюрьме, а в ней тайному храму Весты, в старину посвящали храмы не случайно. Эти храмы-герооны на своём пути возводил 3-й легион Августа в период, когда во главе Рима был этот самый благословеннейший из правителей. Главное – сама враждебная реакция так называемых правоохранителей. Реакция, построенная на клевете и фальшивых экспертизах, потому что своими именами вещи они называть себе позволить не могут. Иначе эти верблюды в ипостаси лошади покончат с собой. Отсюда все эти фальшивки с нарушением не только духа закона, но даже и его буквы. Так что разглядеть ненависть не сложно.

Намного сложнее оказаться в изоляции (в лесу) с волчицей. Ну, и где вы такую «волчицу» без вмешательства Провидения найдёте? Но, может быть, её можно заменить о ней хотя бы мечтой? Или воспоминанием? Скажем, о Марии Медведевой и Зое Космодемьянской.

А ещё такая грань благословенного бытия как Великий посвящённый во главе страны. Но здесь распространяться не буду.

Но, может быть, для моделирования ситуации Великого посвящённого во власти можно хотя бы отчасти заменить простым человеком, который понимает, о чём там говориться в «Золоте» Бориса Полевого? Ведь при Сталине, похоже, что кроме него самого никто и не понимал, о чём там, в этой книге, идёт речь. Но даже и при Сталине её не рискнули назвать «Евангелием от медведя». Хотя это более точное описание содержания.

Но Сталину было виднее, как эту книгу правильней назвать – в тех условиях. Напомним, что книга «Золото» была выпущена в 1950-м году. До начала кампании с обвальной клеветой на Сталина оставалось всего 6 лет – в 1956 году, когда получавшие все выгоды от пребывания в правящей партии, депутаты XX-го съезда, то есть стукачи при демократии проголосовали за клевету. То есть проголосовали за то, что впоследствии сильнейшим образом препятствовало посвящению, условно говоря, пиратов на любой ступени. Ну, и процветанию страны, разумеется, тоже.

Итак, чтобы пройти посвящение «волк» надо просто начать работать. Работать даже не на благо Мутационного коллектива, а на благо общества. Действительно, на благо. А не это благо имитировать. Быть, скажем, депутатом, который плодит всё новые и новые бредовые запреты. Или ходить на работу с высоким самомнением о самом себе, но быть, по сути, «канцелярской промокашкой», верблюдом. Или, как частный случай, быть пособником американского солдата во Вьетнаме.

Автор текста: Алексей Меняйлов.

Продолжение следует… Под кнопкой «Заявка на Нац. идею» на сайте «Палеонтологическая правда палеонтологов». https://vairgin.com/

В СССР актерская карьера чаще всего строилась в такой последовательности: вуз, театр, пробы, первая роль. Но иногда судьба сама приводила человека на съемочную площадку. Истории актеров, для которых случайная встреча стала началом большого творческого пути, — в нашем сюжете.