Мироздание сознается нами как нечто живое с того самого момента, как мы в него вступаем. Само по себе – все мертво, но мы все оживляем, а затем кружимся, либо пугаясь окружающей среды, либо наслаждаясь ею.

Итак, не будьте подобны тем рыбачкам, которые будучи застигнуты непогодой по дороге с рынка домой, временно приютились у садовника. Там им на ночь отвели комнату, смежную с садом, так что весь воздух был одним сплошным благоуханием. Тщетно старались они уснуть, пока одна из них не предложила очистить рыбные корзины от грязи и подложить их себе под голову. Сделав это, все глубоко заснули.

Мир – это наша корзина для рыбы: но мы не должны от него зависеть. Зависящие от него – это люди в тамасе или "связанные", затем есть в раджасе или эгоисты – это те, кто постоянно возится со своим личным "я". Подчас они творят добро и могут даже достичь духовности. Но неизмеримо выше стоят те, кто в саттве т.е. "заглянувшие вглубь", те, чья жизнь целиком сосредоточена на истинном "я". Эти три качества: тамас, раджас и саттва заложены в каждом из нас, но то одно, то другое из них берет верх.

Творчество вообще, как и творчество мироздания, не есть "сотворение" чего-то, оно лишь борьба за восстановление утраченного равновесия, подобно тому, как пробки, опущенные на дно ведра с водою, стремятся возможно скорее всплыть на поверхность.

Жизнь нераздельно связана со злом, и так оно и должно быть. Чуть-чуть зла – это источник жизни. Незначительная доля зла, существующая в мире, крайне полезна, ибо мир погиб бы, если бы равновесие было бы окончательно восстановлено, потому что полное равенство равно разрушению. По мере того, как мир пролагает себе путь вперед, добро и зло продвигаются вперед совместно, но как только мы достигаем возможности шагнуть за пределы этого мира, добро и зло для нас перестают существовать, и вместо них мы испытываем блаженство.

Мироздание бесконечно, оно не знает ни начала, ни конца, оно подобно вечно движущейся зыби на глади озера. Как в последнем, так и во вселенной есть еще неизведанные глубины, наряду с ними есть и другие, уже успевшие прийти в равновесие, но зыбь стремится вперед – борьба за восстановление равновесия не знает конца. Так жизнь и смерть – лишь два различных наименования одного и того же, две стороны одной и той же монеты. Обе они – Майя, обе они являются выражением необъяснимого стремления то к жизни, то к смерти. А позади – природа истинного, Атман.

Свами Вивекананда

Вдохновенные беседы

"И я прошел по людным улицам,
Был город полон отражений,
Они брели за мной как тени,
И молча слушали меня.
*
Когда я просто улыбался,
То улыбался мне весь город,
И если я кивал кому-то,
То все кивали мне в ответ.
*
И иногда казалось мне, что город жив,
И что вокруг миллион людей,
И вновь никак не мог поверить я,
Что я один и что вокруг лишь зеркала."

Чем больше вокруг тебя людей (твоих отражений), тем ничтожнее и омерзительней ты сам себя ощущаешь. Но срываешь злость на своих отражениях – на людях. Повинуешься непроизвольному, спонтанному желанию унизить и опустить другого. Стараешься изо всех сил - не можешь не стараться.

Твоя жизнь среди людей - твоя одержимость желанием унижать и опускать (ниже себя) всех других людей. Да только у тебя ничего не получается. Поскольку все другие люди ничтожны и омерзительны (=унижены и опущены) уже изначально, постольку ты не можешь сделать их ещё более униженными и опущенными, чем они уже и так всегда есть.

Поэтому единственный разумный выход для тебя (для ничтожного и омерзительного человека) - уединение. Как только ты (тем или иным способом) избавляешься от всех людей в твоём окружении, так сразу ты забываешь о твоей собственной ничтожности и омерзительности.

Что такое "бог"? Это самый что ни на есть ничтожный и омерзительный человек. Поскольку этот "бог" сотворяет людей, то они у него получаются какими? Такими же ничтожными и омерзительными, как и он сам - получаются его "образами и подобиями".

Поскольку люди (отражения "бога" в зеркале его ума) обличают "бога" в ничтожности и омерзительности, ему ничего не остаётся, как уничтожать (=унижать и опускать на тот свет) всех людей в порядке живой очереди. В результате этой трудовой доблести "бога" у него (у бессмертного творца всех людей) создаётся иллюзия жизни среди рождающихся и умирающих людей.

Проблема в том, что люди от их унижения и опущения (от их уничтожения, от их истребления) лучше не становятся - остаются сейчас такими же ничтожными и омерзительными, как всегда. Природу человека невозможно улучшить. Поэтому "богу" лучше (по возможности) вообще отказаться от сотворения людей.

«И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время;
и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем.
И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их.»

"И СКАЗАЛ бог: да будет свет. И стал свет.
И назвал бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.
И СКАЗАЛ бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды.
И стало так. И назвал бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй.
И СКАЗАЛ бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так."

А кто этот "бог"? Болтун, каких мало - всего один-единственный. Поэтому ему приходится говорить только с самим собой. Следовательно, никто не может опровергнуть всё то, о чём он говорит. "Мели Емеля - твоя неделя".

"И совершил бог к седьмому дню дела свои, которые он делал, и почил в день седьмый от всех дел своих, которые делал."

К седьмому дню "бог" прикусил язык, остановился в своей пустой болтовне. И от мира вещей ничего (камня на камне) не осталось.

"Я иду, пока вру. Ты идёшь, пока врёшь. Они идут, пока врут."