Данное произведение не преследует цели оскорбить кого-либо или задеть чьи-либо чувства, ни к чему не призывает и ничего не пропагандирует, являясь художественной, авторской сатирой. Любые экспрессивные выражения в нём — не более чем образная речь автора. Автор придерживается исключительно гуманных взглядов и против любых деструктивных ценностей.
Людмила Штерн: "Воспоминания об Иосифе Бродском": "Однажды Бродский пригласил меня в свое любимое кафе «Реджио» в Гринвич-Вилледже. Мы пили капучино, и Иосиф объяснял, как выжить в Америке.
Бродский вещает, я внимаю и набираюсь мудрости. Одно из наставлений, сказанное довольно громким голосом, звучало так: «В общем, Людмила, оглянись вокруг себя, не е...т ли кто тебя».
В этот момент из-за соседнего столика поднялась и подошла к нам элегантная, по-европейски одетая дама в светлом пальто и черной шляпе, держа в руках черную сумку и черные лайковые перчатки. – Извините, ради бога, что я прерываю ваш разговор, – сказала она, – я русская, меня родители вывезли из России ребенком. Я стараюсь не забывать язык, много читаю, но все же боюсь, что мой русский старомодный, и я многих новых выражений не знаю. Например, вы сейчас сказали какую-то, кажется, пословицу, которую я никогда не слышала. Вам не трудно, пожалуйста, повторить ее для меня?
Иосиф поперхнулся и покраснел, как свекла.
«Не помню, что я сказал», – пробормотал он, подозвал официанта, расплатился, и мы быстро слиняли" (конец цитаты).
Это я всё к тому, что 22 октября 1987 года Иосифу Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе.
До этого триумфа его мама не дожила 4, а отец - 3 года.
Иосиф Бродский Семинар Бродского. ... Минчин: Вы действительно принадлежали к кружку Ахматовой? Бродский: Это не был кружок. Скажем, я был близок к ней в ее окружении. Минчин: Вам на самом деле нравится ее поэзия? Бродский: Да, нравится, даже очень. Минчин: Я совершенно не понимаю (не воспринимаю) ее поэзию. Бродский: Ничем помочь не могу — читайте букварь, он легче понимается. На лекциях я пытаюсь это разбирать, но вам, кажется, скучно и неинтересно. Минчин: Не только мне, всем... Мы ожидали совсем другого от... Бродский: Это меня мало волнует, кто что ожидал. Минчин : Жаль... Кого из западных поэтов вы цените превыше всего ? Бродский: Из американцев мои любимые, а значит, и самые сильные — Роберт Фрост и Эмили Диккинсон. У англичан меня восхищает Оден, также Йетс и Элиот. Надеюсь, слышали о таких? Минчин: Что вы! «где уж нам уж выйти замуж, мы уж так уж...» Бродский: Что вы? я не понял? Минчин: Чисто нервное — детская шутка. Бродский: Я не знал, что у вас с нервами не в порядке? Минчин: При всем моем уважении... Бродский: Ну, ну, дальше... Минчин: Вы не замечали, что вы умеете давить на нервы... собеседнику? Бродский: Вы — собеседник? Минчин: А, да, простите... Бродский: Ну, добеседуем в следующий раз. Да?
Привет, Пикабу! В пятничном выпуске моего поэтического цикла хочу поделиться прочтением одного из самых сильных и честных стихотворений Иосифа БродскогоЭто итог сорокалетнего пути человека, прошедшего через аресты, ссылку, эмиграцию и полную потерю привычного мира, но сумевшего сохранить главное — внутреннее достоинство и благодарность к жизниБуду рад вашему мнению в комментариях!Я входил вместо дикого зверя в клетку,выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,жил у моря, играл в рулетку, обедал черт знает с кем во фраке. С высоты ледника я озирал полмира, трижды тонул, дважды бывал распорот. Бросил страну, что меня вскормила. Из забывших меня можно составить город. Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна, надевал на себя что сызнова входит в моду, сеял рожь, покрывал черной толью гумна и не пил только сухую воду. Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя, жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок. Позволял своим связкам все звуки, помимо воя; перешел на шепот. Теперь мне сорок. Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной. Только с горем я чувствую солидарность. Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность.
Выйди из комнаты — соверши ошибку: Променяй на солнце паршивую Шипку! За дверью закрытой не водится счастья: Так вали отсюда — и больше не возвращайся!
Ну же, выйди из комнаты, вызови мотор: Путь ждёт нас подальше, чем коридор! …Ну ладно: на часик вернись, если живая Милка придёт — заходи, её раздевая.
Выходи из комнаты! Плевать, что продуло: В комнате ждут лишь верёвка со стулом. А возвращайся обратно лишь вечером: В стенах родных отдыхай, раны залечивай.
Выходи из комнаты! Танцуй боссанову В пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу! В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной. Ты прошагал тысячу ли — ещё шаг не лишний.
Выходи из комнаты! О, пускай твоя комната Не слагает историю, как вкладка „инкогнито“. Эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция. Выходи из комнаты! Дома, чай, не Франция.
Ну же, стань дураком! Будь тем, чем другие не были. Выходи из комнаты! Найди причины любые И убегай отсюда. Скорей же запачкайся По уши в хроносе, космосе, эросе, расе, вирусе.
Вообще я тут недавно задумалась над тем, из чего состоит великая русская литература.
Состоит она, конечно, из букв, которые складываются в слова, а дальше фразы и предложения. Главы, части, тома.
Минимально значимые в плане литературы, по-моему, будут слова. Но слова не так хорошо передают вайб писателя (даже если мы будем держать в уме, что слово «стушеваться» дал Достоевский, а Набоков вообще неологизмами сыпал постоянно).
В общем, давайте поговорим о фразах. Я о них задумалась, когда подумала о булгаковском бессмертном «Аннушка уже разлила масло». Когда мы первый раз сталкиваемся в романе «Мастер и Маргарита» с этой фразой, мы не знаем ещё ничего о мире романа. Мы только потом узнаем о том, что Аннушка — широко известная в узких кругах женщина, а из-за масла (в некоторой степени) Берлиоз потеряет голову. Ну а дальше начнется вся эта история.
Фраза про масло, тем не менее, эффектно повисает в воздухе, запоминается и внушает тревогу. Рок нависает, и это, если честно, очень нервирует. А всего-то одна фраза.
***
Я уже писала о том, как для русской культуры велик и значим Пушкин. То, что он писал, например, в «Евгении Онегине», становится крылатой фразой. А ведь «Онегин» это не весь Пушкин. Правда, наследие Александра Сергеевича так велико, что досконально про жемчужины его мысли знают, наверное, только исследователи-пушкинисты.
«Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей», — пишет Пушкин, и это даже работает в жизни. То ли Александр Сергеевич был большой знаток человеческой натуры, то ли это действует уже как самосбывающееся пророчество.
***
Михаил Юрьевич Лермонтов вообще мой любимый поэт, о чем нетрудно догадаться, если посмотреть на мой профиль в какой-то соцсети. У меня там в раздел о себе вынесено предложение про чайник из «Героя нашего времени».
Япригласил своего спутника выпить вместе стакан чая, ибо со мной был чугунный чайник – единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.
Очень мне близка печаль того, что единственная отрада — эт предметы. Так что я себе даже купила чугунный чайник тоже.
Чайник чугунный купить Лермонтов чай вкусно
Если абстрагироваться от лермонтовского чайника, то у Михаила Юрьевича, несомненно, тоже будет много фраз, которые создают настроение и вообще ушли в народ.
«Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно», — и это тоже Лермонтов. Полностью стихотворение, откуда это взято, звучит так. Эта фраза — про то, что у человека уже сил нет смеяться над ситуацией, так его все допекло уже.
Если этот вайб вам нравится, то Лермонтов вообще для вас. Что ни возьми, все будет про то, что какая-то безысходность дурацкая вокруг.
«И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — такая пустая и глупая шутка», — из стихотворения «И скучно и грустно».
Очень жаль, что Михаил Юрьевич погиб очень рано, потому что интересно, как бы со временем эволюционировал его авторский стиль. Вдруг бы он начал говорить не о всяких свинцовых мерзостях жизни?
***
«Свинцовые мерзости жизни» — это тоже литература. Эти слова написал Максим Горький, когда озирал мысленно некоторые неприятности, которые он повидал.
Вообще Горький — писатель очень оптимистичный, если так посмотреть.
«Человек — это звучит гордо», — «На дне». Слова эти произносит посреди чрезвычайно мизерабельной обстановки ночлежки один из героев. И как-то думаешь, что если он не сдался и хочет звучать гордо, то это уже позиция. У Горького вообще такого много, но про это я обычно пишу в других местах 😸
***
Вот кто на самом деле в русской литературе совсем не оптимистичный, так это Антон Павлович Чехов. Не рекомендую читать его рассказ «В овраге», если вы не хотите бездн какой-то такой печали, которая пугает безысходностью. Если Лермонтов с печалью и безысходностью заигрывает, но это такая подростковая поза, то у Чехова все серьёзно.
«На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью», — «Палата номер шесть».
«Никто не хочет любить в нас обыкновенного человека», — пишет Чехов Суворину в 1888 году.
Что бы сказал Чехов, глядя на общество сейчас?
***
Все-то я могу разложить на фразы, восхититься этим и вон тем.
А есть еще такой поэт, которого на фразы разобрать можно, но сложно. У него так мысли по тексту красиво размазаны, что только цитировать большими фрагментами.
Это Бродский. Самое показательное, мне кажется, это про ястреба.
С выставки, посвященной Бродскому
Приближается осень, какая по счету, приближается осень,
новая осень незнакомо шумит в листьях,
вот опять предо мною проезжают, проходят ночью,
в белом свете дня красные, неизвестные мне лица.
Неужели все они мертвы, неужели это правда,
каждый, который любил меня, обнимал, так смеялся,
неужели я не услышу издали крик брата,
неужели они ушли,
а я остался.
(«Июльское интермеццо»)
***
Тем, заключаю я, и велика русская литература, что можно найти в ней тексты на любой вкус. И также автора, которого хочется читать и сказать, что да, это мой любимый автор. Как будто он меня понимает.
Потому что «Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой». Это сказал Достоевский, и это будет, наверное, всем понятно. Даже выходцам из стран Африки преклонных годов😸
