Боец пятого комендантского полка 51-й армии группировки войск "Центр" закрыл собой 11-летнего ребенка, в которого летел украинский дрон. Как рассказал в беседе с ТАСС заместитель военного коменданта полка Артем Якут, это произошло при эвакуации мальчика из фронтового города Родинское в ДНР.
"Был еще один мальчик, 11 лет, который так же при эвакуации подвергся налету FPV противника. Приходилось собой закрывать мальчика этого, потому что дрон заходил на удар, и он, как я понимаю, не особо выбирал, куда ему бить. И наши бойцы его [дрон] уничтожили", - рассказал Якут.
Закрывший ребенка военнослужащий получил осколочные ранения. Ребенок не пострадал, его эвакуировали в тыл.
В дымке бенгальских сумерек, где воздух пропитан ароматами специй и благовоний, а на перекрёстках сплетаются молитвы и споры философов, рос мальчик по имени Сарат Чандра Чакраварти. Судьба готовила ему не путь аптекаря, как мечтал отец, и не дорогу врача, как предполагали учителя, — ему суждено было стать хранителем огня, зажжённого Шри Рамакришной.
Сарат встретил своего учителя ещё подростком. В тот миг, когда взгляд юноши упал на Рамакришну, он понял: перед ним не просто человек. В этом смиренном, улыбающемся монахе Сарат увидел живое воплощение божественного. С тех пор его жизнь обрела новый смысл: каждое слово учителя, каждый жест, каждая мысль становились для него путеводными звёздами.
Отец настаивал на медицинском образовании. Сарат поступил в колледж, но когда Рамакришна тяжело заболел, юноша без колебаний оставил учёбу. Дни и ночи он проводил у постели учителя, ухаживая за ним с такой самоотверженностью, что очевидцы запомнили это как образец бескорыстной любви. Когда Рамакришна ушёл из жизни в 1886 году, Сарат принял монашеский обет и новое имя — Сарадананда. Это был не просто обряд посвящения: это стало клятвой посвятить жизнь сохранению и распространению учения гуру.
Два десятилетия спустя Сарадананда приступил к труду, который стал его духовным завещанием. Он начал писать «Великий учитель Шри Рамакришна» — не просто биографию, а кропотливое воссоздание пути просветлённого. Он сверял свои воспоминания с рассказами других учеников, добиваясь абсолютной достоверности. В каждой строке книги звучало его убеждение: «Через самоотверженный труд очищается ум. А когда ум становится чистым, в нём возникают знание и преданность».
Сарадананда был не только летописцем — он сам стал живым воплощением учения. Его бесстрашие и внутреннее равновесие проявлялись в самых неожиданных ситуациях. Однажды в горах Кашмира лошадь понесла экипаж вниз по склону. Сарадананда сохранил хладнокровие: он выскочил из экипажа за миг до того, как камень убил лошадь. Позже он вспоминал, что «умом отрешённо и с интересом объективно наблюдал происходившее». В другой раз, во время плавания по Ганге, когда налетел шквал и лодка могла опрокинуться, он спокойно продолжал курить кальян, чем вывел из себя нервного попутчика. Эти эпизоды стали притчами о том, как учение Рамакришны преображает человека: бесстрашие рождается из внутреннего равновесия, а спокойствие — из способности оставаться наблюдателем даже перед лицом опасности.
В 1896 году Свами Вивекананда попросил Сарадананду отправиться в Лондон, чтобы нести учение Рамакришны на Запад. Так начался новый этап: лекции в Лондоне, руководство Обществом веданты в Нью‑Йорке (1896–1898), путешествия по Парижу и Риму. Его миссия не заключалась в том, чтобы обратить европейцев и американцев в индуизм. Он стремился показать универсальность учения: его способность отвечать на духовные вопросы людей любой культуры. Он говорил: «Любая работа, которая препятствует осознанию Бога и усиливает недовольство, есть плохая работа. Вы должны полностью отказаться от неё». Эти слова стали его жизненным кредо: действовать так, чтобы каждый шаг приближал к высшей цели.
Вернувшись в Индию, Сарадананда занял пост первого секретаря Миссии и монастыря Рамакришны — должность, которую он сохранял до своей смерти в 1927 году. Он не просто управлял организацией: он жил её идеалами. Его дни были наполнены заботой о последователях, помощью нуждающимся и неустанным трудом по сохранению чистоты учения. Он избегал славы и почитания, видя в этом лишь препятствие на пути к истине.
Сарадананда ушёл, оставив после себя не только книгу, но и живой пример того, как можно прожить духовную жизнь в её полноте и чистоте. Его наследие — это не свод догм, а приглашение к внутреннему путешествию: через самоотверженность, бесстрашие и любовь обрести то, что он называл «чистым умом», — состояние, где знание и преданность становятся единым целым.
Жизнь истинно правоверного брамина - это одно сплошное самоотречение. Заниматься, по закону, он может далеко не всяким делом, а особенно он не может отдаться какому-нибудь светскому делу. В то же время он не должен принимать ни от кого приношений. Можно себе представить, как сурова бывает иногда жизнь в таких условиях. Но при всей их бедности жена брамина никогда не позволит пройти бедному путнику деревней без того, чтобы не накормить его. Это считается в Индии самой высокой обязанностью всякой матери семейства и, так как она мать, она ест всегда последней в доме, только тогда, когда накормит всех. Поэтому-то на мать и смотрят в Индии как на Бога. И Мать ребенка, о котором мы говорим, и была именно такой матерью. Чем выше каста, тем больше всякие ограничения. Люди, принадлежащие к низшей касте, могут есть и пить все, что угодно, но по мере того, как человек поднимается по общественной лестнице все выше и выше, он подвергается все большим и большим ограничениям, и жизнь высшей касты, браминов, как я уже сказал, очень стеснена во всем. Если сравнить их жизнь с жизнью людей Запада. то их жизнь будет постоянным аскетическим подвигом.
Правоверные индусы живут целиком в мире своей мысли, своих чувств. Всякая мелочь их жизни предусмотрена нашими древними книгами и за всякую мелочь они держатся с твердостью гранита. Эта сила веры и религиозной жизни часто встречается среди правоверных индусов, потому что самая правоверность эта происходит из непоколебимого убеждения, что все это истинно. Мы свободны думать, что не все, за что они держатся так крепко, истинно, но для них-то это так. В наших древних книгах говорится, например, что человек должен быть милосердным до самых последних пределов: если человек умрет с голоду, чтобы помочь другому человеку, чтобы спасти его жизнь, прекрасно, именно так и должен поступать человек, говорят правоверные. И от всякого брамина ждут, что в случае надобности он исполнит эту заповедь до конца. Те, кто знаком с литературой Индии, вспомнят, вероятно, прекрасную древнюю историю, рассказанную в Махабхарате, историю именно о таком милосердии, о том, как целая семья, чтобы накормить нищего, отдала ему последнее, а сама вся умерла с голоду. Это не преувеличение, это случается и теперь, и в наше время.
Таковы были и родители моего Учителя, ребенка, о котором идет речь. Они были очень бедны, и все же часто мать голодала по целым дням, чтобы помочь бедному прохожему. Отец его умер, когда он был еще совсем маленьким. Он поступил в школу - мальчик-брамин должен учиться, так как каста его позволяет ему лишь ученые профессии. Ученики не платят за обучение ничего: знание считается священным и человек не может торговать им. И учителя не только не берут с учеников никакой платы, но многие даже снабжают их пищей и одеждой: средства эти даются учителям зажиточными семьями по случаю каких нибудь крупных семейных событий, вроде брака или смерти кого-либо из членов семьи, У мальчика, о котором я говорю, был старший брат, ученый наставник; к нему-то и отдан был он на воспитание. Спустя некоторое время юноша пришел к убеждению, что цель светского обучения - только известные материальные выгоды, и поэтому он решил бросить все это и посвятить себя приобретению духовных знаний.
Военнослужащие 136-й бригады ВС России разыскивают бойца с позывным Джаконда, который в 2023 году спас попавших в окружение под Макаровкой в ДНР сослуживцев, накрыв собой гранату ВСУ, рассказал RT командир группы из Дагестана с позывным Азик.
«Мы тогда попали в окружение, бой вели из окопа, всего нас было восемь человек, а противников — намного больше. Первую заброшенную врагами гранату я сумел выбросить, а вторая упала в сторону Джаконды. Он тут же сел на неё, а нам приказал ложиться», — цитирует его Telegram-канал RT.
Джаконда получил тяжелейшие ранения, а остальных бойцов посекло осколками. В итоге они смогли вырваться из окружения и передали тяжелораненого сослуживца медикам, которые сумели спасти ему жизнь.
По словам Азика, они ещё несколько месяцев поддерживали связь с Джакондой, но потом потеряли на фронте телефоны, где были контакты их спасителя.
«Знаем только, что он из Краснодарского края, зовут его Женька. Мы обязаны ему жизнью. Человек остался инвалидом, мы воюем теперь и за себя, и за него», — подчеркнул Азик.
Не смейте оставлять детей В роддоме плачущая мать, На вид совсем ещё девчонка, Кричала: "Я не буду брать, Хочу оставить здесь ребёнка. Я всё равно одна уйду. Ну что вы от меня хотите? К родителям я не пойду, Отец убьёт меня, поймите!" Она то плакала навзрыд, То вдруг на всех кричать пыталась, И криком прикрывая стыд, С ребёнком навсегда прощалась. Я был свидетелем случайным. Жену в больнице навещал. А тот конфликт необычайный Хорошего не обещал. Когда она за дверь шагнув, Уйти пыталась от ребёнка, Я крикнул руку протянув: "Постой, безумная девчонка! Остановись, возьми дитя, Подумай что ты совершаешь? На миг свободу обретя - Покой, навеки потеряешь. Тебе сегодня тяжело, Ты жизненной свободы хочешь. И протестуешь всем назло, А что ребёнку ты пророчишь? Пророчишь серый детский дом, И жизнь,как в старой жуткой сказке, Ты убиваешь душу в нём, Навек лишив любви и ласки". Она как будто замерла. Немного молча постояла Обратно в кабинет вошла И словно клятву повторяла: "Прости, мой миленький, прости. Прости кровиночка родная, Что мамка подлая такая, Хотела от тебя уйти". И, оглянувшись на меня, С какой-то новой, доброй силой, Взяла на руки малыша - И стала женственной и милой. И я поверить захотел В её намеренья благие, Ведь женщин не таков удел - Бросать детей. Они - другие. Они готовы жизнь отдать За жизнь детей, за их улыбки. Святое это слово мать. И ей нельзя творить ошибки. Их очень мало на земле, Тех женщин, что детей бросают. Затем всю жизнь живут во зле И с этим грузом умирают. Я заклинаю матерей, И всех отцов я заклинаю: Не смейте оставлять детей! - Их слёзы камень прожигают! Автор Николай Кольцов
Матери, оставляющие детей, поступают плохо. Причины разные. Бывает в этом виноваты сами родители, воспитавшие такую принцессу или деспоты и тираны, фашисты и просто эгоисты. Вот факты интересные факты в этой жизни, что человек убивший десятки людей, терроризировáвший чуть ли не регион, оставил своей дочери наследство. Покупает такая чуда себе мерседес и на нём дом. Она, конечно, не виновата, но даже и не в этом дело. Пусть там отец разбирается со своим сыном, который гоняет с ней и ещё хвалит за ДТП. Что оно кровавое, то понятно, но не об этом речь. Те, кто оставляет и́ бросает детей, убивает в абортах, разве не предает их? Неужели эти поступки лучше поступка Анастасии Цапок? Ради чиго? Дискотек, удовольствий, зависти, жадности? Жалко лишнюю тарелку супа? Слышал о нескольких мамах, которые бросили своих детей. У большинства потом даже на тарелку супа и не хватало...
Спасибо за внимание. Если вам понравилось, ставьте плюс. Это позволит показать материал, как можно большему количеству людей. Фото взяты из Яндекс картинок.
Англичане перехватили нашу подлодку "Краснодар" в Ла-Манше! И нервно следили за ее передвижениями! Вот она идёт по Ла-Маншу в надводном положении со включенным всем (чтобы ее еще и видно было и никто с ней не столкнулся), направляясь в Россию! Весь королевский флот был поднят по тревоге, а «моряки действовали решительно» в ответ на потенциальную угрозу, заявил замминистра обороны Великобритании.
"Королевский флот в очередной раз продемонстрировал свою готовность обеспечить безопасность вод Великобритании и защитить общественность".
Вы, наверное, ищете в тексте, а что же сделал королевский флот, кроме как следил за Краснодаром? А и не найдете) Они просто самоотверженно и решительно наблюдали за подлодкой, которая даже не пряталась, а просто на чиле и расслабоне шла до хаты привычным маршрутом.
Но британских ребят теперь, наверное, даже наградят за отвагу и предотвращение угрозы (какой? Неважно).
А теперь у британцев новое важное задание, на которое они распилят пару лямов фунтов стерлингов, полученных от налогоплательщиков, - будут мужественно и самоотверженно следить за российским корветом «Бойкий», который направляется из Балтийского моря на запад через Дуврский пролив вместе с несколькими торговыми судами, и защищать общественность от потенциальной угрозы.
Такая невероятная отвага, до слёз прост! Поддержим королевский британский флот аплодисментами!
Внимание, пост наполнен иронией и сарказмом. Комментарии автора тоже.
Это мой первый пост здесь, и он будет очень личным. Я — не врач. Но моя жена — кардиолог, и во время первой волны COVID-19 она работала в самой настоящей «красной зоне». Я хочу рассказать, как всё это выглядело с другой стороны — со стороны мужа, который встречал её после смен, ждал по ночам в ординаторской и каждый день пытался быть опорой, когда сам еле держался.
На тот момент я работал на удалёнке, и это дало мне одно важное преимущество — возможность быть рядом. Каждый день я отвозил супругу на работу к 7 утра и забирал вечером — чаще всего это было где-то между 20:00 и 23:00. На следующее утро всё повторялось: новый день, новая смена, снова дорога в больницу. Иногда я ждал её в машине, иногда — в ординаторской. Иногда засыпал там прямо в одежде, пока она допечатывала медицинские карты.
Я "ожидаю" супругу в 00:30 в ординаторской. Она дописывает медкарты
Несмотря на запредельную усталость и постоянное давление, врачи в красной зоне старались делать невозможное — не только лечить, но и вселять надежду. Они не просто выполняли свою работу, они поддерживали своих пациентов, которым было особенно тяжело: изолированные, одинокие, испуганные, без возможности увидеть родных или хотя бы выйти из бокса.
Помню, как в новогоднюю ночь они все надели новогодние шапочки поверх защитных костюмов. Это выглядело и странно, и забавно одновременно. Под респираторами и слоями защиты — шапка с помпоном и улыбка в глазах. Просто чтобы пациенты почувствовали: праздник всё равно пришёл, время чудес и исцеления.
Эту ночь мы встретили порознь. Она — в красной зоне. Я — дома. Не скрою, было очень горько. В 7 утра я приехал за ней. Она села в машину молча, очень уставшая, с заломами от маски на лице. И мы поехали домой. Домой — спать, отдохнуть, просто отключиться. Потому что через день всё начиналось заново.
Когда дресс-код: биозащита, но с настроением
Были и более личные моменты, которые хотелось сделать тёплыми, несмотря ни на что. Один из таких — её день рождения.
Тогда в Москве действовали ограничения на передвижение. Чтобы перемещаться по городу, нужен был специальный пропуск. У супруги он, конечно, был — как у сотрудника больницы, а у меня — нет. Каждый раз, когда я ехал к ней, переживал, что вот сейчас остановят, попросят документы, а объяснить, что я просто еду поздравить жену, вряд ли кого-то убедит. Но, к счастью, это не случилось. Повезло.
Я заранее уточнил, когда у неё будет окно между посещениями красной зоны — буквально пара часов между сменами. Хотел успеть — просто поздравить, подарить цветы и те самые роллы, которые она обожает. Маленький праздник среди всей этой напряжённости.
В красную зону телефоны брать запрещено. Так что после утреннего сообщения мне оставалось только ждать. И я ждал. Полтора часа сидел в машине у больницы, рядом букет и коробка с роллами, вглядываясь в экран и обновляя мессенджер. Хотелось успеть в этот узкий промежуток, пока она хотя бы немного «на поверхности».
Когда она наконец вышла — уставшая, с вмятинами от маски на лице, — глаза её загорелись. Даже не от цветов. От самого факта, что её ждали. Что это не просто ещё один день между сменами.
Когда между зонами есть окно… и букет!
Сейчас всё это — уже в прошлом. Но воспоминания о тех временах до сих пор вызывают у нас легкий внутренний страх. Мы оба тогда работали на износ. Она — сутками в больнице, я — на удалёнке, совмещая работу с поездками к ней, попытками порадовать чем-то вкусным, привезти горячий чай или хотя бы обнять на пару минут между сменами.
Супруга проработала в красной зоне полтора года. И я без преувеличения могу сказать — эти полтора года ощущались как три, а может, и как все пять. Эмоционально и физически — это было настоящее испытание.
С тех пор прошло больше трёх лет. У нас появился самый важный человек в жизни — наш ребёнок. Сейчас супруга на финальной стадии перед возвращением в больницу. Но даже в декрете она не прекращала быть врачом: работала в клинике рядом с домом и вела свой Telegram-канал, где старается простым языком объяснять сложные, но важные вещи — о сердце, сосудах, диагностике и реальных клинических ситуациях.
Если вам интересно наблюдать за работой настоящего врача изнутри — поддержите её подпиской. Возможно, вы узнаете что-то важное для себя или близких.
Иногда Рамакришна жаловался Матери, как капризный ребенок, на потоки пришельцев, поглощавшие его и днем и ночью. На своем языке юмориста он говорил ей:
— Зачем приводишь ты сюда всех этих людей, подобных молоку, разбавленному пятикратным количеством воды? Мои глаза испортились, так долго я раздувал огонь для того, чтобы вода испарилась. Я потерял здоровье. У меня нет больше сил. Сделай со мной что хочешь… Это (он указывал на свое тело) теперь лишь прорванный барабан. И если ты будешь бить по нему днем и ночью, сколько времени прослужит он еще?
Но никогда он никому не отказывал. Он говорил:
— Пусть я буду осужден родиться еще и еще раз, даже в виде собаки, только бы я мог быть полезен хотя бы единой душе.
Он говорил также:
— Я отдал бы двадцать тысяч тел таких, как мое, чтобы помочь одному человеку. Чудесно помогать хотя бы одному.
Он упрекал себя за экстазы, отнимавшие у него часть того времени, которое он должен был давать другим.
— О Мать, не давай мне наслаждаться ими. Пусть я буду всегда в нормальном состоянии, чтобы иметь возможность быть более полезным миру.
В последние дни, когда ученики оберегали его, вопреки его желанию, от наплыва верующих, он говорил:
— Как я страдаю от того, что никто не нуждается сегодня в моей помощи.
