lattego

Я оделся и поехал — не к Ренцо, а в торговый центр.

---

В два часа я поднялся на второй этаж, зашёл в «Старбакс». Блондинка за стойкой посмотрела на меня с жалостью.

— Участник программы.

Я протянул однодолларовую купюру. Она взяла её, отсчитала десять новых десятидолларовых банкнот и положила передо мной.

— Кофе?

— Да. Американо, пожалуйста.

Она сварила кофе. Я взял стакан и вышел. Никогда не любил американо. А этот на вкус был довольно паршивым.

В кошельке теперь было сто долларов, которые нужно было потратить до девяти вечера. Я зашагал по галерее, заходя в магазины, покупая всё подряд — носки, набор ручек, какую-то книгу на русском под названием S.T.A.L.K.E.R.

В какой-то момент я оказался у кинотеатра и зашёл внутрь скоротать время. Кассирша сидела на месте, смотрела в никуда. Я положил десять долларов, она молча протянула билет.

В зале никого не было. На экране уже шёл фильм. Я сел в третьем ряду, положил пакеты на соседнее кресло. И не помню, как отключился.

Очнулся я от того, что зал погрузился в тишину. Фильм кончился, экран погас, горел только аварийный свет. Я хотел протереть глаза, но замер.

На экране снова было изображение. Моё лицо. Я сплю в кресле, крупным планом. Камера смотрела сверху, будто кто-то стоял прямо надо мной и снимал.

Я обернулся. Позади никого не было. Только пустые ряды.

Когда я снова посмотрел на экран, там был уже не я. Там был коридор кинотеатра — тот самый, через который я сюда зашёл. Пустой. Длинный. С одной единственной лампой под потолком.

Изображение пропало. Экран стал чёрным.

Я вскочил, схватил пакеты и выбежал из кинотеатра.

---

После я ещё зашёл в пару магазинов. В кошельке оставалось двадцать пять долларов. Я решил перевести дух в баре на первом этаже. Заказал пиво.

Я сидел и смотрел в телевизор над стойкой. Шли новости, я не вслушивался.

Дверь открылась.

И вошёл Ренцо. Он был не один. За ним — двое. Лысый с татуировкой на шее и ещё один, коренастый, с выпученными глазами. Тот, кого я раньше не видел.

Ренцо увидел меня, усмехнулся и направился к моему столику. Его люди остались у входа.

— Думал, спрячешься? — спросил он, садясь напротив.

— Ты снимал деньги в банкомате у метро. Я проверил адрес. И сегодня мой человек просто ехал за тобой.

Он протянул руку.

— Давай.

Я выложил на стойку три тысячи наличными. Ренцо пересчитал, сунул в карман.

— Остальные семь.

— У меня нет семи. Есть ещё на карте, но карта заблокирована. Завтра сниму и отдам.

— Завтра не надо. Надо сегодня.

Он вытащил у меня из кармана кошелёк, открыл, забрал последние двадцать долларов.

— Где ты берёшь деньги? — спросил он.

Я молчал.

— Послушай, ты меня расстроил. Не пришёл на стрелку. За это стоит тебя проучить. Но я сегодня добрый, ничего тебе не сделаю. Просто сходим поговорить с твоим боссом.

— Не надо туда ходить, — сказал я. — Послушай, здесь очень опасно. Это совсем не то, что ты, может быть, представляешь.

Ренцо засмеялся. Коренастый за его спиной хохотнул следом.

— Ты не представляешь, наверно, как я опасен. И я прямо рядом с тобой.

Ренцо кивнул к выходу. И мне ничего не оставалось, как пойти с ним.

---

Мы поднялись на второй этаж. На полпути я свернул к мужскому туалету. Именно там я когда-то видел Дэниела. Времени было без десяти шесть.

Ренцо усмехнулся у меня за спиной:

— Неужели думаешь убежать через толчок? Мой человек проследит, чтобы ты не забыл надеть штанишки.

Коренастый хохотнул и шагнул следом за мной.

Я заскочил в кабинку и запер дверь. Перевёл дух.

Коренастый вошёл в кабинку рядом. Я слышал, как его ботинки прошлёпали по плитке. Потом — очень странный, неправильный звук, и тишина. Такая, что зазвенело в ушах.

Я не смог бы описать точнее тот звук, даже если бы меня пытали. Что-то мокрое, чавкающее, и в то же время хлюпающее, будто одновременно ломали кости и выжимали половую тряпку. Звук длился секунды три.

Я сидел, вжавшись в стенку кабинки, и считал удары собственного сердца. Прошла минута. Другая. Ни шагов, ни дыхания.

Осторожно приоткрыл дверь. В туалете никого не было. Признаться, я не стал заглядывать в ту кабинку.

Я выскользнул в коридор. Ренцо и его приятель ждали у выхода.

— Где он? — спросил Ренцо.

— В кабинке, — ответил я нервно. И это было правдой.

Ренцо нахмурился, посмотрел в сторону туалета, потом на меня.

— Ладно. Наверно, догонит. Пошли.

Я водил их пустынными коридорами, надеясь кого-то встретить. Ренцо начал терять терпение.

— Кончай играть в игры, отведи меня к боссу.

— Он бывает то тут, то там, — ответил я.

В баре на первом этаже было пусто. Только один посетитель сидел в тёмном углу, у дальней стены. Я узнал его по белым грязным кроссовкам.

Дэниел поднял голову, когда мы вошли.

Ренцо подошёл к нему, сел напротив.

— Кто ты? Ты пришёл за покупками? — спросил Дэниел и слишком широко улыбнулся.

— Я не собираюсь ничего здесь покупать. Я знаю, кто ты, и в курсе твоих делишек. Хочу десять процентов с каждого, кто сюда приходит.

Ренцо вынул из кармана пистолет и положил на стол.

Дэниел встал. Коренастый сделал шаг к нему, и это было ошибкой. Пасть Дэниела — по-другому это не назвать — открылась с ужасным чавкающим звуком. Я отвернулся. Но я слышал, как Ренцо выстрелил, что-то тяжёлое упало на пол, и следом — тишина.

Я рванул к выходу.

---

Часы показывали без десяти девять, я был почти у выхода, но в то же время не мог выйти. Я спрятался в одном из магазинов на первом этаже, за стеллажом, поглядывая через стекло в сторону выхода. Отсюда было видно даже парковку. Чёрный «Инфинити» Ренцо стоял ближе всех ко входу, на инвалидном месте.

Неожиданно выбежал Ренцо. Он оборачивался, я видел его лицо — белое, с широко открытыми глазами. Он бежал к машине, вытаскивая на ходу ключи. За ним, улыбаясь, шёл Дэниел. Его язык болтался сбоку, как у чокнутой лисы, а неестественно огромный открытый рот напоминал расстёгнутый замок-молнию на туристической сумке.

Ренцо выбежал на улицу, прыгнул на водительское сиденье «Инфинити», захлопнул дверь. Двигатель завёлся, но машина не тронулась с места — колёса были спущены, все четыре. Дэниел вышел за ним. Боже, он, оказывается, может выходить.

Двигатель взревел, но «Инфинити» только просел на спущенных шинах и остался на месте.

Дэниел подошёл к машине со стороны водителя. Не спеша. Ренцо выхватил пистолет и выстрелил через стекло. Пуля пробила стекло, но Дэниел даже не покачнулся. Он наклонился внутрь и вытащил Ренцо, как тряпичную куклу, прямо через разбитое окно его тачки.

Ренцо кричал. Ренцо вцепился в дверь, пальцы соскользнули. Дэниел потащил его обратно к ТЦ. Ренцо оставлял на асфальте тёмные полосы.

Я стоял за стеклянной стеной магазина в ТЦ и смотрел. Не мог пошевелиться. Дэниел потащил Ренцо вглубь.

Из ТЦ донеслись крики. Я не знаю, сколько это продолжалось. Потом крики оборвались.

Часы перевалили за девять. Я выскочил наружу.

«Инфинити» стоял с открытой водительской дверью. Колёса спущены. Рядом с машиной — никого. И рассыпанные деньги, заляпанные кровью. Эх, если бы моя машина была на ходу.

Через несколько минут на парковку въехала знакомая серая «Хонда». Женщина толкнула дверь с пассажирской стороны.

— Садись.

Мы выехали на шоссе. Она молчала, но через пару километров я спросил:

— Ты видела, оно вышло и забрало человека?

— Сегодня у Дэниела удачный день. Если вынести его деньги до девяти вечера, он может практически всё, — сказала она. — Зато завтра и ещё пару дней будет спокойно.

— Так это из-за той двадцатки, которую Ренцо забрал из моего кошелька.

Она помолчала.

— Можешь приходить завтра и не бояться. Или больше не приходить, если после такого не захочешь.

Мы доехали до станции метро.

— Зайди в банкомат, — сказала она. — Тебе наверняка перевели.

— Кто перевёл?

— Тот, кто платит. Скотт. Он тоже доволен.

Я вышел. Она развернулась и уехала.

Я попытался выкурить его с помощью пылесоса, выплеснув всю свою злость и негодование во многочасовой уборке. Но он не отреагировал. Тогда я начал издалека и постепенно распаляясь оборал его самого, затем обругал его родственников и друзей с такой яростью, что пришли соседи, а затем и полиция. Наконец, пришел префект округа, а затем даже губернатор.

Всем было не понятно, почему я так остро реагирую. Но я не жалел ни о чем. Мне было все равно. Вместе с гостем ушли и последние капли моей надежды на счастливое будущее и вернулось одиночество. Осталось только разочарование и горечь в сердце.

Сотрудница бухгалтерии Елена Львовна сказала, что ей уже за 50 и у нее взрослый сын 17 лет и устали ноги, в вобщем нужно ей срочно сесть и нет времени на глупости. Ее с почетом усадили. А через 7 месяцев она ушла в декрет. Таким вот образом, волшебное декретное кресло продолжило свое загадочное влияние на судьбы сотрудников офиса.