Серия «Заброшенная Россия»

В средневековой Москве жителей по традиции хоронили возле приходских церквей и монастырей, а до 1657 г. и на территории самого Кремля. Каждая ныне существующая в столице старинная церковь и уж тем более монастырь были окружен погостом того или иного размера, что зависело от древности религиозного строения и количества (а так же густонаселенности) приписанных к нему сел и деревень.

К концу XVII века в Москве уже насчитывалось свыше 300 кладбищ. Но в 1771 году в связи с поразившей город эпидемией чумы, Сенат запретил хоронить москвичей, умерших от чумы на всех московских кладбищах. За Камер-Коллежским валом (границы тогдашней территории Москвы) в том же году открывается целых несколько кладбищ: Арбатецкое, Даниловское, Дорогомиловское, Калитниковское, Миусское, Пятницкое, Семёновское и старообрядческие — Преображенское и Рогожское, чуть позднее Еврейское и Мусульманское.

С 1918 года в угоду развития территории города и его инфраструктуры были снесены очень многие старинные кладбища, а территория оставленных сильно урезана. Привела наиболее значимые из них, след от которых сохранился на картах, в воспоминаниях современников и официальных документах.

Арбатецкое кладбище

Арбатецкое кладбище существовало с XVIII века и располагалось тогда на западной окраине села Всехсвятского. Правда тогда оно носило другое название «Солдатское». Долгое время на нём не существовало даже часовни. В основном там хоронили бедных крестьян, умерших в том числе и от эпидемий. В 1911 рядом с кладбищем все же построили небольшую одноэтажную кирпичную часовню. Площадь территории кладбища была приличной (бедных людей всегда было много) и составляла 1,27 га.

Кладбище успешно функционировало и в советское время вплоть до середины прошлого века. Затем кладбище приняли решение ликвидировать: останки людей, востребованные родственниками, перезахоронили. Сейчас на месте кладбища разбит неприметный сквер у чётной стороны улицы Алабяна. Здание часовни несмотря на значительную перестройку сохранилось и до наших дней. Летом 2005 года даже был выполнен капитальный ремонт и реконструкция. От бывшего кладбища сохранилось одно единственное дореволюционное надгробие с надписью: «Незабвенной матери от любящей дочери». Будете проходить мимо найдите его, чтоб почтить память всех, кто там был захоронен и кого ныне попирают ногами.

Дорогомиловское кладбище

Территория древнего погоста тянулась вдоль современной набережной Тараса Шевченко, от моста «Багратион» до двенадцатых домов по проспекту Кутузова. Ближе к центру располагались входящие в состав кладбища еврейские и караимские сектора.

Погост был основан вместе с семью другими аналогичными кладбищами ещё в начале XVIII века, как последствие протекавшей тогда эпидемии чумы, когда Сенат принял решение о запрете погребений в черте города. Кладбищу удалось продержаться вплоть до конца 1940-го года, когда началась массовая жилая и промышленная застройка района.

Тогда родственникам усопших было предложено в срочном порядке перезахоронить прах предков на Востряковском кладбище, а в 1948 году власти сами демонтировали оставшиеся могилы. Одновременно была снесена установленная на входе в кладбище и Елизаветинская церковь 1770-х годов постройки. Могилы, находившиеся на спуске к Москве-реке, по всей вероятности, были затоплены после введения в эксплуатацию Канала им. Москвы.

В 1990-х концепцию развития микрорайона снова поменяли: на месте сквера, оставшегося от бывшего кладбища появился офисный центр «Башня 2000» и торговый мост. В ближайшем будущем другие прилегающие к набережной территории могут быть так же отданы под элитную застройку, которая вырасте в буквальном смысле этого слова на костях. Новое здание театра-студии Петра Фоменко на береговом склоне Москвы-реки располагается также ровно на месте старого Еврейского кладбища XVII—XIX веков. Будете на спектакле - помяните это.

Миусское кладбище

Расположенное недалеко от Савеловского вокзала и сохранившееся до наших дней Миусское кладбище является лишь небольшой частью старого погоста, чья форма была строго прямоугольной и занимала площадь в несколько гектаров. По свидетельству историков, Миусское кладбище было одним из первых московских кладбищ, где начались массовые чумные захоронения и является одним из самых древних чумных кладбищ.

Миусское кладбище соседствовало с Лазаревским, так же исчезнувшим кладбищем с "нехорошей" историей, которое находилось на территории нынешнего парка в Марьиной роще. В настоящее время вся северо-западная часть территория дореволюционного Миусского кладбища застроена домами с прилегающими к ним придомовыми территориями. Милое дело сидеть на лавочке возле дома или играться с детьми на газоне рядом с останками умерших от чумы десятков и сотен людей.

Пятницкое кладбище

Южнее основной территории Пятницкого кладбища, расположенного ныне по адресу Дроболитейный переулок, дом 5, владение 3, ранее существовал отдельный специальный участок, обозначенный на «Топографической карте окружности Москвы», составленной в 1818—1823 годах офицерами Квартирмейстерской Части Военно-Топографического Депо как «моровое кладбище», что прямо указывает на неприятную природу его происхождения.

Именно здесь и были, по всей видимости, самые первые массовые захоронения горожан, умерших во время эпидемий чумы и холеры. Позднее этот участок кладбища был снесен. В настоящее время здесь находится Николаевский тупик и здания Музея железнодорожной техники города Москвы. Весьма примечательно.

Холерные кладбища

Холерные кладбища были организованы за пределами Камер-Коллежского вала во время неоднократных эпидемий холеры, которая бушевала в Москве и округе в Х1Х веке (в 1830—1831, в 1852—1853, в 1870 и в 1892 годах) для захоронения тел горожан, умерших от коварной болезни. Умерших от холеры предписывалось хоронить исключительно на отдельных кладбищах. Похоронный обряд обычно свершался ночью при свете смоляных факелов, таким образом предотвращая распространённые опасной болезни.

Холерные кладбища находились в самых разных частях окрестностей Москвы, в настоящее время вошедших в городскую черту, а именно:

· севернее Пятницкого кладбища (на месте дома 16 стр. 3-7 по 3-ей Мытищинской улице);

· в районе Бутырского хутора (на месте дома 5А стр. 1 по проезду Добролюбова);

· северо-восточнее Кожуховского кладбища (на месте дома 2 стр. 60 по Угрешской улице);

· к юго-востоку от Живодёрной слободки (кака прелесть!) на месте дома 15 стр. 7 по Верхнему Поперечному Михайловскому проезду);

· к юго-западу от деревни Воробьево (на Воробьевых горах на территории Ботанического сада комплекса МГУ, а также на пересечении Университетского проспекта и Менделеевской улицы);

· западнее Черкизовского пруда (на месте домов 12 и 14 корп.1 по Халтуринской улице);

· севернее Преображенской площади (на месте домов 3 с корпусами по улице Малая Черкизовская);

· западнее Измайловского зверинца (на месте домов 30 стр.1, 30 стр. 2 и 30 стр. 21 по 2-му Вольному переулку).

Как показывает история, ни одно из холерных кладбищ до настоящего времени не сохранилось. Однако они показаны на старых городских планах, например, на Нивелирном плане города Москвы, составленном Дмитрием Петровичем Рашковым в 1888—1889 годах, и карте Москвы и окрестностей 1900 года. Как видно из планов, холерные кладбища в Москве создавались в самое разное время, что легко проследить по различным картам. В частности, на Нивелирном плане Москвы 1888 года холерное кладбище у Преображенской площади отсутствует, но зато оно есть на карте окрестностей Москвы 1900 года, значит, это кладбище было организовано еще во время эпидемии холеры 1892 года.

Возбудители чумы в почве, как считают ученые, погибают через 6-7 месяцев,а на открытом воздухе и под солнечным светом через несколько часов. Возбудители холеры живут в почве чуть меньше чумных, редко переживая срок в 2-3 месяца. Видимо, эти показатели и заставили власти отнестись к старым чумным и холерным заболеваниям столь легкомысленно. Однако, реализуя там проекты и в том числе по возведению жилых домов, эта информация тщательно конспирировалась, а сегодня и вовсе забылась. А вы хотели бы жить на месте исчезнувшего чумного или холерного кладбища?

Всегда ваша Морозова❤️‍🩹

Источник публикации:

https://dzen.ru/a/aNaUU23Fjw2G9hDb

Неотапливаемые рубленые деревянные церкви могли стоять до 350 лет!
Можно бродить по музейным комплексам, а можно просто по старым улочкам старинных русских городов, к коим относится и Архангельск, чей возраст приближается к полутысяче лет..

Прекрасные образчики деревянного зодчества сохранились в центре на улице Чумбарова ялучтнмеого, но к сожалению, прочие деревянные постройки середины 19 века и рубежа 19-20 веков властям не нужны и поэтому они медленно разрушаются, даже будучи памятниками истории и архитектуры.

Что уж говорить об обычных жилых деревянных домах начала прошлого века, чьи хозяева потихоньку уходят в лету, дети переезжают в благоустроенные новостройки, а сами дома забомжевываются, горят и на их месте вырастают те же ЖК, ТЦ и коттеджи. Ловить последнее дыхание старых доживающих свой век домов, мое призвание, последний раз по душам говорит с ними, читать их летописи и увековечивать в фото бесконечное удовольствие.

Редкий свой приезд в Архангельск у меня обходится без заброшек. Так случилось и в этот мой приезд на малую родину, приуроченный к юбилею нашего любимого дедушки. Проживая у него в гостях на Вариавиео-Фактории, первым очередь рванулась посмотреть на Северную Двину, которая манит к себе, являясь для меня всегда магнитом.

На прогулке с ребёнком, целью которой было показать мощь и просторы северной реки, пришлось пройти через пару улиц с ласкающим слух названиями (например, Заливная)
с множеством домов традиционной довоенной застройки - все, что осталось от старинной поморской деревни на берегу Двины.

Деревня Варавино, располагавшаяся на правом берегу Северной Двины в 8-ми верстах от Архангельска, входила в состав Лявлинской волости, с 1903 года – Уемской волости. По меркам деревень была достаточно большая на 50 дворов и проживали в ней триста жителей. В 1810-м году здесь построил свой завод Вильгельм Брандт, уроженец Гамбурга (Германия). При заводе имелись кузница, баня, склады, дома для рабочих. Дела у него пошли гору, и уже в 1826 году он построил каменный дом на набережной для своего завода.

Население занималось в основном ловлей рыбы, выращиванием картошки, производством молока, продукты продавали на городском рынке. Работали на лесозаводе А. Суркова и Е. Шергольда, основанном в 1881 году 9ныне Лесозавод №3).

Сейчас остатки старинной северной деревни со всех сторон теснят многоэтажки и ТЦ, а сами домики периодически горят один ща другим, освобождая землю свежим коммерческим застройкам. Если в прошлом году две крайние заброшки на отшибе были вполне себе крепенькими, то в это приезд обнаружила, что одну из них совсем недавно съело пламя пожара🥶 Пришлось лезть во вторую: домик коридорного типа с 2 квартирами, общим коридором, туалетом и кухней. Внутри царил типичный для заброшек хаос и бардак, но в одной квартире явно жил пенсионер мужчина, а во второй побольше женщина (а может и семья) с ребенком, о чем говорили различные игрушки и учебники. Улыбчивая девушка с пятым размером груди красовалась на многих оставленных фото, оставив после себя натуральную волчью шубу, что были в моде в 90х годах и массу яркой косметики и духов. Улыбнул валяющийся на полу журнал учета отела крупного рогатого скота))) Интересно, где она работала?

Как всегда внутри заброхи было много позднесоветской посуды (хрустальные салатницы, конфетницы и пепельница, которую я даже сначала хотела забрать, но, разглядев скол, передумала),
книг, журналов, тронул заплесневелый аккардеон и советский журнал экран 80х годов. Везде до сих пор висят старые зеркала, в которых я по традиции не забываю фоткаться)))

Чердак домика, к сожалению, оказался абсолютно пуст, за исключением серпа ничего там интересного не удалось обнаружить.

Из того, что пришлось по душе и решила спасти оказалась пряжечка на ремень середины прошлого века (если не раньше), которая идеально подойдет в мою маленькую коллекцию пряг и целые почти не ржавые кусачки для сахара рафинада. Раньше целых таких не попадалось. Бедолаги, по всей видимости, долгонько там лежали в сырости, так как обе находки покрылись ржавчиной.

Мне и раньше попадались обломки щипцов для сахара и похожие пряжки в полях на местах старых деревень. Одна из них типа гребец 30х годов считается достаточно редкой. Ее пытались у меня выцыганить, но я не сдалась.

Ни подстаканников, ни графинов, ни интересных стаканов или хотя бы открыток - ничего. Ворох рассыпанных по полу фотографий, самые ранние из которых годов 70х. Съехали из заброхи, судя по настенным календарям, году в 2000 (основные находки из 80-90х годов). Подозреваю, что к следующему моему приезду ее тоже уже может не быть, чтоб проверить с МД абсолютно пустой чердак, на котором завалялся лишь ржавый серп.

Всегда жаль покидать такие заброшки, полные поливок газет и журналов, посуды, одежды, чьих -то личных вещей и книг. Архангельские заброхи место, где раньше много читали. Но, к сожалению, все старье не снесешь, хотя так бы хотелось (здесь пример Евгения Хрусталева завораживает, но куда мне до него))).

На этой печальной ноте позвольте раскланяться и убежать на поиски приключений и новых историй.

Всегда ваша Морозова❤️‍🩹

Источник публикации:
https://dzen.ru/a/Z9BYnXwh0Vutbtzn?share_to=link

Итак, я не устаю повторять, что зима – идеальное время для заброшек. Отсутствие листвы и бурной растительности подчеркивает графичность архитектуры, не скрывая важных деталей, черно-белый зимний колор вкупе с разрухой создают ощущение постапокалипсиса, а морозы выгоняют всех нежеланных обитателей этих грустных локаций. Идеальное сочетание! Подаренные государством такие долгие зимние каникулы я сочла отличным поводом, чтобы вновь посетить заброшенные и печальные Подмосковные усадьбы, коих на карте области не один десяток.

В этот раз мой выбор пал на некогда блистательную ново-купеческую усадьбу, поражающую не только остатками уцелевшего внутреннего декора, но и любопытной историей создания. Итак, присаживайтесь! Я все про все расскажу и по возможности продемонстрирую.

Подмосковное Любвино расположилось совсем недалеко от столицы в поселке Тучково Рузского района Московской области. Соседствует с ним трехзвездочный Тучково спа-отель, расположенный, как и сама усадьба, на Москве-реке. Если хотите совместить приятное с интересным, остановиться там и побродить по заброшенному парку, окружающему усадьбу, полюбоваться видами, а может даже устроить пленер с красками и холстом – места здесь живописные – будет самое то. Панорамы захватывающие, а перед усадьбой сохранилась отличная смотровая площадка, используемая зимой конечная точка катания на ватрушкам с крутого берега.

Но непосредственно к усадьбе. С ее возникновением связывают легенду венчания молодого, но амбициозного адвоката Николая Пыльцова в 1912 году на невесте гораздо старше себя Любови Герасимовне Лукутиной, в девичестве Хлудовой. Жениху на момент свадьбы было 33 года, невесте почти полвека (49 лет). Мезальянс был налицо как в возрасте, так и в материальном благосостоянии. Любовь Герасимовна мало того, что не была обделена приданым папеньки (Герасима Хлудова) виднейшего и богатейшего купца Москвы середины ХIХ века, но и унаследовала состояние своего небедного мужа, скончавшегося в 1902 году. Ходили слухи, что брак устроил сам Хлудов в благодарность адвокату за выигранное скандальное дело, породнившись с перспективным юристом.

Собственно, Любвино, названное в честь своей владелицы, было отгрохано всего за год с 1911-1912 год огромной бригадой рабочих (в 1000 человек) в аккурат к свадьбе, став роскошным свадебным подарком от невесты жениху (хотя, конечно, все должно быть наоборот))).

Командовал строительством архитектор Адольф Эрихсон, известный мастер модерна, подаривший Москве множество доходных и торговых домов, а отделкой занимались приглашенные мастера из Италии. В Люблино у Пыльцовых в атмосфере роскоши и достатка любил отдыхать Федор Шаляпин. На современников Люблино неизменно производила впечатление белой чайки, раскинувшей крылья над высоким берегом над Москвой рекой. Для удобства связи имения с железной дорогой через лес была проложена аллея, обсаженная с одной стороны елями, с другой липами. По бордюрам высадили 10 тысяч роскошных розовых кустов, чтобы гости на подъезде к имению могли любоваться цветами и вдыхать их аромат. Часть парковых посадок (преимущественно столетние липы) сохранились и до наших дней.

С приходом к власти большевиков богатые Пыльцовы в спешном порядке эмигрировали заграницу (в 1921 году), где их след теряется. Известно, что первая хозяйка имения умерла в 1931 году в Париже, ее молодой муж пережил супругу всего на 5 лет. Интересно, что дочь Любови Герасимовны осталась на родине, выйдя замуж за В.В. Пржевальского, являвшегося близким родственником известного путешественника. Их потомки до сих пор живут в Москве, недалеко от фамильного имения (интересно, в таких же роскошных условиях, как и их предки, или в обиталищах попроще?).

Новые власти почти сразу перестроили имение, добавив крыльям флигеля по второму этажу. Шикарная ампирная наружная лепнина особняка, равно как и большинство внутренних декоров были утрачены. Изначально в 1921 году там была размещен дом для беспризорных детей под попечительством Я. Свердлова.

Позже в переделенной и расширенной усадьбе в 1924 году разместили санаторно-лесную школу №5 для детей, страдающих легочными болезнями, которая исправно функционировала вплоть до 2006 года. Усадебный комплекс расширился советской инфраструктурой: гаражом, прогулочной крытой террасой, лесными домиками, будкой охраны на входе. С закрытием лесной школы Любвино постепенно рушится и ветшает, однако до 2022 года здание находилось под охраной, поскольку с 90х годов прошлого века было признано памятником истории и архитектуры регионального значения.

В связи с критическим состоянием бюджетов всех и вся в нашей стране с 2022 года охрана былой жемчужины Подмосковья была снята, вот тогда и начались настоящие беды для памятника архитектуры. Так осенью прошлого года практически весь левый флигель пожрал стихиный пожар, делающий восстановление усадьбы крайне проблематичным.

Такая яркая и трагичная история не могла меня оставить в стороне, поэтому я своими глазами решила проверить, как и что в прекрасном Любвино. Расчищенной дороги до усадьбы от поселка нет. К парку, скрывающему старинный особняк, вела добротная натоптанная туристами тропинка, куда без полного привода зимой лучше не соваться. Даже нашу Ниву вело и периодически угрожающе подтаскивало к кюветам. Машина, решившая махнуть следом за нами по нашей колее, села на брюхо на середине дороги: и, судя по их следам, им пришлось вызывать трактор – на пузотерках ехать туда и рисковать не стоит.

За покосившимися смешными воротами пролегала оставшаяся часть аллеи. На ней на страже взирал пустыми глазницами окон домик сторожа, пустой и открытый. Чуть дальше по дороге к господскому дому ощерился открытыми настежь воротами советский гараж. Мимо меня, увлеченно рассматривающей и снимающей эти диковинки, без устали сновали туристы, по одиночке, парами и с детьми: от усадьбы на склоне организована стихийная горка – место притяжения для местных любителей активного зимнего отдыха.

Сама усадьба, еще носящая следы пребывания советской школы с неизменными атрибутами: расписанием, схемами и адресом на стендах встретила нас распростертыми объятиями зияющих дверных проемов – заходи не хочу! Заколоченные окна первого этажа делали узкие коридоры и залы пугающе мрачными. Здание Любвино оказалось захламлено не так сильно, как я думала. Лишь кое-где валялись старые школьные матрацы, да остатки школьной мебели.

Почти везде родная метлахская плитка, модная в строительстве в начале прошлого века, была закрыта потертым линолеумом, а потолки закрашены краской. Лишь в центральной зале и холле чувствовались остатки былого величия и роскоши. По потолку и прилоточным карнизам струилась лепнина, пространство над главным входом украшал старинный барельеф, а своды поддерживали колонны с пышными шапками гипсовых кружев. В центральной зале сохранились остатки родного паркета, которые кто-то начал разбирать по краям, видимо, в надеже на обретение несметных сокровищ.

Поразила воображение и богатая лестница – колодец, ведущая на второй этаж и чердак. Жаль, что не сохранилось фотографий богатого декора первых хозяев: по отзывам современников все здесь утопало в роскоши, не выдержавшей натиск времен перемен. Кто-то свесил с притолоки третьего этажа пожарный шланг, навевающий мысли о неудавшейся попытке суицида.

Окна второго этаже без стекол, но не заколочены, что дает возможность осмотреть комнаты флигелей получше. На вторых этажах здесь размещались комнаты воспитанников, что видно из планировки помещений, росписей на стенах и санузлам в конце крыльев здания.

://

Проникла я и на третий причердачный этаж. Здесь сохранилась и родная плитка, и лепнина. Маленькие окошки скудно пропускали свет, а потолок был совсем низкий: интересно, что размещалось здесь при Пыльцовых? Потолок второго-этажа тут и там зиял дырами, демонстрируя прогнившие чердачные перекрытия. Любительница таких закрытых пространств, я не смогла отказать себе в искушении пробраться и на чердак. Поразил тонкие для царской постройки перекрытия и невесомый слой чердачной засыпки, говоривший, что сильно усадьбу не утепляли и использовали лишь на теплое время года. Однако дымоходы от ликвидированных в советское время голландок я обнаружила.

Чердак оказался совсем пустым: ни старых документов, ни мебели, ни предметов быта, ни книг, которых в советской школе должно было быть предостаточно. Не было и традиционных для старинных особняков ямок кладоискателей. Хотя сейчас подобные действия неизбежно привели бы к падению с трехметровой высоты на этаж ниже. Время упущено. Припорошенные кое-где снегом балки чердака испещряли следы голубей и кошачьих лап, выдававших владельца, отправившегося на охоту.

Возвращаться решила левым флигелем, пострадавшим от пожара. Но проход по нему оказался невозможным, так как почти весь его второй этаж сгорел подчистую осенью прошлого года. Пришлось возвращаться как пришла. На какой-то момент в темноте и среди узких коридоров заплутала. Выходить пришлось через главный зал и следующий за ним пищеблок с кухней, сохранившей остатки поварского оборудования и раздаточные окошки. Все, экскурсия закончена.

Навстречу мне попались еще трое любителей сталка, с которыми я столкнулась уже у дверей – что ни говори, а Любвино популярное место в период зимних каникул. Возвращалась к машине я довольная и уставшая с неизменным осадком печали и стыда за славное прошлое, которое у нынешних властей сохранять нет ни средств, ни желания. Грустно!

Видео прогулка по былой жемчужине Подмосковья загружена и пока не удалена Рутубом (хотя кто знает насколько он лоялен к таким вещам🥶)

https://rutube.ru/video/010ba12f021d5cad5ae45900df0d109e/

И здесь

https://rutube.ru/video/f3c6a8b422746f1b862a5fb655ce0f89/

На этом прощаюсь и желаю всем чудной зимы!

Всегда ваша Морозова ❤️‍🩹

Источник публикации:

https://dzen.ru/a/aV1AXaX56xMOIDLD

Наш Парк-отель 3* располагался в модном туристическом месте Костромы в эко-парке Берендеевка. Кроме одноименного отеля, ресторана и этно-музея при них, на окраине парке распологается крупный ипподром, действующий до сих пор. Он был создан еще в послевоенные годы для восстановления поголовья породных лошадей, в огромном количестве погибших во время Великой отечественной. Именно это предопределило в середине 50х годов строительство по соседству с ним выставки достижений народного хозяйства или попросту ВДНХ. Он был построен в пригороде Костромы рядом с существующим ипподромом уже к 1956 году для обобщения опыта достижений народного хозяйства. Предприятия и колхозы области присылали сюда свои лучшие образцы продукции и экспонаты.

На этой территории до революции располагался так называемый Посадский лес, издревле использовавшийся для народных гуляний. После революции 1917 года его весь вырубили на дрова, построив на его месте сначала ипподром, а затем и ВДНХ.

Изначально всего здесь было построено 17 павильонов, отвечавших каждый за свое сельскохозяйственное направление: главный, животноводства, овощей и садоводства, картофелеводства, зернового хозяйства, кормопроизводства, льноводства, лесной и деревообрабатывающей промышленности, легкой промышленности и других. Кроме них был обустроен кинолекторий, помещения для скота и галерея. Комплекс украшало около десятка тематических скульптур, четыре их которых сохранились до наших дней. Выставка была организована как постоянно действующая, но для посетителей она была открыта только летом и осенью.

С 90х годов все заброшено и забыто. Часть выкуплено и перестроено под отели, бани, спа-комплексы (я насчитала 4 бани, 1 кабак и два отеля, в одном из которых остановились и мы). Более половины зданий разрушено, заброшено и пустует (4 здания и 4 скульптур). Жаль наследие страны, которой нет: безногих трактористов, занесенных снегом овцеводок и задорных колхозников.

Жаль в те дни, когда мы приехали начались сильные снегопады и собачий холод. Насладится процессом ползанья по величественным руинам не удалось всласть, все набегами и в основном в темное время суток (днем были многочисленные экскурсии и поездки по местности). Исследовала в итоге за 4 дня все четыре из шести уцелевших зданий (два отреставрировано и используются под сауну – вообще местечко, конечно, злачное) и вот, что я там увидела.

Во-первых, никаких ограждений, коими обычно отгораживают подобные синяки на благопристойном теле города. Возможно, в буйной летней зелени они не так заметны, но все же, а как же правила безопасности. Потолки в чудом уцелевших павильонах дышат на ладан, кое где угрожающе провисли и виднеются бреши. Если что случится с нечаянными посетителями сих грустных мест (а вдруг с детьми???) кто виноват будет?

Второе, что бросилось в глаза просто тонны мусора, коим были завалены полы некогда величественных зданий. По углам ближней к нашему отелю заброхи валялись сваленные в кучу матрасы и было видно организованное маргиналами спальное место, с остатками пластиковых коробок из-под еды и дешевой выпивки. В одном корпусе стояло вполне приличное кресло, развернутое так, чтоб можно было наблюдать забеги лошадей на ипподроме (однако, бомжи здесь жили эстеты))) В очередной раз порадовалась тому, что зима и холодно и что все неблагонадежные жители этих мест покинули свои летние логова.

В центральном сохранившемся павильоне чудом уцелели витражные стеклянные потолки. Представляю, как они красиво смотрелись, когда все было ухожено! Однако ни в одном из зданий оконного остекления не сохранилось и ни одно из огромных окон не заколочено – видно, что на это место с высокой колокольни плюют владельцы сих мест.

В одном из зданий устроен склад остатков строительного мусора: часть из павильонов отреставрирована, а также на территории бывшего ВДНХ возведено несколько новых корпусов (здания двух отелей и ресторана «Ноев ковчег» мне там, кстати, абсолютно не понравилось).

Центральный (главный павильон) поразил прекрасно сохранившейся лепниной, барельефами и весьма правдоподобными реалистичными граффити, выполненными флюорисцентной краской. Подозреваю, что от неожиданности вечерком, заглянув сюда, можно и в штаны навалить от страха))

Работы выполнены весьма качественно и могли бы служить новой достопримечательностью (автор даже оставил автограф), кабы малолетнее пацанье не разукрасило подобный арт-объект по своему вкусу, пририсовав девушкам из фильма ужасов (не могу вспомнить какого, но лица знакомы), пошлые усы (фантазия, видимо, дальше не работает). Я так впечатлилась настенными рисунками, что даже сняла ролик на эту тему, пожалев об ограниченности моего времени (мы уже уезжали) и невозможности снять полноценный фильм (однако ролик можно заценить).

Печальные и грустные ощущения остались от некогда величавой махины. Хотелось бы, чтобы хоть одно здание восстановили таким, каким оно было и сделали бы музей, посвященный этим страницам истории Костромы🙏

Всегда ваша Морозова❤️‍🩹

Источник публикации:

https://dzen.ru/a/aWucATqRNQXuwKF8

Объехав все свои некогда хабарные места, на которые остается только облизываться, я развернулась и решила поехать обратно не грязной лесной дорогой, а по шоссе. На выезде из деревни мое внимание привлек старенький домик на двух хозяев, без стекол и с открытыми настежь дверями. Забор вокруг снесли, весь хлам с участка вывезли и выпилили старый сад, некогда возвышающийся вокруг заброшки.

По следам строительной техники и аккуратным стопкам строительных блоков перед участком было понятно, что не сегодня – завтра домик снесут и начнут новое строительство очередного новомодного коттеджа или загородной дачи.

Такие случаи упускать грех – мое старое правило. Очень часто под снос и на выброс идут редчайшие вещи, с чем Яне раз сталкивалась.

Оставить все как есть – они канут в лету, сгниют среди мусора или будут безнадежно сломаны. Особенно жаль старые книги, к которым я питаю самые теплые чувства, открытки и детские игрушки.

Двери, равно как и все окна домика явно послевоенной постройки, были на распашку. В одном из окон виднелся узбекский тюрбан с вышитыми маковками минаретов, указывая на национальную принадлежность его последних обитателей. В прихожей мне что-то капнуло за шиворот. Я подняла голову и не зря. Крыша давно прогнила и местами отсутствовала, а сквозь прогнившие доски перекрытия угрожающе свешивался огромный старый деревянный сундук. Если такой шмякнет по темечку, то скорая может уже и не понадобиться! Поэтому ходить по старым заброшенным домам нужно крайне осторожно и лучше в каске.

В домике везде были навалены груды строй одежды, но хаоса, порой царящего в заброшках и граничащего с помойкой, не было. Было видно, что до последнего здесь жили, возможно маргиналы, которых непогода и холод согнали с хаты. Видны были устроенные постели из старых матрасов, а в одном из пакетов была книжка религиозного содержания от 2009 года и разрешение на работу иностранного гражданина узбекской национальности. То есть товарищ не был нелегалом, с коим сейчас активно взяли бороться власти и мог выполнять различные работы подсобного рабочего, о чем и гласил документ.

В проеме первой от крыльца комнаты мне грустно улыбался, помахивая огромными ушами, метровый плюшевый слон. Он не был затискан и, если бы не толстый слой пыли, выглядел бы весьма презентабельно. По другим детским игрушкам было ясно, что здесь когда-то обитал маленький ребенок, который вырос и покинул гостеприимный дедов дом. Рядом стояли старые часы с кукушкой и маятником, аккуратно собранным в пакет и догнивающим в луже воды с протекшей крыши.

В гостиной, наиболее пострадавшей от рухнувшей крыши мне бросилась в глаза старинная магнитола. Точно такая же была на даче у дедушке в моем детстве. Дед регулярно ее включал и слушал радио с новостями со всего постсоветского пространства, а вот пластинок он не ставил, считал это блажью, отвлекающей от дел насущных. В найденной радиоле устройства с пластинками так же не обнаружилось: на его месте зиял провал к плате.

Радиола оказалась легендарной моделью Ригонда 102 рижского радиостроительного завода имени А.С. Попова, и как следовало из справочника, была 1967-68 года выпуска. Раритет. Такие модели я видела не раз в музеях, посвященных советскому быту и технике. В оригинале к радиоле шли ножки, и она была самостоятельным предметом интерьера многих советских квартир, где слушали радио и заводили пластинки.

Было крайне жаль старушку, некогда бывшую предметом вожделения многих меломанов и радиолюбителей. Время обошлось с ней несправедливо, хотя многие такие модели сейчас восстанавливают, модернизируют дисководами и блютузами, ну и продают за неприличные деньги (я видела такую ценой под сотню тысяч!). Такие раритетные аппараты стоят во многих музеях, посвященных быту и жизни в Советском союзе, а тут брошена догнивать🥶

На этом у меня все, раскланиваюсь и убегаю на поиски новых историй и приключений. А вы делитесь в комментариях, любите бывать в таких местах или считаете такое времяпрепровождение чрезмерно экстремальным?

Всегда ваша Морозова ❤️‍🩹

Источник публикации:

https://dzen.ru/a/aP32OgTO2nEAHCxv