История сражений 2. Контрудар Ватутина ошеломил Манштейна и Паулюс остался в Сталинграде навсегда
Окружение шестой армии под Сталинградом стало шоком для немцев. Но действовали они быстро и довольно эффективно. Фюрер поручил Эриху Манштейну выручить Паулюса.
Манштейн был генерал со стальными нервами и ледяной выдержкой, никогда не терял головы и всегда был готов ко всем неожиданностям.
Готовясь к деблокированию шестой армии, он тщательно изучил обстановку и пришёл к выводу, что прорываться к Сталинграду надо с двух сторон. Причём сделать он это решил там, где наши его не очень ждали - в районе Котельниково.
От Нижне-Чирской, откуда было ближе всего до Сталинграда, Красная Армия ожидала деблокирующего удара. Но Манштейн отказался от него, по причине того, что здесь предстояло форсировать реку Чир, за которой находились значительные силы РККА.
В тоже время наша разведка, как это случалось постоянно на войне, проспала сосредоточение немецких войск у Котельниково.
А сюда, в четвёртую танковую армию Гота прибыли семь дивизий - танковые, пехотная и авиаполевые с Орла и Кавказа.
Манштейн, будучи мастером манёвра, также прикинул, что если он ударит в районе Котельниково, то наши могут ослабить свою группировку возле Нижне-Чирской. И тогда там можно будет атаковать.
Наступление в районе Котельниково было абсолютно неожиданным для советских генералов. Танковая армия Гота ринулась вперёд.
Что любопытно, наши историки любят, описывая этот момент, утверждать, что немцы довольно легко продвинулись сквозь позиции Красной Армии.
Но, немецкие военачальники оценивают ситуацию совсем по-другому. Они утверждают, что наступление Гота с самого начала встретило ожесточённое сопротивление. Он хоть и довольно ретиво, но с трудом продвигался вперёд, теряя танки и живую силу.
В резерве генерала Гота была танковая дивизия. Она должна была двинуться в образованный прорыв и достичь Сталинграда.
Окруженцы с нетерпением ждали выручки. Немцы там голодали, но не сдавались. На каждого полагалось по сто грамм хлеба в день, причём, вскоре она уменьшилась до пятидесяти грамм. И ещё, те, кто служил в штабах полков и выше, хлеба не получали вовсе. Всё питание шло в полевые части. Штабники питались супом на лошадиных костях.
На Рождество Паулюс разрешил пустить на еду оставшихся лошадей. При этом танкисты и прочие моточасти люто завидовали пехоте, так как у них лошадей не было. А пехота не была склонна делиться с ними.
Когда Герман Гот уже прорвался к Аксаю и форсировал его, в шестой армии Паулюса воодушевились. Было огромное желание идти навстречу немецкой танковой армии, но Паулюс такого приказа не отдал.
Сейчас считают, что этого распоряжения не отдал Манштейн, чего-то испугавшись. Но Паулюс имел полномочий не меньше «стального Эриха», и сам мог решать, идти навстречу или нет. По одному из мнений, Паулюс решил подождать, когда армия Гота подойдёт ближе, так как у него не хватало пока горючего для танков, чтобы ударить ему навстречу. И войска были очень ослаблены.
И пока наши сдерживали Манштейна, тот не ожидал ничего особенного, и вдруг всё резко поменялось.
Совершенно неожиданно Ватутин нанёс в сторону Ростова. Итальянские части, попавшие под мощный удар Красной Армии, буквально исчезли, кто куда разбежался.
Манштейн остолбенел. Он, как прекрасный военачальник с отличным стратегическим видением обстановки, сразу понял, что задумали русские. Удар на юг, в сторону Ростова, мог привести к тому, что могли быть разгромлены армии фельдмаршала Клейста на Кавказе. Поэтому резервная танковая дивизия не была брошена к Сталинграду, а направлена против атакующей Красной Армии.
Правда, Ватутин не знал, какую реакцию у немцев вызвал его удар на юг. И направление наступления было изменено. С юга на юго-запад. Это совсем запутало немцев. И пользуясь этим замешательством, были разгромлены тылы и аэродромы. Один только рейд Баданова чего стоил. После этого движение армии Гота было остановлено, и Паулюс так и не дождался подмоги.
