Серия «Мировая расстановка сил и элиты США»

Эпштейн очень интересовался ядерными технологиями и бактериологическими лабораториями. Не слишком ли широкий диапазон интересов для держателя вип-борделя? ИА Красная Весна

Павел Филонов. Пир королей (фрагмент). 1913

Все, что касается дела американского финансиста Джеффри Эпштейна, начинает носить все более манипулятивный характер. Общественное внимание фокусируется на поверхностном обсуждении темы Эпштейна и его «приключений», СМИ и комментаторы в Сети, падкие до жареных фактов, сводят все к банальному, хотя и справедливому тезису о чудовищной порочности и развращенности современной западной элиты.

Первый вопрос, который возникает в связи с публикацией досье Эпштейна: является ли этот процесс управляемым (хотя бы частично), или он уже полностью вышел из-под контроля. Второй вопрос: кто именно стоит за Эпштейном и его элитным клубом, с какой целью он создавался и кто и зачем его «засветил». Но именно это и не хотят обсуждать, предпочитая обсасывать всё новые подробности разложения западных элит.

Формально инициатива об обнародовании досье Эпштейна исходила от Трампа, но, судя по тому, с каким скрипом и скандалами выходят новые порции документов, вокруг них идет нешуточная борьба. Непонятно, по какой причине или чьему совету Трамп сделал частью своей предвыборной программы обнародование дела Эпштейна. Который, напомним, странным образом самоубился в тюрьме в конце 2019 года, то есть когда Трамп был президентом первый раз. Кроме того, как сообщает газета Miami Herald, еще в 2006 году Трамп самолично писал шефу полиции в Палм-Бич, что Эпштейн творит ужасные вещи и все об этом знают, мол, хорошо, что наконец-то началось расследование его темных дел.

Как заявили в конгрессе США, Трамп около 20 лет был информатором ФБР по делу Эпштейна, то есть был в курсе всего происходящего. И логично предположить, что в обмен на сообщаемые им сведения получил некий иммунитет. Таким образом, к моменту своего избрания президентом в 2016 году Трамп уже многое знал об Эпштейне и на собственном опыте, и из слухов, циркулировавших в элитной тусовке. А став во главе государства, мог получить от разведслужб исчерпывающую информацию. И проанализировав эту полную информацию на предмет рисков и возможных последствий для себя лично и Республиканской партии, включить этот пункт в свою предвыборную программу 2024 года, рассчитывая, что это прибавит ему голосов. Собирался ли он обнародовать их на самом деле или сделал это спонтанно под давлением обстоятельств — вопрос отдельный. Возможно, что кто-то в его команде просчитался и ситуация вышла из-под контроля, а возможно, что этот кто-то намеренно ввел Трампа в заблуждение, и тот открыл ящик Пандоры. То есть Эпштейна.

Не исключено также и то, что Трамп туповат и такие вещи просчитывать не умеет. Он, как говорят знающие его близко люди, не любит читать большие документы, а в двухстраничный доклад все последствия не вместишь.

В любом случае Трамп вряд ли ожидал таких последствий, поскольку под раздачу попали даже члены его команды, например, тот же глава минфина Говард Латник. Да и сам Трамп на протяжении долгого времени крепко дружил с Эпштейном и даже со своей женой Меланией он тоже, как теперь утверждают свидетели, познакомился на вечеринке, проводимой Эпштейном. Вопреки официальной версии о знакомстве в элитном ночном клубе.

Если Трампа и Меланию действительно свел вместе Эпштейн, то это сильный репутационный удар по первой леди США. Какие уж тут «традиционные ценности» и консерватизм? Раз Эпштейн табунами свозил к себе моделей и эскортниц на секс-вечеринки, то получается, что и Мелания — девушка с пониженной социальной ответственностью и с повышенными материальными запросами. Неплохой вброс перед ноябрьскими выборами в конгресс, не правда ли?

Теперь перейдем к странностям, которыми изобилует и само дело Эпштейна, и то, как оно формирует вокруг себя информационную воронку. Начнем с мифологизации самой фигуры Эпштейна, который предстает чуть ли не Мефистофелем, опутавшим своей паутиной полмира. Если судить по публикациям в СМИ, некий в меру одаренный еврейский мальчик Джеффри Эпштейн и его еврейская подруга Гислейн Максвелл вдвоем (!) закрутили разветвленный «клуб развратников» — суперэлитный клуб с очень специфическими развлечениями, куда выстраивались очереди из миллиардеров и политиков самого разного уровня. Даже представители европейских королевских фамилий засветились.

Неужели кто-то и вправду верит, что такой «клуб» могут создать и удерживать под контролем два-три человека, пусть даже обладающие организаторскими суперспособностями? Удерживать каталоги контактов, согласовывать графики многочисленных встреч и постоянно вести переписку. Очевидно, что для того, чтобы держать такой клуб, нужны: а) слаженный, эффективный и надежный бюрократический аппарат и б) безусловное доверие членов клуба к его хозяевам. И номинальным, и фактическим.

Кстати, если речь идет о развлечениях подобного рода, то надежность аппарата означает в том числе и то, что не будет утечек. И что никто из сотрудников этого аппарата, имеющих доступ к тоннам компромата на сильных мира сего, не захочет немного подзаработать на этом.

Дом Эпштейна на Манхеттене, как сообщают ушлые американские журналисты, был буквально напичкан камерами, камеры были не только в спальнях, санузлах, но и в коридорах. Если вы богатей и живете в дорогом доме, то, конечно же, камеры наблюдения есть часть системы безопасности. Но тогда ваша охрана в курсе всего того, что творится в доме, включая те самые вечеринки, неизбежно переходящие в оргии. В том числе с несовершеннолетними, а иногда и с ритуальными убийствами. Или даже просто смертью по неосторожности.

А кто подбирал охрану? Сам Эпштейн и его помощница или специальные охранные агентства, которые имеют в распоряжении именно такие кадры со сверхустойчивой психикой? Постоянно наблюдать акты педофилии, ритуальные убийства и прочую мерзость обычный человек не сможет, да и не захочет.

И тем более нужен какой-то механизм, который бы делал невозможным или крайне затруднительным для любого охранника, имеющего доступ к камерам, саму возможность шантажировать гостей дома.

Механизм этот может быть либо силовой, то есть угроза физической расправы с демонстрацией возможностей. Либо вербовочный, когда охрана становится частью проекта, демонстрируя сверхлояльность к хозяину, чтобы он ни творил — не за страх, а за совесть.

Понятно, что Эпштейн сам по себе не может быть гарантией отсутствия утечек. Должен быть очень авторитетный некто, кто скажет падкой до клубнички элите: мол, это наш, проверенный парень, он все сделает по высшему разряду, вам понравится. А о конфиденциальности не беспокойтесь — здесь позволено всё.

Как сообщает британская Financial Times, в 2013–2019 годах Эпштейн был фактически личным доверенным лицом Ариан де Ротшильд — главы швейцарской банковской группы Edmond de Rothschild. И было это уже после того, как он отсидел свой первый срок и был признан педофилом. Но это не помешало ему стать мальчиком на побегушках у Ротшильдов, которые, в свою очередь, сами на побегушках у так называемой «черной аристократии». Ни для кого не секрет, что своему положению и взлету Ротшильды обязаны семейству Габсбургов, которые передали им в доверительное управление свои финансы. Следовательно, Эпштейн — побегушка побегушковна, а не дьявол, который «двигал, управляя, марионетками всех стран».

Эпштейн — не просто «успешный финансист». Его на разных этапах карьеры опекали очень влиятельные американские элитарии. И разглядели в нем нечто, им очень нужное — и это отнюдь не способность ловко проворачивать финансовые махинации или организовывать им досуг с блек-джеком и единомышленницами. Эпштейн был членом таких крупнейших глобалистских структур, как Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations) и Трехсторонняя комиссия, и его оттуда никто не исключал и от него не отмежевывался. Само по себе членство в этих организациях — маркер принадлежности к определенным элитным кругам, своего рода мандат доверия. За какие такие великие заслуги или способности Эпштейна включили в эти структуры? Экспертом в какой сфере он является и где его экспертные работы, созданные в рамках этих организаций?

Конечно, не сами эти организации являются тем авторитетным субъектом, который крышевал Эпштейна, они — такой же инструмент в руках хозяев мира, как и сам покойный «финансист». Но хозяина этих инструментов нам до сих пор не назвали, выставив в качестве козла отпущения Эпштейна. Мол, он «свой собственный мальчик».

А могло ли в принципе быть так, что некий персонаж, пусть и вписанный в элитные круги, просто вот взял и открыл суперэлитный бордель, собирал компру на своих гостей, а американские спецслужбы, чья прямая обязанность выявлять и пресекать, ничего об этом борделе не знали десятилетиями? А узнав, не пришли в гости к Эпштейну и не сделали предложение, от которого нельзя отказаться? Верится с трудом.

Пикантный момент: при обысках в доме Эпштейна камеры-то нашли, а вот архив записей на серверах куда-то исчез. И мы до сих пор имеем дело с текстовой информацией — перепиской Эпштейна, половина из которой — порядка 3 млн страниц — пока не стала достоянием общественности.

Подготовка досье к публикации уже сама по себе дает возможности для разного рода подтасовок и манипуляций — пусть это правда, но не вся правда и не только правда.

Парадоксально, но дело Эпштейна породило два диаметрально противоположных запроса. Одни платят за то, чтобы вместо имен в файлах Эпштейна были черные прямоугольнички. Другие создают фейки, пытаясь очернить своих оппонентов несуществующими связями с Эпштейном. Так, разошедшийся в Сети ролик о том, что мать недавно избранного мэра Нью-Йорка Зохрана Мамдани таскала его к Эпштейну еще во младенчестве, оказался фейком. Как и то, что Гислейн Максвелл якобы выступала в ООН.

А чего стоит сообщение одного из самых популярных американских подкастеров Джо Рогана, что Путин фигурирует в файлах Эпштейна «100500 раз»? Дело не в Путине, а в том, что мало ли кто, где и сколько раз фигурирует. Если бы среди этих сотен упоминаний было бы нечто совершенно ужасное, непотребное или разнузданное, так его надо бы сразу опубликовать, чтобы все убедились, какой это ужас. Но если никакого ужаса нет и в помине, а есть куча скучно-технических упоминаний, из которых не составить никакой компры (а видимо, очень хочется, раз всплывают такого рода «сенсации»), то остается брать числом, а не умением. А «пипл хавает», с удовольствием смакуя «сенсацию».

Зачем искать настоящую компру на оппонента и доказывать, что он злодей? Куда проще сгенерировать видеоролик с помощью ИИ и выставить оппонента завсегдатаем вечеринок Эпштейна. Поди отмойся — общество, в общем-то, небезосновательно уверено, что замазаны все или почти все элитарии, просто не на всех пока данные опубликованы. Никто в одиночку не сможет прочитать и осмыслить переписку на 6,5 млн страниц текста. Поэтому можно выдергивать из этой кучи любые понравившиеся куски, склеивать их произвольным образом и вбрасывать в повестку. А можно и не склеивать, а просто озвучить количество упоминаний в досье (чем больше — тем сильнее замазан).

Теперь два слова о чисто технологическом аспекте, касающемся этой самой переписки, хотя очевидно, переписка — лишь часть айсберга, есть вещи, о которых писать бессмысленно и опасно. Свою переписку Эпштейн и его клиентела вели через почтовую службу Gmail, принадлежащую Google. Никаких защищенных серверов, своих собственных админов (к вопросу о надежной команде) или систем шифрования не было. Иногда использовались кодовые слова или фразы. Вот и вся защита суперзаговора!

Это значит, что у Google на его серверах есть полная копия всей переписки, без купюр и черных прямоугольничков, скрывающих имена фигурантов. И даже проверить, что Google передал ФБР всю переписку, вряд ли возможно. Это к вопросу об утечках и полноте картины.

Кстати, недавно в США вспыхнул скандал: оказалось, что наиболее популярные соцсети намеренно устроены так, чтобы формировать у детей и подростков зависимость от платформы. Это встроено в алгоритмы функционирования соцсети — все ради увеличения и удержания аудитории, а в конечном счете ради денег и власти. И это «всего лишь» один из примеров того, как ИТ-гиганты через свои продукты пытаются (и довольно успешно) контролировать жизнь рядовых граждан. Почему же в случае с частной перепиской Эпштейна втихую не воспользоваться доступом к его данным?

Любопытно, что дело об убийстве президента Джона Кеннеди Трамп так и не рассекретил полностью, хотя и обещал. Тайна убийства Кеннеди по-прежнему опасна для правящей верхушки, настоящие убийцы крепко держат ситуацию под контролем, хотя прошло уже более 60 лет и почти все причастные уже умерли.

А мертвый Эпштейн и его сеть (если все же имел место контролируемый слив) — серьезной опасности для хозяев мира не представляет. Воронка с досье Эпштейна продолжает разрастаться, втягивая все новые и новые фамилии, но именно это разрастание и означает своего рода мелкотравчатость вовлеченных. Другими словами, те, кого заденет дело Эпштейна (даже если они смогут добиться того, что их имена прикроют черные прямоугольники) — это мелкая рыбешка, пусть и с большими деньгами и каким-то влиянием на процессы.

Эти псевдоэлитарии почему-то решили, что им можно всё. Они демонстративно позировали перед камерами на вечеринках Эпштейна, давая убойный компромат на себя и, главное, понимая, что они его дают добровольно. Потому что такое позирование ими как компромат не воспринималось. И очень важно понять — почему.

Один из возможных ответов — они были абсолютно уверены, что внутри этой среды такое поведение компроматом не является. Наоборот, это демонстрация того, что я-то, в отличие от быдла, не тварь дрожащая, а право имею, что я выше всех этих общественных норм, законов и табу. Не потому, что об этом никто не узнает, или потому, что у меня есть деньги откупиться или крыша, которая меня отмажет. Нет, потому, что это всё — продукт презренной материальности, ее регулятор, а я как носитель частицы духа могу переступить через это «слишком человеческое».

По сути, такое мировоззрение есть разновидность гностицизма, делящего людей на сорта: в зависимости от наличия у них помимо телесной оболочки еще и души/духа. Поскольку дух и материя смешиваются, но не сливаются, носитель частицы духа может действовать двояко — либо уйти в аскетизм, минимизировав свой контакт с материей, либо предаться разврату, истребляя плоть, веря при этом в то, что духу от этого ничего не будет.

Исповедовали ли члены кружка Эпштейна какую-либо конкретную религию гностического толка или нет, нам не говорят. И, видимо, ничего конкретного не скажут, отделавшись навешиванием ярлыков и расплывчатым обвинением в сатанизме / оккультизме, что, безусловно, имело место. Но оккультизм оккультизму рознь. Честно говоря, невозможно поверить в то, что Эпштейн и те, кто за ним стояли, собирая по всему миру такую огромную тусовку богатейших и влиятельных лиц, не имели за душой никакого мироустроительного проекта. И что всё в итоге сводилось к банальным кувырканиям (в предельно извращенной форме).

Но именно эту часть интересов Эпштейна никто по-настоящему не хочет обсуждать.

Эпштейна интересовали не только вип-шлюхи и их клиенты, он имел репутацию мецената, опекающего науку, налаживал отношения с крупными учеными и приглашал их к себе на вечеринки, гораздо более невинные, чем те, в которых участвовали члены британской королевской семьи.

Судя по уже опубликованной части досье Эпштейна, он был совсем не чужд актуальной политике, обсуждал российско-украинские отношения, взаимодействие с российской оппозицией, возможности для смены власти в нашей стране, налаживал контакты не только с оппозицией, но и с представителями действующей российской власти и спецслужб.

Чего только стоит поездка Эпштейна в закрытый ядерный городок Саров (он же знаменитый Арзамас-16) и совместный проект по «цифровизации» с местными учеными.

И в качестве вишенки на торте — Эпштейн очень интересовался ядерными технологиями и бактериологическими лабораториями. Не слишком ли широкий диапазон интересов для держателя вип-борделя? Рискну предположить, что если метафизической подоплекой всей этой эпштейновской тусовки был именно гностицизм (в чем-то очень лакомый для многих элитариев), то это вполне мог быть гностицизм ликвидационного толка, где главная задача адепта — уничтожение «концентрационной Вселенной материальности», а не просто индивидуальное бегство из нее частиц духа в Абсолют.

Были ли эпштейнолюбы посвящены в этот проект, судить трудно, скорее всего, часть была в курсе. То, что ради сокрытия истинной подоплеки творимых ими оргий надо будет делать вид, что это были «просто» оргии за гранью закона, тоже понятно — огласка бы помешала реализации этого глобального проекта. Не исключено, что такая засветка рядовых участников процесса даже была частью плана. Но понять, в чем именно состоял этот план, обсуждая только фамилии участников и перечень уголовных статей, которые они нарушили, невозможно.

На текущий момент в тюрьме оказались лишь Гислейн Максвелл и сам Эпштейн, плюс еще несколько человек лишились своих постов и репутации. Однако мы не видим ни вала уголовных дел, ни массовых протестов за отставку наиболее одиозных членов клуба Эпштейна. Они продолжают ходить на работу, появляться на публике, вяло отбрехиваться от обвинений и жить плюс/минус прежней жизнью. Некоторые же каются. Так, бывший премьер-министр Норвегии Торбьорн Ягланд даже пытался свести счеты с жизнью на фоне скандала, но его вроде как откачали. Впрочем, в таких случаях всегда остается вопрос — это у человека запоздало проснулась совесть или ему помогли «замолчать».

Общество пытаются убедить в том, что всё это не более чем клуб элитных извращенцев. А практикуемые ими оккультные обряды носили характер элитных закидонов в силу их глубокой личной испорченности. Что никакого суперпроекта у Эпштейна не было, как и не было субъекта, который его направлял и обеспечивал ресурсами. Что виновные любители неконвенциональных развлечений рано или поздно будут наказаны, пусть даже на уровне общественного порицания или пятен на репутации.

Но субъекта, который будет осуществлять наказание виновных, пока тоже нет — американское правосудие явно не торопится карать своих элитариев. И это плохой знак, говорящий о том, что Эпштейн — это системное явление, с которым система сама справиться не может и, видимо, не хочет. Что это, грубо говоря, не метастазы, а мутация системы. Ее бесполезно и бессмысленно вырезать.

Очень большие деньги — это, конечно, замечательно. Но трансформационные события — это не про банальные деньги. Это про власть и проектирование будущего Газета «Суть времени» №533

Современный американский истеблишмент мыслит категорией трансформационных событий. Он исходит из того, что человеческие общества эластичны. Как резинке свойственно растягиваться, а затем стягиваться обратно в свою изначальную форму, так и человеческим обществам свойственно возвращаться к своему представлению о нормальности. На них можно оказать определенное воздействие, и под силой этого воздействия они могут деформироваться в нужную для оказывающего влияние сторону. Но как только этот субъект перестает оказывать это воздействие, общества возвращаются к привычному и свойственному им состоянию.

Чтобы преодолеть эту эластичность, воздействие должно быть одновременно мощным и стремительным. И тогда резинка рвется. Она уже не вернется в прежнее состояние. А для общества наступает, как стало модно теперь выражаться, «новая нормальность».

В качестве прототипичного трансформационного события, коль скоро тогдашний министр обороны США Дональд Рамсфелд его таким сам назвал, обычно рассматривают теракты 11 сентября 2001 года и последовавшую за ними так называемую глобальную войну с терроризмом. Шоковое потрясение одного дня заставило американское общество как целое согласиться на лишение себя части гражданских прав ради безопасности. Но, конечно, не это трансформационное событие первое, и не оно последнее.

Плотность трансформационных событий в последние годы и даже месяцы сильно возросла. И они нуждаются в осмыслении — каждое по отдельности и как единое целое. А осмысление требует ответа на вопрос о субъекте, производящем эти события, и о целях, которые он преследует.

Мы уже частично охарактеризовали природу этого субъекта в предыдущих частях данного газетного сериала параллельно с рассказом о ключевых событиях политической истории США. В следующих частях мы вернемся к формату последовательного исторического повествования. Сейчас же необходимо пунктирно прочертить дорогу, по которой мы дальше пойдем.

Итак, мы рассмотрели историю формирования американского глубинного государства вплоть до возникновения шестой двухпартийной системы, ознаменованной победой Ричарда Никсона на президентских выборах 1968 года и консервативной переориентацией Республиканской партии. Мы обсудили операцию «Скрепка» по привлечению к сотрудничеству кадров из капитулировавшей нацистской Германии и их ввоз в США. И мы обсудили задействование этих кадров не только в ракетной программе (как американский официоз хотел бы это представить), но и в программе разработки технологий психического контроля и манипулирования MKULTRA.

А там, где обнаруживается сотрудничество немецких нацистов с американскими спецслужбами, украинские бандеровцы неизбежно где-то рядом. Так оно и было. Ранее сотрудничавшие с нацистской Германией бандеровцы, согласно рассекреченным и находящимся в открытом доступе документам ЦРУ, попали в обойму этой организации по наводке своей агентуры в Ватикане и через прямой перехват агентуры у немецкой разведки.

После того как руководство ЦРУ пришло к выводу, что бандеровская агентура плохо подходит для изначального плана использования ее в разведывательной и диверсионной деятельности на территории Украинской ССР, было принято решение перенаправить бандеровцев в сторону пропагандистской деятельности и других аспектов того, что теперь принято называть мягкой силой. С этими целями часть бандеровской агентуры была вывезена в США и Канаду, где она вступила в связь с представителями двух предыдущих волн украинской эмиграции.

Радикализация предвоенной украинской эмиграции в Северной Америке — это отдельная большая тема, и она среди прочих детально обсуждается в готовящихся к выходу следующих томах коллективной монографии «Украинство». В рамках же нашего разговора нужно отметить, что такое понятие, как «украинская диаспора в Северной Америке», само по себе является конструктом. Этот конструкт создавался при активной работе деятелей грекокатолической церкви, прибывших вслед за мигрантами из числа закарпатских русинов и галицийцев и прививавших им украинскую идентичность, которой они изначально не обладали, уже в эмиграции.

Позже, в межвоенный период, основатель и руководитель ОУН* Евгений Коновалец и другие деятели украинского националистического движения приезжали в США и Канаду и способствовали основанию в среде тамошних эмигрантов Организации государственного возрождения Украины и Украинского национального объединения, союзных ОУН*. Таким образом, для завезенных в Северную Америку коллаборационистов из ОУН (б)* там уже давно существовала благодатная почва.

Завезенные бандеровцы не ограничились ролью инструмента в руках ЦРУ для пропагандистского вещания на Советскую Украину. Они стали интегрироваться как в американское и канадское экспертные сообщества, так и в закрытые элитные структуры. Наряду с откровенно пропагандистским издательством «Пролог» под началом бывшего начальника службы безопасности ОУН (б)* Николая Лебедя и под прямым патронажем ЦРУ, в США и Канаде в послевоенный период была создана академическая школа украиноведения, первую скрипку в которой играла, что закономерно, эмигрантская профессура.

Возглавляемый бывшим первым заместителем Бандеры Ярославом Стецько Антибольшевистский блок народов (АБН) тоже не ограничивался чисто пропагандистской деятельностью против Советского Союза. Его представители сыграли немаловажную роль в формировании контуров американской внешней политики, особенно при Рональде Рейгане. АБН стал сооснователем Всемирной антикоммунистической лиги (ВАКЛ) вместе с выпущенными американцами на волю японскими военными преступниками, их друзьями на Тайване и эскадронами смерти в Латинской Америке. АБН также регулярно объединял свою деятельность с «респектабельными неонацистами» из Европейского совета свободы.

Всемирная антикоммунистическая лига объединяла не только самих неонацистов, но и служила публичной точкой пересечения для их кураторов. США там были обильно представлены сторонниками политики «отбрасывания» Советского Союза, которая противопоставлялась политике «сдерживания». На уровне личностей американскую ветвь ВАКЛ долгое время возглавлял давний соратник генерала Дугласа Макартура, один из архитекторов сил специальных операций как армии США, так и ЦРУ генерал Джон Синглауб. Другим важным американским сооснователем ВАКЛ был заместитель директора ЦРУ, а затем начальник разведки государственного департамента США Рэй Клайн. С ними заседал потомок украинской эмиграции первой волны, профессор Джорджтаунского университета (известной кузницы кадров ЦРУ) Лев Добрянский.

Европа была представлена в этой структуре деятелями Панъевропейского движения, из которого позже возник Евросоюз, и лично его основателем Отто фон Габсбургом. Эти несколько примеров позволяют оценить тот факт, что антикоммунистические международные общественные организации с участием откровенных нацистов — это не какие-то маргинальные сборища, а места, которыми не брезговали вполне уважаемые на Западе люди.

Мы уже в этом цикле, в XI части, обсуждали значение закрытых обществ для американского элитного воспроизводства. И что рядом с совсем закрытыми структурами существуют площадки, такие, например, как Совет по международным отношениям (CFR), где элитные операторы вступают в диалог с экспертным сообществом и государственными структурами. Там формируется даже не столько государственная политика США, сколько та атмосфера, в которой вопросы этой политики обсуждаются и конкретизируются.

Такие площадки полезны для американского элитного ядра тем, что на них можно приглашать претендующих на членство в элите амбициозных выскочек. Допустим, у какого-то выскочки появились, как ему кажется, большие деньги или властные возможности, и он их хочет конвертировать в долгосрочную влиятельность. Его, не впуская в совсем эксклюзивные круги, приводят на такую площадку. Там он получает некоторую индоктринацию и представление о том, какой повестке нужно следовать, чтобы рассчитывать на искомые им возможности.

Рядом с такими чисто национальными площадками находятся места, в которых обеспечивается специфическая неформальная коммуникация между разными элитами и их окружениями уже на международном уровне. Иногда у них, как у Всемирного экономического форума (ВЭФ), есть внушительная публичная составляющая. У других, например у Бильдербергского клуба, формат предполагает большую степень закрытости.

Хотя между этими площадками могут существовать заметные идеологические различия, их значение не стоит преувеличивать. Например, ВЭФ считают либерально-глобалистской площадкой, а АБН всегда имел репутацию ультраправой группы. Но условный Отто фон Габсбург на обоих мероприятиях — один и тот же человек с одними и теми же позициями.

Эти площадки элитных коммуникаций имеют прямое отношение к появлению того, что, как минимум на первый взгляд, воспринимается в качестве субъекта участившихся за последнее время трансформационных событий. А именно к возникновению сверхкрупных инвестиционных фондов. Сейчас так называемая Большая тройка крупнейших инвестфондов: BlackRock, Vanguard и StateStreet — в совокупности является самым большим акционером подавляющего большинства основных компаний на Уолл-стрит.

Крупнейший фонд Большой тройки — BlackRock и его глава Лоренс (Ларри) Финк — это элитные креатуры Совета по международным отношениям.

BlackRock был основан в 1988 году как подразделение по управлению активами инвестиционной фирмы Blackstone. Названия Blackstone и BlackRock являются производными от фамилий основателей — членов CFR Стивена Шварцмана и Питера Питерсона. Питерсон — министр торговли при Ричарде Никсоне — в 1985 году сменил Дэвида Рокфеллера в качестве председателя CFR и пробыл на этом посту до 2007 года. Питерсон и Шварцман взяли к себе Ларри Финка после того, как тот потерял $100 млн инвестиций First Boston Bank и оказался на Уолл-стрит почти что неприкасаемым. Потерпевшего фиаско Финка руководители Blackstone поставили во главе своего нового подразделения. Через 6 лет BlackRock уже управлял активами в $53 млрд и был выведен из состава Blackstone в качестве отдельной компании.

До 2008 года BlackRock был одним из многих инвестиционных фондов. Крупнейшим фондом его сделал мировой финансовый кризис. А точнее, другой протеже Питера Питерсона — тогдашний президент Федерального резервного банка Нью-Йорка Тимоти Гайтнер. Примечательно, что Гайтнер сам из «хорошей» цэрэушной семьи. Его отец некоторое время был начальником матери Барака Обамы в Индонезии по линии фонда Форда.

Именно по решению Тимоти Гайтнера Ларри Финк и BlackRock были привлечены для управления «токсическими» активами обанкротившихся инвестиционных фондов. После этого у BlackRock под управлением были уже не сотни миллиардов долларов, а триллионы.

Большая тройка инвестиционных фондов стала таковой в результате мирового финансового кризиса 2008 года, когда консолидировала у себя активы потерпевших бедствие инвестфондов. Похожая ситуация случилась в банковском секторе, где образовалась Большая четверка: JPMorgan Chase, Citigroup, Bank of America и Wells Fargo. Эти четыре банка сосредоточили у себя 45% всех банковских вкладов США. То есть финансовый кризис 2008 года сделал из американского финансового сектора олигополию.

Между крупными институциональными инвесторами из числа инвестиционных фондов и коммерческих банков действует механизм перекрестного акционирования. Благодаря ему создается картина, согласно которой крупнейшими акционерами этих гигантов Уолл-стрит являются… вроде бы их прямые конкуренты — другие сверхкрупные институциональные инвесторы. При этом доля у крупнейшего акционера редко когда превышает 10%.

Это создает интересную ситуацию. С одной стороны, механизм перекрестного акционирования эффективно маскирует подлинных хозяев этих сверхкрупных фондов. С другой стороны, она создает уязвимость для руководства крупных компаний с высокой долей инвестиций от этих крупных фондов в своем капитале. Хотя каждый отдельный институциональный инвестор является миноритарием, совокупное участие институциональных инвесторов в общем капитале компаний нередко превышает 60%. И бывают случаи, когда то, что выглядит как сборище миноритариев из конкурирующих фондов, вдруг начинает координированно давить на компанию, как единый субъект, обладающий контрольным пакетом.

Другая ключевая особенность деятельности крупных институциональных инвесторов заключается в том, что они стремятся вкладываться не в отдельные компании, а в целые отрасли, объясняя это желанием снизить риски. Это приводит к тому, что структура акционеров у формально конкурирующих компаний становится почти одинаковой. И тогда у сверхкрупного финансового капитала появляется возможность влиять на принятие решений по целым отраслям экономики. Например, по всей глобальной фармацевтической отрасли, или по всем корпоративным СМИ. Или, как в случае с раздуванием паники вокруг распространения коронавируса, по нескольким отраслям сразу.

Такая картина была до нынешнего года. Теперь перед нашими глазами разворачивается банковский кризис 2023 года, который по совокупным активам обанкротившихся банков уже превзошел 2008 год. И есть признаки того, что этот кризис не останется в рамках только банковского сектора. Некоторые аналитики в США говорят о том, что страну ждет схлопывание рынка коммерческой недвижимости, по масштабам сильно превосходящий ипотечный обвал 2007–2008 годов., спровоцировавший тогдашний кризис. А это может привести к краху уже не только банков, но и инвестиционных фондов.

Тем временем американское высшее политическое руководство решило сыграть в игру «кто первым отвернет» между Белым домом и конгрессом, где ставкой является допущение или недопущение дефолта США. То есть общественное мнение готовят к возможности сценария дефолта, который ранее считался немыслимым. И рынки уже на это реагируют как на большую потенциальную дестабилизацию.

Основным выгодоприобретателем опять становится финансовая олигополия, еще в большей степени укрепляющая свои позиции, пока вокруг нее рушатся менее устойчивые конкуренты.

Главный приз от коронавирусной истерии 2020–2021 годов получила финансовая олигополия. И западная финансовая помощь Киеву, якобы на восстановление Украины, тоже перетекает под управление BlackRock.

Очень большие деньги — это, конечно, замечательно. Но трансформационные события — это не про банальные деньги. Это про власть и проектирование будущего.

Проектирование какого будущего? Для полноценного ответа на этот вопрос будет необходимо вернуться к площадкам международных элитных коммуникаций и вглядеться в сценарии развития, которые обслуживающие эти площадки аналитические центры видят для человечества. Тогда мы сможем сказать, что этот цикл статей на какие-то вопросы ответил по существу.

* — организация, деятельность которой запрещена в РФ

Сегодня существуют методы, позволяющие выявлять собственно музыкальное содержание с достаточной степенью объективности. В рок-музыке это содержание играло определяющую роль в кодировке понятия свободы Газета Суть Времени № 533

Мария Лапухина. Иллюстрация на тему рок-музыки

Продолжение. Начало в № 532

Сразу оговоримся, что критика жанров и стилей — довольно неблагодарное занятие. Не только потому, что в каждом из них может быть что-то ценное, но также потому, что жанры взаимодействуют друг с другом и многие яркие творческие достижения возникают именно в результате их синтеза. Например, «Время вперед» Георгия Свиридова имеет в качестве дальней жанровой первоосновы румбу, а творчество Высоцкого в значительной степени основано на блатной песне.

Тем не менее жанры, стили и направления имеют вполне определенное внутреннее содержание, вписанное в некий общественно-исторический контекст. И сегодня существуют методы, позволяющие выявлять это содержание с достаточной степенью объективности. Можно сослаться, например, на «миметическую теорию» американского музыковеда Арни Кокса (Arnie Cox), которая основана на нейропсихологических и других научно-экспериментальных данных. Кокс показывает, что существенная часть музыкального содержания заключена в телодвижениях явного или скрытого характера, наделенных невербальным выразительным смыслом. При этом форма и характер телодвижений кодируются в мелодических и ритмических рисунках, тембрах, гармонии и других музыкальных характеристиках. Музыка побуждает к физическому или мысленному (часто неосознаваемому) воспроизведению этих движений, через которое происходит интуитивное восприятие ее выразительного смысла.

Первое, что бросается в глаза в рок-музыке, — это, конечно, постоянное присутствие ритмического бита, «приглашающего» к массовому синхронному танцевальному движению, в пределе — архаично-племенному танцу. Но, кроме этого, характерные жесты и телодвижения музыкантов несут свое собственное содержание, которое дублирует и дополняет соответствующую пластику интонаций, ритмов и акцентов, воспринимаемую через слух. Вспомним язык тела The Rolling Stones, The Who, The Kinks, Grateful Dead или Джимми Хендрикса. Наиболее очевидными у них, без сомнения, являются движения и интонации вызова, дерзости, развязности, сексуальной провокативности. В более легкой, развлекательной форме всё это содержалось уже в рок-н-ролле пятидесятых. Именно этот посыл, а не только ритм, привлекал подростков и прочие группы, имевшие большой протестный заряд. Причем речь идет о чисто анархической протестности — об аффективном всплеске, «самовыражении», близком к инфантильным импульсам непослушания. Коллективное ритмичное движение же закрепляет это содержание как опознаватель некой общности.

Конечно, это далеко не всё, что выражала рок-музыка тех лет. Были и интонации мечтательности, легкой беззаботности, ностальгии и многое другое. Но «несущей конструкцией» музыкального направления в целом оказалась всё же развязная протестность. Она же, вместе с психоделическим «улётом», была главным компонентом в кодировке понятия свободы. Для сравнения этой кодировки с иным пониманием свободы и протестности можно сопоставить массовое разнузданное топтание на месте в роке с маршеобразным поступательным движением революционных песен XIX — начала XX веков.

Заметим, что сценическое поведение музыкантов становится предметом восторга и подражания как во внешних формах (одежда, походка, повадки), так и во внутреннем содержании. Жестикуляция, неуместная или экстремальная в обычной жизни, выплескивается на рок-концертах, кодируется в звуке и определяет модели поведения и самоощущения в жизни.

Смысловое поле рок-музыки начало заметно расширяться с 1965 года в психоделическом роке, возникшем вместе с резким скачком в распространении галлюциногенов. Пионерами этого направления были The Charlatans, The Byrds, Jefferson Airplane, а также британские The Yardbirds, The Kinks и др. К 1966 году к ним присоединилось большинство других групп — существующих и новых: The Beatles, The Rolling Stones, Cream, Soft Machine, The Doors, Grateful Dead, The Jimi Hendrix Experience, чуть позже — Pink Floyd, Deep Purple и многие другие.

Речь идет далеко не только о намеках на наркотики в текстах песен, но и в первую очередь о выразительных средствах музыки. Намеки в текстах, конечно, имели большое значение, также как и визуальное оформление альбомов, концертов и т. д. Среди самых известных примеров — песни The Beatles «Tomorrow Never Knows», «Lucy in the Sky with Diamonds», «With a Little Help from My Friends», песня и мультфильм «Yellow Submarine», название группы The Doors (от заголовка книги Хаксли «Двери восприятия»), песня «Good Vibrations» группы The Beach Boys и др. Но чисто музыкальная сторона позволяет понять эти процессы глубже.

Если в первой половине шестидесятых стереотипная рок-н-ролльность преобладала, то теперь рок стал отходить от нее и обогащаться огромным количеством новых выразительных средств. Среди них: восточные элементы (в основном индийские — звук ситара, танпуры и похожие на него гитарные звучания, ударные типа таблы), электрогитарные эффекты (фузз, реверб, эхоплекс и др.), использование меллотрона и прочих новых инструментов, неожиданные перемены размеров, темпов и тональностей, длинные инструментальные импровизации и многое другое. Причем всё это обретало психоделическую коннотацию. Например, затяжные импровизационные соло, взятые первоначально из джаза, стали напоминать о трипах и шаманском трансе (см. Джимми Хендрикс, соло-проигрыши у The Doors и др.). С психоделией ассоциировалось даже использование классических инструментов, — например, звучания струнной группы, — или, скажем, реминисценции григорианского хорала у Yardbirds.

Сегодня это может показаться просто музыкальной креативностью, но в свое время у самих музыкантов и у референтной публики ассоциация с «кислотой» подразумевалась практически сама собой. The Beatles в 1966–68 годах воспринимались ими как самые массовые проводники именно психоделического содержания.

Понятие «психоделический рок» не относится к определенному музыкальному стилю. В него входит весь спектр: от мягкой манеры The Beatles до неистовых гитарных соло Джимми Хендрикса. Решающим моментом является как раз высокая доля инновационных исканий. Кроме того, «психоделичность» музыки выражалась в том, что она во всё большей степени обращалась к воображению и слушанию, и в меньшей степени непосредственно к «ногам».

Джимми Хендрикс

Позже распространилось мнение, что психоделический рок имеет к галлюциногенам лишь метафорическое отношение и что его стремление достичь эффекта «расширения сознания» не обязательно связано с приемом каких-либо «веществ». Однако в любом случае это не отменяет того, что развитие музыкальных средств отталкивалось от опыта наркотических грёз. Причем эти грёзы были неотделимы от контркультурного настроя — неприятия наличествующего общества, идеи «самоосвобождения», мечты об альтернативном образе жизни.

Связь между накалом контркультурных смыслов и музыкальной прогрессивностью подчеркивает, например, британский музыковед и специалист по рок-музыке Шейла Уайтли (Whiteley), автор книги «Просторы между нотами: рок и контркультура» (The Space Between the Notes: Rock and the Counter-Culture, 1992): «Это единение столь большого количества разных групп и ассоциация кислоты и всеобщей любви со звуками музыки наводит на мысль, что существовало сходство между музыкальными и культурными характеристиками. Прогрессивный рок был признан основным коммуникативным органом контркультуры. Его экспериментальный характер отражал радение об альтернативном обществе».

Осмысление связи контркультуры с творческим новаторством необходимо для понимания функционирования культурной индустрии как целого. Дело в том, что в основании контркультуры и рока лежит бунт против доминирующей системы. Но в контексте западного мира — особенно англо-саксонского — это не просто бунт против «традиционного уклада», а бунт против уклада данного капиталистического общества, пронизанного лживостью, лицемерием и холодной расчетливостью. Он черпал энергию в протесте черного населения США, музыка которого легла в основу рока. Зерно его внутренней подлинности и творческого начала — в направленности против мещанства, потребительства и коммерческого духа. Однако в то же время рок-музыка оперлась — и не могла не опереться — на эту же самую коммерческо-потребительскую систему. Система соблазняла ее, помогая выйти из гаражей и местных клубов на широкую арену. Тем самым она ставила ее себе в услужение и пользовалась плодами творческой подлинности.

Система в данном случае есть не что иное, как поп-культура и массовая индустрия развлечений, которой на корню свойственна как раз не протестность, а продажность и соглашательство. Поэтому неудивительно, что история рока, начиная с семидесятых, состоит из сменяющих друг друга направлений, которые, едва появившись, утрачивают творческую живость. Как пишет французский исследователь Клод Шастанье (Chastagner), автор нескольких книг о контркультуре и масскультуре, «хотя большинство новых музыкальных направлений и возникает из критического отношения к массовому потреблению (в том числе и музыки), они редко оказывают длительное сопротивление постоянным атакам индустрии и ее способности ассимилировать. <…> Рок-музыка никогда не бывает контркультурной надолго. Как правило, после короткого периода пребывания на периферии, каждый новый стиль становится массовым контркультурным движением, а затем присоединяется к веселой карусели массовой культуры».

Такова двусмысленность и перверсивность модели: контркультура, претендовавшая на прогресс, на противодействие системе и освобождение от нее, на деле работает как механизм регресса и приспособления к этой системе всё новых поколений. Вдобавок создается динамика, которая усиливает внешнюю привлекательность системы, выдающей себя за оплот свободы и креативности. Схема оказалась крайне эффективной. Перед искушением не устояли не только СССР и страны соцлагеря, но и весь Запад, включая США (в смысле нейтрализации подлинной протестности и полного торжества леволиберальной культурной повестки).

В связи с этим нельзя не сказать пару слов о современном состоянии масскультуры. Создается впечатление, что за последние пару десятков лет она уже полностью вобрала в себя все мотивы первичной протестности, которыми раньше питалась контркультура. Это касается и «свободы» нравов, и феминизма, и борьбы за права всех меньшинств, и «семейного насилия», и экологической повестки. Всё это превратилось в заведомый фарс и фальшивку. Таким образом, масскультура окончательно лишилась ресурса подлинности, который худо-бедно мог еще оставаться, и впала в невиданную ранее деградацию и творческое убожество.

Теперь вернемся к вопросу о роли западных элит и спецслужб. Влияли ли они на музыкальную составляющую контркультуры? На этот счет были распространены самые гротескные конспирологические теории. Что музыку «проектировали» какие-то хитроумные интеллектуалы в элитных институтах, что песни The Beatles сочиняли вовсе не они сами, а «зловещий» философ и музыковед Теодор Адорно и т. п. Подобные идеи сравнимы разве что с теорией преподобного Дэвида Ноубеля (Noebel), который в брошюре «Коммунизм, гипнотизм и «Битлз» (Communism, Hypnotism and The Beatles, 1965) утверждал, что ливерпульская четверка — это проект Кремля и ученых-коммунистов, имеющий целью сломать психику американской молодежи. На самом деле Адорно люто ненавидел всю массовую культуру (включая джаз и рок), а тексты, которые он посвятил ее критике, — в числе самых глубоких и метких из когда-либо написанных. И еще интересно узнать, кто же сочинял музыку для всех остальных групп?

Леволиберальные элиты и спецслужбы, конечно, имели прямое отношение к раскрутке контркультуры. Об этом мы уже писали в частях XI–XIV нашего цикла. Музыку они сочинять не умели, но умели работать с трендами и с наркотиками. Прямых документальных доказательств целенаправленной наркотизации молодежи со стороны ЦРУ в открытом доступе на сегодняшний день нет. Но есть множество косвенных свидетельств. Кроме того, даже если бы галлюциногены распространялись как-то без участия ЦРУ, при желании этому ведомству ничего бы не стоило пресечь их потоки. Элиты и спецслужбы могли также при желании препятствовать раскрутке групп и организации мировых турне. Однако вместо этого The Beatles выступали в присутствии членов британской королевской семьи, а 1965 году получили из рук Елизаветы II ордена Британской империи. Причем после этого несколько кавалеров этой награды прошлых лет с возмущением от нее отказались.

Что касается СМИ, то мы уже не раз подчеркивали их колоссальное воздействие и роль таких медиамагнатов, как Генри Люс. Мартин Ли в своей книге «Кислотные грезы. Полная социальная история ЛСД. ЦРУ, ЛСД и восстание шестидесятых» описывает, как в 1967 году «почти все крупные американские СМИ, включая все большие телевизионные сети, сообщали о хиппи-сообществе, и некоторое время казалось, что вся страна заворожена этой непонятной революцией стиля жизни».

Именно СМИ создавали ауру соблазна вокруг хиппи и сделали район Хейт-Эшбери знаменитым не только в Америке, но и в других странах. К этому мы добавим, что именно СМИ, начиная с шестидесятых годов, постепенно перевернули ценностную иерархию видов музыкального искусства: то, что было «низом», стало сферой максимального престижа, а старые высокие жанры перешли в ранг музейной ценности, в конце концов превратившись в культурное гетто.

Говоря о контркультуре и музыке, нельзя, наконец, пройти мимо темы оккультизма. Оккультистско-сатанинские образы, ассоциация смерти, секса и наркотиков постоянно присутствовали в выступлениях многих групп. Среди особенно выделяющихся в этом отношении были The Rolling Stones, The Doors, Элис Купер, Фрэнк Заппа. Это касается как текстов песен, так и сценического поведения, оформления концертов и альбомов. При этом адресации часто были совершенно откровенными. Назовем хотя бы The Rolling Stones с их альбомом «Their Satanic Majesties Request» (1967) или песней «Sympathy for the Devil» (1968) с Миком Джаггером в образе дьявола.

Читать далее: Газета Суть Времени № 533

Американская элита пытается решить внутренние проблемы США привычным способом за счет остального мира? ИА Красная Весна

Взрыв корабля. Иван Константинович Айвазовский, 1900

Упавший над Черным морем американский беспилотник MQ-9 Reaper встревожил многих за океаном. Мнения разделились: кто-то говорит, что Украина — это не их дело, а кто-то, напротив, призывает к ответным ударам по России. В числе последних — американский сенатор-республиканец Линдси Грэм.

Грэм оказался недоволен заявлениями отдельных американских политиков, не настроенных наращивать напряженность в отношениях с Россией безмерно, вплоть до открытой войны. Сенатор не сказал, что цена вопроса об исходе противостояния на Украине для США низкая.

Он заявил, что эту цену американцам все равно придется заплатить не сегодня, так завтра.

Тогда как его весьма условные оппоненты в лице губернатора Флориды Рона Десантиса заявляют другое. По мнению оппонентов Грэма, независимо от того, провалятся США на Украине или нет, во внутренней политике Соединенных Штатов столько проблем, что их будет достаточно для краха государства. Поэтому их надо решать в первую очередь.

Грэм предъявляет свои соображения на этот счет: «Когда дело доходит до Путина, вы либо платите сейчас, либо платите позже. Уступка Путину на Украине, с точки зрения интересов национальной безопасности Америки, станет еще более катастрофичной, чем вывод войск Байдена из Афганистана на стероидах».

Американское русофобское двухпартийное лобби в лице Грэма играет в популизм для широкой американской общественности, указывая, что стремительный вывод американского контингента из Афганистана неоправдан. Поэтому говорится, что повторения этого США не нужно.

Увязывая Украину и Афганистан в один сюжет, Грэм «забывает», что США, якобы немотивированно выводя свои войска из Афганистана, оставили при этом талибам (организация, деятельность которой запрещена в РФ) огромное количество вооружений.

Можно предположить, что это было не банальное бегство, а реально США добивались и добились своих целей по наращиванию хаоса в регионе. Исламисты находятся под очень плотным контролем США, независимо от того, есть в Афганистане армия США или ее нет. В этом смысле талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Афганистане зависят от США так же, как и бандеровцы на Украине.

Дальше Грэм объясняет американской аудитории, не понимающей глобальных целей США как вообще, так и в частности на Украине, что США сейчас якобы играют роль глобального полицейского, который, опять же, якобы наказывает зарвавшегося на Украине преступника — Россию. При этом Грэм, конечно, обходит стороной то, что именно США и Украина спровоцировали Россию на начало спецоперации, в ходе которой России пришлось защищать население востока Украины от геноцида.

Видят ли себя простые американцы в роли глобальных полицейских и готовы ли они отправлять своих детей на Украину на смерть?

«Совершение военных преступлений российскими военными в промышленных масштабах — если их простить и забыть — разрушает мировой порядок. Это оказало бы такое же влияние на мировой порядок, как сокращение финансирования полиции и смягчение уголовного преследования в крупных городах Америки», — сказал Грэм, проводя параллели между внешней и внутренней политикой США для американских избирателей.

Далее Грэм, проводя ложные параллели между Россией и Китаем, продолжил пугать американцев тем, что если Путин добьется успеха на Украине, то следом Китай точно так же поступит с Тайванем. Боятся ли этого простые американцы — отдельный вопрос.

«Наконец, если вы не понимаете, что успех Путина в России влечет за собой агрессию Китая против Тайваня, то вы серьезно просчитались в одном из самых очевидных вариантов развития событий в мире», — добавляет Грэм.

Но дело в том, что Тайвань не угрожает нацбезопасности Китая, таким же образом, как накануне СВО это делал преступный киевский неонацистский режим в отношении граждан Донбасса и других своих русских жителей. Китай в этом смысле никак не зависит от ситуации на Тайване.

Но главное, что для представляемой Грэмом политической группы сохранение существующего мирового порядка явно не является целью! Это становится очевидно из следующей его фразы, в которой икона русофобии сформулировала основную цель Запада, наплевав на все предыдущие свои высказывания, рассмотренные выше.

«Если Путин проиграет на Украине, тогда мир перезагрузится всеми правильными способами. Если он победит на Украине, а Запад капитулирует, как и в прошлом, назреет новый конфликт», — заканчивает Грэм.

США не глобальный полицейский, а глобальный перезагрузчик, Вашингтон не призывает к порядку на Украине, он добивается глобальной «перезагрузки». Внутренние проблемы США группа Грэма не рассматривает, не потому, что они их не интересуют, а потому, что эти проблемы уже не будут играть такой значимой роли в «перезагруженном правильным способом мире».

Накануне начала СВО на Украине США поставили Россию в безвыходное положение. России пришлось выбирать между капитуляцией перед неонацистской Украиной (причем, видимо, достаточно быстро) и началом спецоперации по денацификации. В первом случае выбор был равносилен ликвидации действующей власти и хаосу в стране, ведущему к ее разрушению. Ко второму случаю Россия должным образом не подготовилась.

В этом смысле важно то, кто всеми силами добивался создания такой ситуации, в которой оппонент вынужден был активным образом защищаться.

Это США и их сателлиты накачивали Украину оружием и обучали бандеровцев особенно активно с 2014 года, но и гораздо ранее тоже. Это украинские власти сообщили, что к непосредственному обострению конфликта они начали готовиться с 2019 года, после того как президент Украины Владимир Зеленский утвердился во власти и окончательно присягнул бандеровцам.

Конфликт на Украине американские элиты, представляемые Линдси Грэмом, рассматривают как возможность запустить «правильную перезагрузку мира». Для этого им необходимо стратегическое поражение России на Украине. Для России такое поражение обернется ликвидацией ее государственности в нынешнем виде и территориальной целостности.

Запад в этом вопросе «два раза вставать не будет» — как появится возможность додавить — сразу додавит. Слишком уж много накопилось у него внутренних проблем, которые иначе он решить не может. Об этих проблемах без умолку говорят оппоненты Грэма, а обобщенный Грэм пытается их решить тем способом, каким умеет и каким элита США решала их долгое время.

Источник: ИА Красная Весна

Готтлиб предполагал... что запрограммировать человеческое сознание можно только после того, как его вернули в состояние tabula rasa, то есть стерев его старую личность

Газета Суть Времени № 522

Директор ЦРУ Ричард Хелмс

Сразу после окончания Второй мировой войны в контексте большой операции «Скрепка» США развернули серию программ с общей задачей изучения способов так влиять на поведение человека, чтобы заставить его действовать против собственной воли. Эти программы наиболее широко известны под собирательным названием MKULTRA (программа стала преемницей более ранних Bluebird и Artichoke). Они неотделимы от двух людей: Ричарда Хелмса — ветерана донованского УСС, возглавлявшего ЦРУ с 1966 по 1973 гг., и главного химика ЦРУ Сидни Готтлиба — протеже Хелмса, ставшего при нем директором Технического отдела ЦРУ.

Тщательное и систематическое обсуждение программы MKULTRA затрудняется тем, что весь основной архив по этой программе был уничтожен по распоряжению Ричарда Хелмса и Сидни Готтлиба непосредственно перед их отставкой в 1973 году, случившейся вследствие Уотергейтского скандала. Поэтому всё, что касается деталей этой программы, известно лишь по материалам серии слушаний комитетов при Белом доме и Конгрессе в середине 1970-х годов и некоторых журналистских расследований.

А когда мы говорим о журналистских расследованиях, встает проблема источников. Популярная культура создала ауру романтизма вокруг подобных расследований, в которых журналист представлен в качестве бескомпромиссного охотника за истиной, пробивающегося сквозь завесы секретности и прикрытия. Но существуют и другие ситуации, когда журналист вовсе не является благородным Шерлоком Холмсом, а публикует информацию, которой его дозированно кормит тот или иной околовластный источник. То есть, он становится проводником для «сливов». Это возвращает нас к вопросу о сокрытии правды с помощью ее дозированной и сенсационной подачи.

MKULTRA всплыла в американском информационном пространстве очень странным образом, во время слушаний Комиссии Рокфеллера. Комиссия под председательством вице-президента США Нельсона Рокфеллера по расследованию противозаконной деятельности ЦРУ на территории Соединенных Штатов была создана президентом Джеральдом Фордом в 1975 году в ответ на возмущение широкой общественности, вызванном скандалом вокруг событий в гостинице «Уотергейт». Тогда полиция задержала группу сотрудников ЦРУ, по заданию президента Ричарда Никсона прослушивавших членов Национального комитета Демократической партии.

Этот скандал вынудил Никсона уйти в отставку после того, как ему недвусмысленно дали понять, что его собственная Республиканская партия не станет его защищать от импичмента в палате представителей и суда в Сенате. Место Никсона на оставшееся время второго президентского срока занял вице-президент Форд, назначенный Никсоном после отставки его предшественника Спиро Агню из-за коррупционного скандала. Новый президент Форд назначил своим заместителем губернатора Нью-Йорка Нельсона Рокфеллера. Таким образом, в первый и пока единственный раз в американской истории президентом и вице-президентом оказались два назначенца, за которых никто на выборах не голосовал.

Став хозяином Белого дома, Форд столкнулся с необходимостью отреагировать на общественное возмущение вокруг противозаконной деятельности американских спецслужб на собственной территории. Кое-что об этой деятельности на страницах The Washington Post и The New York Times успели рассказать журналисты Боб Вудворд, Карл Бернстайн и Сеймур Херш (да, тот самый Сеймур Херш, который теперь вдруг раструбил по американским СМИ, что диверсии на «Северных потоках» — это работа спецслужб США). Получили они эту информацию, как позже стало известно, от заместителя директора ФБР Марка Фелта, действовавшего тогда анонимно.

Форд решил, что лучшая оборона — это нападение, и быстро назначил комиссию при президенте под председательством Рокфеллера, которая должна была выявить какое-то количество настоящих, но мелких нарушений, о которых должно было сообщить само руководство ЦРУ. Тем самым комиссия успокоила бы общественность и позволила всему вернуться на круги своя.

Эти планы поломал сам новый директор ЦРУ Уильям Колби, возглавлявший при Хелмсе программу контрпартизанского террора в Южном Вьетнаме. Колби стал рассказывать ошеломленным членам комиссии о совершенно секретной программе по разработке технологий управления сознанием. Новый глава ЦРУ делал особый упор на эксперименты с применением психоделических или галлюциногенных препаратов, особенно диэтиламида d-лизергиновой кислоты, широко известного как ЛСД.

Неудивительно, что падкая на сенсации и уже разогретая Уотергейтом американская пресса набросилась на эту историю как стая голодных бульдогов на кусок мяса. Сотни запросов по линии закона «О свободе информации» были отправлены в архивы ЦРУ. Некоторые из них оказались результативными. Например, оказалось, что хотя оперативный архив MKULTRA действительно был уничтожен, платежные ведомости по элементам программы избежали этой участи. Они и были предоставлены журналистам. Примечательно, что во многих документах все имена были замазаны, кроме имени Сидни Готтлиба. Затем рассказывать о своем действительно душераздирающем опыте стали некоторые жертвы ужасающих экспериментов в области «черной психиатрии», проводимых под эгидой ЦРУ.

Учитывая странную историю о том, как именно и в какой сильно обрезанной форме информация про MKULTRA впервые оказалась общественным достоянием, обсуждение этой программы требует особого подхода. Но для начала стоит зафиксировать некоторые неоспоримые факты.

Спецслужбы США впервые проявили организованный интерес к исследованиям в области психологического контроля непосредственно после окончания Второй мировой войны. Эта работа изначально велась на базе Кэмп-Кинг, недалеко от Франкфурта-на-Майне. Кэмп-Кинг можно назвать первой тайной тюрьмой ЦРУ.

На этой базе под совместным руководством ЦРУ и военной контрразведки CIC зародилась Организация Гелена, из которой потом выросла западногерманская разведка BND. Организация, возглавляемая генерал-лейтенантом разведки вермахта Рейнхардом Геленом позже стала прообразом подпольной террористической сети «Гладио» в Западной Германии, которая должна была приступить к ликвидации левых политиков в ФРГ в случае эскалации противостояния Запада с СССР.

Но первой задачей этой организации было выявление советских агентов среди перемещенных лиц, массово проходивших фильтрацию американской контрразведкой непосредственно после окончания Второй мировой войны. Именно обрабатывая и перевербовывая перемещенных лиц, ЦРУ и МИ-6 удалось взять под контроль агентурные сети бандеровцев, ранее курируемых Берлином. В новой послевоенной реальности, когда основным вероятным противником американцев стал Советский Союз, их главным контрразведывательным приоритетом оказалась борьба с проникновением в их ряды советской агентуры. А так как наибольший опыт борьбы с советской разведкой был у служб безопасности Третьего Рейха, американцы к ветеранам именно этих организаций и обратились за помощью.

Ключевой темой для психологических и психиатрических экспериментов над людьми в Кэмп-Кинг изначально был поиск «сыворотки правды» для повышения эффективности допросов, а также поиск контрмер, с помощью которых сотрудники американских разведок могли бы сопротивляться с влиянием «сыворотки правды» на себя.

Но вскоре сфера любопытства ЦРУ и военной разведки расширилась. После начала Корейской войны американские военнослужащие стали попадать в плен войскам КНДР. В прессе начали появляться признания этих пленных в таких ужасающих преступлениях как применение биологического оружия против мирного населения. Американский официоз быстро выдвинул версию, что военнопленным «промыли мозги» северокорейские, китайские или советские ученые, заставив самих пленных поверить в излагаемую ими «ложь». Правда, десятилетия спустя оказалось, что попавшие в плен американцы говорили правду и что армия США действительно применяла биологическое оружие в Корее, в том числе сотрудничая с членами японского Отряда 731, завербованными Дугласом Макартуром и ставшими консультантами американского центра разработки биологического оружия в Форт-Детрик.

Тем не менее, была выдвинута вполне официальная версия — признательные показания американских военнопленных не были «выбиты», а были достигнуты с помощью продвинутых технологий психологической манипуляции. Согласно этой версии СССР и его союзники сильно обогнали США в области «промывки мозгов» и ментального программирования. Следовательно, утверждали заинтересованные лица в ЦРУ и Пентагоне, в интересах американской национальной безопасности необходимо преодолеть это мифическое отставание. Особо проталкивал эту повестку возглавлявший тогда тайные операции ЦРУ Аллен Даллес, успевший во время войны если не завербовать Карла Юнга, то как минимум подружиться с ним.

Центром этой работы, поначалу представлявшейся слишком чувствительной для проведения ее на американской территории, стал Кэмп-Кинг. Туда прибыл с главной базы США по разработке биологического и химического оружия Форт-Детрик завербованный американцами генерал Вальтер Шрайбер, ранее координировавший проведение опытов над людьми в Освенциме, Дахау и Равенсбрюке. К этой же работе подключился и завербованный в рамках «Скрепки» доктор Курт Бломе — бывший заместитель министра здравоохранения Третьего Рейха, проводивший опыты над узниками концлагерей вместе со Шрайбером. Координировать работу этих нацистов и их американских коллег из Отдела специальных операций Форт-Детрик, созданного под это направление исследований, был поставлен тогда только что пришедший в ЦРУ Сидни Готтлиб.

Кем был этот Готтлиб, и почему его поставили во главе данной совершенно секретной и крайне чувствительной программы? Готтлиб был совсем не похож на выдвинувших его на этот пост членов руководства ЦРУ, перекочевавших из старой УСС. Что Ричард Хелмс, что Аллен Даллес — это представители ядра уже детально обсужденного нами «истеблишмента восточного побережья», связанные многими поколениями с финансово-политической элитой Новой Англии. Готтлиб же был выходцем из бедной еврейской семьи, приехавшей в Нью-Йорк из Венгрии. Образование он получил в знаковом в 1930-е годы месте под названием Городской колледж Нью-Йорка.

Городской колледж Нью-Йорка был в тот период аналогом Лиги Плюща для выходцев из бедных еврейских семей. Наиболее талантливых молодых людей колледж забирал себе и обучал бесплатно. В период активного преследования американских левых директором ФБР Джоном Эдгаром Гувером для студентов Городского колледжа считалось хорошим тоном состоять либо в троцкистской, либо сталинистской ложах. Примечательно, что выходцы из этого учебного заведения позже стали основоположниками американского неоконсерватизма.

Из Городского колледжа Готтлиб перевелся в Университет Висконсина, желая посвятить себя агрономии и химии. Там он попал под крыло профессора бактериологии Айры Болдуина и стал его протеже. Именно Болдуин был первым научным директором Биологической лаборатории армии США в Форт-Детрике. Стараниями Болдуина Готтлиб оказался там же, в Отделе специальных операций.

Сидни Готтлиб не особо вписывался в социальную среду ЦРУ, и дело было не только в его бедном еврейском происхождении. Готтлиб с женой предпочитали светским раутам уединенную жизнь поближе к природе. Он любил разводить коз и делать собственные кисломолочные продукты. Биограф Готтлиба Стивен Кинцер полагает, что Аллен Даллес и Ричард Хелмс поставили эксцентричного Готтлиба во главе MKULTRA в том числе из тех соображений, что назначить его потенциальным «козлом отпущения» было проще, так как он не имел отношения к их кругу новоанглийского высшего общества.

Оказавшись, по тем или иным соображениям, во главе MKULTRA, Готтлиб стал добросовестно выполнять поставленную перед ним задачу поиска технологий промывки мозгов. Руководствовался он распространенными в американской психологии соображениями о том, что человеческое сознание изначально является tabula rasa — «чистым листом», на который потом записывается то, что становится элементами его личности. Готтлиб предполагал с этой точки зрения, что запрограммировать человеческое сознание можно только после возвращения его в состояние tabula rasa, то есть после стирания старой личности. Следовательно, считал Готтлиб, его первоочередной задачей был поиск способов разрушения человеческой личности и сознания. И здесь очень кстати оказались привлеченные специалисты с опытом проведения экспериментов над заключенными фашистских концлагерей.

В начале 1950-х годов ЛСД и другие галлюциногенные препараты действительно казались многообещающими. Внутри MKULTRA было более сотни подпрограмм, несколько десятков из которых касались применения ЛСД по отдельности или совместно с другими методами воздействия. Готтлиб настаивал на том, чтобы это было так, причем не на добровольцах, а на ничего не подозревающих жертвах. Столь прямое нарушение Нюрнбергского кодекса оправдывалось тем, что лишь при недобровольном воздействии можно добиться условий, приближенных к боевым.

Эти эксперименты проводились как в зарубежных тайных тюрьмах ЦРУ — от Западной Германии до Южной Кореи, — так и на территории самих США. Причем американские эксперименты проводились не только на конспиративных квартирах ЦРУ, но и под эгидой кафедр психиатрии ведущих медицинских вузов, получавших деньги от ЦРУ под видом грантового финансирования неправительственных научных фондов. Например, специально под эту цель Лэнгли создало Общество по изучению экологии человека под председательством знаменитого врача-невролога Корнельского университета Гарольда Вольфа.

Курируемые ЦРУ посредством этого фонда исследования навсегда сломали психику сотням людей — включая пациентов психиатрических клиник и заключенных тюрем. Их подвергали изощренным комбинациям химических, физических и психологических пыток с четко проговоренной целью слома сознания для дальнейшего перепрограммирования. Хотя имевшие отношение к проведению этих исследований утверждали, что добиться успеха в перепрограммировании сознания им не удалось, показания их жертв свидетельствуют об успешном введении ранее практически здоровых людей в тяжелые и устойчивые психотические состояния.

Особого примечания заслуживает сотрудничавший с Обществом по изучению экологии человека психиатр Луис Джоллион Уэст. В 1954 году, в возрасте 29 лет и минуя привычную жесткую иерархическую лестницу американской академической медицины, он стал профессором и заведующим кафедрой психиатрии медицинского факультета Университета Оклахомы. Он курировал работу по подсаживанию членов тогда еще лишь зарождавшегося течения контркультуры хиппи в Сан-Франциско на галлюциногенные препараты. В его обязанности также входил допрос с химическим усилением Джека Руби, застрелившего 24 ноября 1963 года убийцу президента Джона Кеннеди Ли Харви Освальда. После воздействий Уэста Джек Руби погрузился в устойчивый и тяжелый психоз, из которого не выходил до самой своей смерти в 1967 году от необычайно стремительно развившегося рака легких.

Преступных экспериментов над людьми с применением галлюциногенов в рамках MKULTRA было огромное число, но американские журналистские расследования могут создать впечатление, будто программа полностью состояла только из них. А это не так.

MKULTRA, как мы уже отметили, была развитием и логическим продолжением проектов Bluebird и Artichoke. В отличие от MKULTRA, документация по этим более старым программам не уничтожалась. Сохранившиеся документы по целеполаганию для программы-предшественницы MKULTRA говорят о значительно более широком круге интересов.

Естественно, предполагались исследования в области нейрофармакологии. Но также было указано исследовать влияние кислородного голодания, а также высокого или низкого давления воздуха на человеческий мозг. Среди проектов были и исследования психических воздействий через звук.

Отдельной темой интереса было применение электросудорожных воздействий и электронаркоза. Предлагалось исследовать и людей, прошедших лоботомию передних долей головного мозга. Были проекты, посвященные световому воздействию.

Но самым крупным разделом был раздел по психологическим манипуляциям. Особый упор делался на искусственное создание тревожных чувств и на раздувание страха и паники, в том числе с опорой на известные фобии. Руководители проекта интересовались и созданием состояния растерянности у подопытных людей. Отдельное внимание уделялось изоляции и сенсорной депривации.

Описывающие свой опыт жертвы экспериментов сообщают о применении к ним нескольких методов воздействий одновременно. Например, одна бывшая пациентка психиатрической клиники, изначально обратившаяся за помощью в связи с депрессией, рассказала, что ее в течение двух недель ежедневно кормили ЛСД, держали в абсолютно темной комнате и заставляли слушать на повторе запись голоса, говорящего «твоя мать тебя ненавидит».

Конечно, галлюциногены — интересная тема. И взрыв популярности этих веществ в американской контркультуре 1960-х гг. есть прямое следствие экспериментов ЦРУ на собственной территории. Но, если посмотреть на более свежие события, можно легко сделать вывод, что куда перспективнее оказались технологии психологических манипуляций, не применявших фармакологию.

Например, чем занимались СМИ по всему миру во время коронавирусной истерии 2020-х годов, как не погружением своей аудитории в искусственное тревожное расстройство с эксплуатацией страхов? И разве режимы карантинов не подвергали людей массовой социальной изоляции с элементами сенсорной депривации? Насколько более податливыми в результате стали люди, согласившиеся пожертвовать свободой ради безопасности?

Сенсационные откровения про MKULTRA, наводнившие американскую прессу в конце 1970-х годов, конечно же, существенны, но взгляд на этот скандал из нашего времени наводит на мысль о том, что Уильям Колби специально заговорил про эксперименты с ЛСД перед комиссией Рокфеллера. И что преследовал он цель не дискредитации своего предшественника Ричарда Хелмса, а маскировки наиболее перспективных направлений исследований ЦРУ по манипуляциям психики за дымовой завесой галлюциногенов.

(Продолжение следует.)

Автор: Лев Коровин

Источник: Газета Суть Времени № 522