Повертел колечко, вернул на место. Зашёл в ванную, разделся, в душ. Встал под тёплый поток воды. Мышцы гудели, но не как вчера, от напряжения, а от усталости — тихой, мирной усталости. Я закрыл глаза, выдохнул этот день. Просто упёрся ладонью в стену и стоял. А в голове играла мелодия из кафе… гитарный перебор, лёгкий голос, солнце в волосах.

«Очередная веха. Что останется в памяти этой вехи?»

Вышел из ванной. Оделся. Прошёл на кухню. Лиза возилась с покупками. Я подошёл помочь.

— Устала? — переложил пачку молока в холодильник.

— Не очень, — она глянула на меня, сдула чёлку вверх, поправила рукой. — А что?

— Нет, просто, — убрал сметану. — Отдохни вечером… Не готовь ничего. Просто перекусим и отбой.

Она кивнула.

— Я разберу остальное. — я перехватил оставшийся пакет с продуктами, повернулся обратно. — Лиза.

— Что?

— Спасибо за… — я запнулся. — Этот день.

— Обращайся, — она улыбнулась и пошла в спальню.

Я разобрал оставшиеся продукты, затем постелился. Немного подумал, подошёл к плите и достал сковороду, яйца. Поставил греться на комфорку, а сам нарезал колбасу и помидорку, отправил обжариваться на масло. Перевернул, выключил огонь, разбил яйца, посолил, поперчил, накрыл крышкой. На ужин сойдёт. Достал зелень и хлеб.

Из-за стены послышались звуки. Я подошёл к двери и прислушался — играла та самая песня из кафе. Я постучал пальцами в дверь.

— Лиза, пойдём перекусим? — сам вернулся обратно, нарезал хлеб, сполоснул зелень, заварил вечерний чай.

Лиза вышла. Она уже переоделась ко сну. Снова этот шёлк.

— О! Лекс, молодец! — её бровь вздернулась. Она завела чёлку за ухо и присела.

— Приятного аппетита. — я сжевал кусочек колбаски — сочный, перчёный, с кислинкой помидора.

— Спасибо, — Лиза тоже вооружилась вилкой. — Вкусно! Помидорки сочные! — она подняла большой палец.

Я жевал, а сам улыбался.

— Надеюсь, завтра хоть не нужно будет выезжать? Хочу заняться поиском пароля и никуда не выезжать. — прихватил веточку укропа вприкуску.

— Но, согласись, день прошёл неплохо, — Лиза уже почти доела свою порцию. — Ты выглядишь более спокойным.

Лиза протёрла кусочком хлеба тарелку и быстро съела его.

— Да, этого мороженого мне будет не хватать, — я уставился в свою тарелку.

— Главное не мороженое, а настрой. — поднялась из-за стола и убрала за собой тарелку. — Спасибо! Было вкусно.

— На здоровье. Там чай, если хочешь… — я тоже закончил с яичницей. — Налить тебе?

Лиза пожала плечами.

— Ну давай, — поджала губы.

Я налил себе и ей напиток и ушёл на диван со своей кружкой.

Лиза осталась со своей кружкой. Она сделала пару глотков и пошла в спальню.

— Доброй ночи, Лёш, — она подошла сзади и погладила плечо.

Я закрыл глаза. Потерял самообладание на секунду. Моя ладонь устало накрыла её пальцы.

Они дрогнули. Я сухо сглотнул, сжал веки до боли в глазах. Кружка качнулась в руке. Я осторожно убрал ладонь с плеча:

— Прости, — голос хрипнул. Глянул на неё через плечо. — Доброй ночи, Лиза.

Лиза прижала руку в кулаке к груди. В её глазах смятение… Она опустила их, помедлила, отвернулась и быстро зашла в комнату.

«Дурак». — я выдохнул и сделал глоток чая. — «Опять испортил».

Я остался сидеть и пить чай, а из-за стены слышались звуки её плейлиста. Так близко. Но так далеко. Как будто тонкая перегородка стала толще несущей.

В первой группе, объединяющей самые тяжелые случаи дезадаптации, аутизм предстает как полная отрешенность от окружающего. Для этих детей недоступны активные формы контакта со средой, они практически не имеют точек целенаправленного взаимодействия с окружающим.

Такие дети как бы не видят и не слышат, часто не реагируют на боль, холод и голод (хотя в раннем возрасте именно они проявляют наиболее выраженный сенсорный дискомфорт). Они не защищаются от воздействий среды, а ускользают, уходят от них. При попытке их удержать стараются вырваться, кричат, но, как только их оставляют в покое, снова становятся отрешенными. Кажется, что их главной целью является достижение покоя и поведение полностью направлено на самосохранение. Видимо, задачи самосохранения столь актуальны для такого ребенка, что решаются им радикально: он жестко устанавливает такую дистанцию в контактах с миром, которая устраняет все точки соприкосновения с ним.

Не имея точек активного соприкосновения с миром, дети этой группы не проявляют ни к чему избирательного внимания, больше пользуются рассеянным периферическим, а не центральным зрением, не имеют указательного жеста. Они ничего не боятся и ничего не любят. У них нет пристрастий, привычек в этом мире, на их лицах вы не увидите выражения какого-либо чувства, они самодостаточны и благородно невозмутимы - истинное "лицо принца", как и описывает их выделивший синдром L. Kanner (1943).

Если у них и возникает мимолетный интерес к чему-то, то они дотрагиваются до объекта кончиком ноги. Рука, протянутая к предмету, чаще всего повиснет, не дотянувшись, или предмет тут же выпадает из разжавшейся ладони, настолько быстро наступает пресыщение избирательного внимания, и ребенок продолжает свое бесцельное полевое движение. Характерно его принципиальное отличие от полевого поведения ребенка-"органика". В последнем случае ребенок может по-полевому хватать все, манипулировать объектами, в первом - мимо всего скользит. Представляется, что пресыщение является механизмом, с помощью которого аутичный ребенок уходит от интенсивности среды еще до наступления осознанного дискомфорта.

Понятно, что отсутствие избирательности означает невозможность совершения направленного действия, как моторного, так и речевого. Такой ребенок не только не в состоянии сосредоточиться на чем-то произвольно, но даже спонтанно, для собственного удовольствия. Несмотря на ловкость и грациозность рассеянного полевого движения (они замечательно распределяют, вписывают себя в пространство, никогда не потеряют равновесия, не ушибутся, не сделают неточного движения), такие дети не овладевают направленными полезными навыками самообслуживания.

Как уже упоминалось, эти аутичные дети пользуются в основном периферическим зрением, воспринимая происходящее в целом, и почти не фиксируют взгляд на объекте с помощью центрального зрения. Тем не менее, они могут, походя, одним движением дополнить, завершить конструкцию, успешно разрешить сенсомоторную задачу, если ключ от ее решения лежит в зрительном поле и замкнуть ее можно одним "тыком". Совершив подобное действие, они чаще всего никогда не повторяют достижение.

Такие дети мутичны, хотя известно,, что каждый из них внезапно может, ни к кому не обращаясь, повторить сложное слово или даже самостоятельно прокомментировать происходящее. Однако эти слова являются лишь пассивным эхом увиденного или услышанного. Слова, фразы, так же как и успешные решения задач, как бы внезапно всплывают и бесследно уходят.

Не имея точек активного соприкосновения с миром, они не развивают и активных форм аутостимуляции, защиты от среды. Разряды стереотипных движений, так же как и эпизоды самоагрессии, проявляются у них лишь на короткое время и только в особенно напряженные моменты нарушения покоя, в частности при нажиме со стороны взрослых, когда ребенок не в состоянии немедленно ускользнуть от них.

Тем не менее мы все-таки можем выделить и у них характерный тип аутостимуляции. Существуют пассивные способы впитывания внешних впечатлений, поддерживающих и подпитывающих состояние комфорта. Дети получают их, бесцельно перемещаясь в пространстве - лазая, кружась, перепрыгивая, карабкаясь. Вместе с тем они могут и неподвижно сидеть на подоконнике, бесцельно созерцая мелькание огней, движение ветвей, облаков, потока машин, и особенное удовлетворение испытывают у окна движущегося транспорта. Пассивно используя складывающиеся возможности, они получают однотипные впечатления, связанные с восприятием движения в пространстве, двигательными и вестибулярными ощущениями, что также придает их поведению оттенок стереотипности и монотонности.

В целом это наиболее таинственные из всех аутичных детей. Они грациозны в движениях, их лицо выражает углубленную в себя интеллигентность. Они позволяют близким обслуживать себя и пассивно подчиняются им в ситуациях ухода, не возражают, даже любят, если их подбрасывают, кружат, однако быстро пресыщаются и строго дозируют время контакта. Впрочем, это вряд ли можно действительно назвать контактом, так как нет элемента сопереживания, общей радости, по-видимому дети просто используют возможность получить приятное впечатление. Они смотрят сквозь человека, могут карабкаться по нему, как по мебели, опираясь о его лицо.

Тем не менее нельзя сказать, что такие дети совсем не выделяют человека из окружающей обстановки. Внешне они не разделяют своих и чужих, но пространственная дистанция со своими у них меньше, чем с посторонними. Такой ребенок чаще приближается к близкому человеку и, наоборот, предпочитает находиться подальше от постороннего и держаться к нему спиной, выключая его из своего зрительного поля. Именно со взрослым эти дети проявляют максимум доступной им избирательности: иногда они могут взять за руку, подвести к нужному им объекту и положить на него руку взрослого.

Так же как и нормальные, эти глубоко аутичные дети вместе со взрослым оказываются способными к более сложной организации поведения, к более активным способам аутостимуляции.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

"Спокойствие в любой ситуации: истина успеха"

= «Смерть» - золотой ключик к счастью (=к успеху).
А где искать этот золотой ключик? На самом дне пруда (=в самом конце =в самом начале) всей вашей «жизни».

" Затянулась бурой тиной
Гладь старинного пруда,
Ах, была, как Буратино,
Я когда-то молода.
*
Был беспечным и наивным
Черепахи юной взгляд,
Все вокруг казалось дивным
Триста лет тому назад..."

"Всё, что должно произойти, обязательно произойдет, как бы вы ни старались этого избежать."

Что должно произойти, случиться? Ваша "смерть" - ваше спокойствие.
Что происходит в любой ситуации? Ваша деятельность, ваши действия. Чего вы вашими действиями стараетесь избежать? Вы стараетесь избежать вашей "смерти" - вашего спокойствия.

"Независимо от того, насколько сложной может показаться ситуация, помните, что всё, что должно произойти, обязательно произойдет."

=Помните, что "смерти" (=спокойствия) вам всё равно не избежать.

"Вместо того, чтобы беспокоиться и стрессовать, попробуйте сохранить спокойствие и сосредоточиться на том, что вы можете контролировать."

Вместо того, чтобы быть преступником, возмутителем спокойствия ("смерти"), попробуйте сохранить спокойствие - сосредоточьтесь на сохранении вами вашей "смерти" (безмятежности).

"Смерть" (спокойствие, отрешённость, умиротворение) - единственная реальность в вашей "жизни", которую вы можете (?) контролировать.
В любой вашей деятельности (=в "жизни") оставайтесь абсолютно бездеятельными (="мёртвыми").

"Где бы ни работать - лишь бы ничего не делать!"

"Работа - не медведь, в лес не убежит". "От работы (даже) кони дохнут".

"Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и на то, как работает другой человек."

"Царская жизнь - только и делай, что ничего не делай"